Душевность

— Ах! Какой замечательный вечер! — сказал Илья Васильевич своей давней знакомой Анастасии Владиславовне. — А ведь помню, как мы гуляли вдоль реки, — он отпил из кружки мятного чаю. — Это было лет эдак 20 назад. Не меньше! Собеседница лишь улыбнулась. Она сидела за столом, пила чай, изредка поглядывая на висящие на стене часы. Время было далеко за полночь. — Что, милый друг мой Илья Васильевич, тянет на задушевные разговоры? — с улыбкой вторила девушка. Несмотря на их относительно молодой — тридцатипятилетний — возраст, они называли друг друга исключительно по имени-отчеству. Так сложилось с раннего детства: раньше подобная манера была обыкновенной игрой, но теперь, спустя много лет, она звучит издёвкой. — Нет, Анастасия Владиславовна, просто рад встрече. Не виделись уже более 10 лет! Очень сильно соскучился по тебе! Всё-таки давно не видались, а ведь ты была моим лучшим другом! — Мило, — с лёгкой, как ветер в знойный день, улыбкой ответила Анастасия. — Я тоже скучала. Вот только... — она умолкла, на её лице проступили слёзы. — Скоро, увы, опять уеду к себе... Илья, помолчав с полминуты, мгновенно произнёс уверенным голосом тираду: — Не беда! Я, само собой, сильно расстроюсь, куплю чего-нибудь крепкого, напьюсь, а потом по пьяни обменяю квартиру на билет в твой город, буду там неделю просить милостыни, засим, купив букет самых красивых во всём мире ромашек, заявлюсь к тебе на порог! Вот так! Улыбка вернулась на Настины уста. Девушка засмеялась: — Какой же ты милый, чёртов романтик!