архив Демонического Клоуна

      В ночное время в Вене тишина. Ну разве не прекрасна? Я иду по улице, и темнота, обвивает мои замерзшие ноги и руки. Мне хорошо. Одиночество давно не пугает. Взгляд цепляется за каждый предмет: за камень, я убираю его с дороги, за чей-то белый, но грязный платок, кажется, я видел его у мадам Кавальери. Я возвращаюсь домой. Раннее утро, ещё до рассвета — самое холодное время. Вольфганг его не любил, я помню. Я помню всё, Моцарт. А сейчас ты сидишь в моей комнате и играешь на клавесине сонату. Я слушаю молча, даже не приближаясь. Достаточно видеть ваш слишком уж яркий камзол и волосы, что торчат как солнца лучи. Ваши пальцы порхают по клавишам инструмента, легко и быстро, играют ноты, что не снились мне даже в кошмарах. Признаться, Розенберг сказал Trop de notes, я не мог не согласиться, но есть неточность. Нот много только для нас, вам, Вольфганг, в самый раз подвластные вам звуки. Вы можете ими распорядиться. — Это для новой оперы? — Спрашиваю я, слыша последний аккорд. Вы медленно встаёте и оборачиваетесь. — Нет, Сальери, это так и останется сонатой. — Как жаль… Мне бы хотелось, услышать новую оперу от вас. — Простите, но больше оперы я не пишу. До свидания, — он подходит к двери, я за ним. — До встречи?.. — До встречи, если вам так угодно, герр. Дверь тихо хлопнула, я закрыл замок. Вольфганг забыл ноты на неприметном клавесине. Догнать мне гения, конечно, не удалось. Завтра принесу в театр, мы встретимся там с ним. А теперь спокойной ночи; ночь обещает быть короткой… Иду в театр, придерживая ноты, которые так тщательно скрываю под камзолом. — Доброе утро, граф Розенберг. Я тороплюсь, от того не слышу что сказал он мне в ответ, убегаю. Прибегаю в дальнюю часть театра, тут ваш кабинет. Негромко стучусь в дверь, вы радостно её мне открываете. — Вольфганг, вы забыли. Вот, возьмите. Он отворачивается, улыбаясь, возвращается к столу. — Оставьте их себе. — Моцарт, нет, я не могу. — Сальери, с кем вы говорите? — Спрашивает Розенберг, который, видимо шёл тоже к вам или за мной. — С Амадео. — Захожу в твой кабинет, но ты ушёл. Куда? Пока я взглянул на Орсини-Розенберга, успел? — Сальери, он мёртв. Примите это. — Как давно?.. — Всё так же. Как вчера, лишь больше одним днём. Я молчу. Нет, не хочу я слышать сей кошмар! — Антонио, вам нужно отдохнуть, — Франц подходит ко мне, стараясь забрать ваши партитуры. Я отшатнулся в сторону. — Не подходите! — Вы сходите с ума. Моцарта уж нет. — Замолчите! Вы говорите то, что слышать желают все, но хватит. Вольфганг здесь. Почему вы, Розенберг, так… жестоки? — Вы правы… Уж если так, я сойду с ума вместе с вами, прекрасный Антонио…