Каждый вечер

Се Лянь выполнял их с Эмин ежевечерний ритуал. Поглаживал навершие, осторожно обводил глаз кончиками пальцев, слегка царапал узоры. Эмин счастливо жмурилась, подставляла то один бок, то другой, ластилась, как большая, но добродушная собака. — Ты слишком балуешь её. — Ничуть не слишком, — Се Лянь положил Эмин на место, поднялся. Хуа Чэн причёсывал ещё влажные волосы, поглядывая на него искоса. Се Лянь смущённо улыбнулся: — Она так радуется, когда я глажу её. — Любой бы радовался, если бы гэгэ решил приласкать. Се Лянь вспыхнул до ушей, посмотрел из-под ресниц. Когда Хуа Чэн начинал говорить вот так, жар словно заполнял всё тело. Подобные намёки даже ему понятны. Он сел на краешек постели, похлопал ладонью рядом с собой, глядя в сторону. Хуа Чэн с готовностью опустился рядом. — Она ведь часть тебя, — Се Лянь отодвинулся, устраиваясь в подушках, потянул за рукав тонкой нижней рубашки. Хуа Чэн послушно улёгся под боком, положил голову на плечо. — Не тяжело? — Совсем нет, — Се Лянь обнял его, зажмурился, уткнувшись носом в мягкие после купания волосы. Хуа Чэн лежал смирно, не вырываясь и не пытаясь навязать свой темп развития событий. Наверное, порой ему хотелось менее… невинного времяпрепровождения, чтобы Се Лянь чаще заговаривал о своих постыдных желаниях, чтобы перестал смущаться… Как же терпеливо он принимал всё, как чуток был к нему. Се Лянь погладил его по голове, заправляя пряди за ухо. Хуа Чэн тихо вздохнул, притираясь поближе. — Гэгэ очень заботлив и нежен. — Сань Лан! — щёки запылали ещё сильнее. Рука дёрнулась, потянув волосы. — Ммм… — блаженно простонал Хуа Чэн. — Сань Лан, — повторил Се Лянь и запнулся. Никак не мог привыкнуть, приучить себя произносить это вслух. «Ты самый любящий и преданный, самый прекрасный и надёжный, лучший, никто не сравнится с тобой, как я раньше жил без тебя?» Он гладил Хуа Чэна по волосам, убирая их со лба, легко проводил ногтями по коже, накручивал пряди на палец, любуясь колечками. Чертил кончиками пальцев иероглифы на шее и за ухом. Касался губами виска, линии пробора, переносицы — куда доставал, чтобы не потревожить Хуа Чэна. Сжимал плечо, разминая мышцы. Водил ладонью по спине. Если бы Хуа Чэн был котом, наверняка урчание уже заглушало бы все прочие звуки. — Я очень люблю тебя, Сань Лан, — тихо выдохнул он в макушку, — и поэтому не могу не любить Эмин, она ведь тоже отчасти ты. Но ты ведь не думаешь, что она отнимет меня у тебя? От того, что я добр к ней, разве меняется то, что я чувствую к тебе? — У гэгэ большое и великодушное сердце, — полусонно ответил Хуа Чэн, пробираясь пальцами под белое одеяние и поглаживая подтянутый живот. Се Лянь не удержался от блаженного вздоха. — Гэгэ хочет, чтобы я перестал? — Н-нет… продолжай… — Всё будет так, как пожелает гэгэ, — вкрадчиво заявил Хуа Чэн, приподнимаясь на локте. Оставил поцелуй на скуле, на кончике носа — и лишь затем тронул губы своими. Се Лянь обвил его шею руками и счастливо улыбнулся. Конечно, они не поссорятся из-за такой мелочи. Хорошо, что Жое не ревнует к нему…