Forget-me-not

— Земля вызывает Чимчима! Отвлекись от своего ненаглядного хотя бы на мгновение! Озорной голос Тэхена, чья нога пинает Чимина под столом, заставляет светловолосого омегу резко отвести глаза от дальнего конца университетской столовой и с укором посмотреть на друга, который как ни в чем не бывало продолжает жевать свою картошку-фри. — Тэ! — шипит Пак, нервно оглядываясь по сторонам. — Ты что вообще… — Да Боже, — перебивая, закатывает свои глаза младший омега. — Только слепой здесь не заметит, как ты уже минут пять без перерыва пялишься на Мин Юнги. При имени одного альфы, который в окружении своих друзей сидит в другом конце зала, жар приливает к щекам Пака, заставляя омегу с тяжёлым стоном уронить голову на сложенные перед собой руки. — Ненавижу тебя, — бурчит Пак, слыша тихий смех Тэхена рядом. — Ты никак не помогаешь. Пак Чимин — второкурсник Национального Корейского Университета Искусств по направлению современного танца, вот уже почти три месяца был бесповоротно влюблён в одного из самых видных альф университета. И, конечно же, безответно. Впервые он встретился с Мин Юнги в начале второго курса, когда из-за ремонта кампуса им пришлось переехать в другое здание. Оставшийся в студии, чтобы отработать движения для номера, омега задержался допоздна. А после окончания тренировки, когда решил вернуться в их с Тэ квартиру, что они снимали на двоих, понял, что заблудился в хитросплетениях пустых коридоров. Побродив в одиночестве минут десять, но так и не найдя нужный выход, Чимин бы ещё долго мучился. Если бы… Не наткнулся на открытый класс, а точнее, студию звукозаписи, где в это позднее время занимался ещё один студент. Он как сейчас помнит темный пронзительный взгляд парня, который посмотрел на него, стоило Чимину заглянуть в приоткрытую дверь. В это мгновение, казалось, при виде отстранённо-холодного лица незнакомого альфы, а также ощущении его природного запаха, сочетающего в себе терпкость корицы и легкую горечь темного шоколада, что-то в Чимине безвозвратно перемкнуло, отдалось судорожным ударом сердца и потонуло в звуке прилившей к ушам крови. Он, наверное, так бы и стоял истуканом, пока низкий, хриплый, пробирающий до мурашек голос его не окликнул: «тебе помочь?» Едва не сгорев со стыда и взяв себя в руки, Чимин обрисовал ситуацию незнакомому старшекурснику (а в этом почему-то Пак был уверен), одновременно стараясь не залипать на парня, в котором абсолютно все притягивало омегу. К счастью, а может, и нет, альфа не стал делать акцент на его странном поведении и просто предложил Чимину провести его до главного выхода. С чем омега незамедлительно согласился, не в силах контролировать румянец, приливший к щекам, что он в этот момент кусал изнутри. Никто из них не обронил и слова за время их непродолжительной прогулки, однако Чимину сполна хватило взглядов, брошенных на альфу украдкой, а также заполнившего его легкие природного аромата парня, аналога которому Пак не ощущал ни разу за всю свою жизнь, чтобы убедиться в том, что альфа ему понравился. Очень. Если бы это, конечно, имело значение. Ведь сразу же после выполнения своей «миссии» старший, внимательно взглянув на него, лишь молча кивнул непутевому второкурснику и без дальнейших слов покинул оставшегося судорожно сжимать пальцами лямку своего рюкзака Чимина. Забывшего даже поблагодарить незнакомца. На следующий день Чимин принялся узнавать, кем являлся его вчерашний спаситель у Тэхена — своего лучшего друга и по совместительству главного эксперта по сплетням — кто-кто, а коммуникабельный Ким всегда был в курсе всех новостей универа и тащился по ним, словно сорока по блестящим безделушкам. И ответ младшего омеги, увы, Пака не обнадёжил. Ведь, оказывается, кажущегося мрачным и окружённым загадочной атмосферой альфу звали Мин Юнги, который был не только одним из самых талантливых и многообещающих студентов на курсе композиции, но и также едва ли не самым популярным альфой на потоке. Что сводило шансы Чимина к минимуму. Нет, не подумайте, он любил себя и считал себя довольно привлекательным, однако… Куда уж ему, неопытному, полнейшему профану в отношениях было до омег с внешностью моделей, которые то и дело вились вокруг Мина и его компании друзей? Поэтому никаких дальнейших попыток познакомиться поближе Чимин предпринимать не стал. Изредка наблюдая за альфой, когда тот не видел, или же заставая его вечером в здании кампуса после своих поздних тренировок, омега рассчитывал на то, что его глупые детские чувства пройдут спустя некоторое время и вновь заставят его переключить внимание на кого-то помимо Юнги, но… Как оказалось, мысли юноши названный альфа покидать не собирался и с каждым днём все сильнее укреплялся в сознании омеги, который и понятия не имел, что ему делать. — Чимин! — сильный щелбан прилетает в затылок Пака, вынуждая его воскликнуть от боли и с расширенными глазами посмотреть на офигевшего друга. — Какого! — полыхая от возмущения, произносит Чимин, замечая, как все больше людей начинают оборачиваться в их сторону. В том числе и сидящий вдалеке светловолосый альфа, чей пристальный взгляд Пак замечает и, моментально заливаясь краской, отворачивается. — Да ты совсем меня не слушал, — цокая языком, скрещивает руки на груди Тэхен. — Я тебе битые десять минут пытаюсь рассказать про своё последнее свидание с Чонгуком, а ты строишь из себя вселенскую грусть. Чимин в ответ на это ничего не говорит. Он, конечно, безумно рад за друга и его парня, но прямо сейчас ему было не до этого. Он успел заметить в компании Юнги одного из омег — блистательного Кан Даниэля, который по слухам был на полпути к завоеванию альфы. А потому и без того паршивое настроение резко упало в минус. — Тэ, мне пора, — не давая закончить омеге, тихо говорит Чимин, быстро собирая свои вещи. — Нужно забежать к Бэкхен-хёну. Поднявшись с места, Пак без слов удаляется от удивленного его внезапной переменой настроения друга, не замечая, как вместе с ним его внимательно провожает пара темных лисьих глаз.

***

— Чимин, пришли результаты твоих анализов, и мне они не нравятся, — качая головой, говорит встревоженному Паку невысокий темноволосый бета. — Уровень твоих О-гормонов гораздо ниже нормы, боюсь, тебе придётся на время прекратить приём препаратов. Сидящий в кабинете врача омега крепко сжимает пальцами ткань своей толстовки, пытаясь осмыслить услышанное. — Хён, но ведь это значит, что мне придётся перенести течку? — устремляет глаза на мужчину Пак. — Именно, — соглашается тот, поправляя очки. — Я знаю, ты от этого не в восторге, но от этого зависит твоя будущая половая жизнь: если не прекратить приём блокаторов сейчас, то цикл эструса может сбиться или вообще прерваться, — делает паузу Бэкхен. — А это увеличивает риски бесплодия. Ох. Чимин и подумать не мог, что все настолько серьезно, но вновь испытать течку… После первого случившегося цикла он думал, что умрет. Несмотря на то, что каждый омега, проводящий течки в одиночестве, испытывал дискомфорт, у Чимина степень ее интенсивности оказалась гораздо выше среднестатистической, вызывая боль, с которой справиться могло либо присутствие партнера, либо наличие сильных блокаторов. И, конечно, несмотря на возможные риски, Чимин выбрал второе. Не то что альф он не привлекал — в школьные годы он сходил на парочку свиданий, но дальше неловких объятий и поцелуев в щеку дело не дошло — он осознал, что никто из тех альф ему не нравился так, а спать с кем-то из-за влияния инстинктов казалось ему чем-то грязным, ужасным, отчего мысль о партнере была отметена сразу же. Посоветовавшись с врачами и подобрав наиболее подходящие препараты, он начал принимать их с семнадцати лет и вот уже три года счастливо обходился без периода, ассоциировавшегося у него с одной лишь болью. — С учетом того времени, сколько ты принимал их, организму потребуется около месяца, чтобы восстановиться и подготовиться к течке, — продолжает Бэкхен — врач, курирующий его со времени поступления в универ. — За это время нужно будет сдать ещё пару анализов. — Понял, — грустно произносит Пак, опуская плечи. — А нет других препаратов? Возможно, менее сильных? — Есть, но сейчас все они тебе противопоказаны, — разводит руками Бэкхен. — Все, что я могу тебе посоветовать — простые обезболивающие на время эструса либо, если у тебя на примете есть альфа, то… — Нет, никого нет, — мгновенно отрезает Чимин, тут же стесняясь своего порыва. — Обойдусь обезболивающим, спасибо, хён. Договорившись о новом приеме и пообещав в случае чего писать или звонить, Чимин прощается с Бэкхеном, в дверях кабинета сталкиваясь с его мужем — высоким бетой Чанелем, который приветливо ему улыбается. Скованно ответив на жест, омега быстро удаляется, краснея при звуках поцелуя, раздавшихся за спиной. Чимин соврал, сказав, что у него нет на примете подходящего альфы. Один как раз-таки был, но вот сам Пак его точно не интересовал, что подводило к простому выводу: и в этот раз течку ему придётся переносить одному. Как бы отчаянно ему не хотелось иного.

***

Любимая кофейня недалеко от кампуса встречает Чимина запахом молотых кофейных зёрен и свежей выпечки. После небольшой прогулки от универа на легком морозе тёплый воздух в помещении кажется даром свыше. Омега с улыбкой приветствует девушку-омегу за стойкой, заказывая неизменный латте с корицей и, скрепя сердце, яблочный штрудель, обещая себе согнать лишние калории на тренировке, до начала которой оставалось два с половиной часа. Оплатив все, он проходит в уютный, оформленный в светлых тонах, зал, чтобы там дождаться заказа. И, несмотря на то, что здесь полно посетителей, как и в любое другое время, его любимое место у окна в дальнем конце кофейни свободно. Удобно расположившись и перекусив выпечкой, омега достаёт свой ноут, чтобы начать подготовку девяноста вопросов к коллоквиуму по истории корейской музыки. Он уже вечность откладывал это бесполезное занятие, однако дата устного зачета приближалась, вынуждая омегу на время забыть о практике и сосредоточиться на теории. Чтоб ее. Пак, вздыхая, принимается лениво печатать ответы на вопросы, стараясь абстрагироваться от мыслей, которые не спешили покидать его голову. С момента посещения Бэкхена прошла ровно неделя, и с тех пор Чимин, как и обещал старшему, перестал принимать блокаторы. Первые три дня он чувствовал себя как обычно, однако уже вскоре изменения в организме дали о себе знать. Остальным они заметны пока что не были, в отличие от омеги, который впервые за долгое время ощутил обострившиеся вокруг, наполненные феромонами, природные запахи альф и омег, а также их воздействие на него самого. Он и раньше их чувствовал, но тогда они были лишь слабыми отголосками того, что доводилось испытывать блондину сейчас. Привыкая к своему новому состоянию, ему приходилось мириться с головными болями и сводящей живот судорогой, стоило ему ощутить какой-нибудь особенно сильный запах. Прогоняя невесёлые мысли, омега настолько погружается в своё занятие, что спустя время не замечает, что его зовут. — Не возражаешь, если я присяду? Внезапно слышит низкий, а главное знакомый голос омега, обоняние которого улавливает невероятный аромат темного шоколада и корицы. Да вы шутите. Поднимая голову, Чимин наталкивается взглядом на внимательные, скрытые под стёклами очков, темные глаза, которые с нечитаемым выражением смотрят на него в ответ. Мин Юнги, а это именно он, выглядящий потрясно в своих узких черных джинсах и такого же цвета куртке, стоит в шаге от него, не отрывая от лица Пака взгляда. — Везде занято, — продолжает размеренно альфа, и Чимин, осознавший, что последние несколько мгновений глупо пялился на старшего, моментально краснеет. — Конечно, — не думая, выпаливает блондин, наблюдая за тем, как с благодарным кивком альфа кладёт вещи на стул напротив, принимаясь снимать верхнюю одежду. Ему стоит немалых усилий вернуться к экрану своего ноута, потому что под темной курткой альфы оказывается незамысловатая толстовка, подчеркивающая широкие плечи Мина, а также его в меру мускулистые руки и грудь. И шею. И… Пак Чимин, немедленно прекрати! Мысленно даёт себе подзатыльник омега, который не в силах поверить в то, что парень, по которому он пускал слюни последние несколько месяцев, не решаясь заговорить, теперь сидит прямо напротив него. «Ну и что с того? Просто других свободных мест нет, вот и всё». Рациональный внутренний голос рушит всю атмосферу, заставляя Чимина грустно вздохнуть себе под нос и оторваться от разглядывания Мина, который пошёл сделать заказ. «Да он тебя и не помнит даже». Окончательно добивает Чимина мысль, и омега, поникнув, возвращается к зубрению вопросов. Каким-то образом ему удаётся сосредоточиться на задании, несмотря на близкое присутствие парня, из-за которого сердце внутри омеги то и дело сбивается с ритма, а губы пересыхают. Он даже старается не глазеть на альфу, который, точно так же, достав ноут и попеременно делая глотки своего американо, что-то сосредоточенно печатает. «Боже, дай мне сил», — мученически закрывает лицо руками Чимин, умирая от той тонны информации, свалившейся на него из-за предстоящего коллоквиума. — «Легче умереть, чем учить оставшиеся семьдесят пять». — Смерть не спасёт тебя от Хичоль-сонсэнима, — слышит Пак голос Юнги, устремляя на альфу взгляд сквозь приоткрытые пальцы. — Что? — недоумевает омега, после внезапно понимая, что произнёс предыдущую реплику вслух. — Обычно он оценивает не слишком строго, главное выучить основные направления развития музыки в период Северного и Южного государств, — продолжает сосредоточенно Мин, не отрывая от юноши глаз. — Это его излюбленная тема, на которой он просто обожает валить. Чимин молчит, осмысливая услышанное, но, когда хочет задать волнующий вопрос, не успевает, поскольку альфа его опережает: — Только Хичоль-сонсэним способен задать столько вопросов по истории музыки, — объясняет Юнги. — Он как-то вёл у нас один семестр, и коллоквиум оказался сущим адом для тех, кто не подготовил эту часть. Воу. Воу. Если бы кто-то сказал Чимину, что сам Мин Юнги будет давать ему советы насчёт учёбы, то омега послал бы этого человека далеко и надолго, посчитав сумасшедшим. Однако прямо сейчас спятившим здесь кажется только он сам. — Буду знать, — в итоге медленно произносит смятенный Пак и легко улыбается. — Спасибо, хён. Обращение срывается с губ произвольно, и Чимин замирает. — Пустяки, — словно не заметив этого, отвечает альфа, и Пак не уверен, померещилась ли ему легкая улыбка, на мгновение тронувшая уголок чужих губ. Ещё некоторое время они проводят в уютной тишине, каждый занимаясь своим делом, пока на телефон Юнги с громким звуком не приходит оповещение. Чимин замечает, как альфа внимательно его просматривает, а затем принимается собираться. Омега, несмотря на внезапно нахлынувшую грусть, ничего не говорит и старается даже не смотреть на Мина, который уже надел куртку и перекинул ремешок сумки через плечо. — Только в этот раз постарайся не заблудиться перед экзаменом, — внезапной репликой огорошивает Чимина старший. — Сонсеним ненавидит опоздания. И, без дальнейших слов, Юнги покидает кофейню, оставляя поражённого Пака, не мигая, смотреть ему вслед. ч е г о?

***

— Тэ, я не понимаю, — этим вечером в своей комнате жалобно скулит Чимин в подушку, пока друг успокаивающе гладит его по волосам. — Он… Он запомнил меня? Или мне померещилось? Боже, как же сложно. — Тебя сложно не запомнить, — перебирает мягкие высветленные пряди Тэхен, и ласковые прикосновения чужих пальцев успокаивают гудящую голову Пака. — И вообще, с чего ты взял, что не можешь ему нравиться? — Ну, — переворачивается на бок юноша, подгибая коленки к груди. — Это первый раз, когда он заговорил со мной за эти месяцы. Да и… Где я, а где он? Ты ведь видел его? — Да, и если честно не понимаю, что в нем все находят, — морщится Тэхен, ложась рядом с другом и устремляя взгляд в потолок. — Мрачный коротышка с завышенным социальным статусом. — Тэ! — Ну, а что? Правда же, — посмеивается Тэхен. — Он не коротышка, — дуется Чимин, вспоминая сегодняшний облик Мина. — Просто ты судишь по себе и Чонгуку, а вы чертовы гиганты. — Бла-бла-бла, — шутливо кривится Ким. — Во всяком случае, этот альфа тебя не заслуживает! — Тэхен собственнически обнимает друга со спины, невзирая на его слабые потуги вырваться. — Мой пирожочек, моя сладкая булочка Чимчим, — водит носом по чужой шее Тэхен, и Пак, несмотря на щекотку, чувствует себя гораздо лучше, когда медовый аромат друга укутывает его словно в мягкий кокон. — Если бы был альфой, никому бы тебя не отдал! — Ты только это Чонгуку не говори, — смеётся Чимин. — Он и так это знает, — невозмутимо фыркает младший омега. — Кстати, твой запах стал сильнее, — внезапно серьёзней произносит Тэхен, на что блондин пожимает плечами и ничего не отвечает. — Его проявление было лишь вопросом времени, — прикрывает глаза омега. — Не обращай внимания. — Мне нравится, — урчит Ким. — Напоминает Рождество. Свой горьковато-сладкий запах красного апельсина Чимин не считал каким-то особенным. Он не был ни изысканным, ни необычным, как у Тэ или других знакомых омег. Просто легкий цитрусовый флёр, обычно незаметный, а теперь чуть более сильный из-за прекращения действия блокаторов. — Хочу спать, — под нос бурчит блондин, краем глаза замечая, как друг выключает прикроватную лампу. — Полежу с тобой, — отвечает Ким, накрывая их обоих одеялом. — Угу, — улыбается Чимин. — Ты лучший, Тэ. — Конечно, я лучший, — Пак не видит, но уверен, что прямо сейчас Тэ самодовольно улыбается. — А ещё красивый, умный, добр… — Ага, и скромный, — тихо посмеивается Чимин. — Спи уже. Не обращая внимания на сопение друга, Пак прикрывает глаза и позволяет сознанию медленно погрузиться в сон. Который почему-то встречает его теплом незнакомых объятий и нежным взглядом темно-карих глаз.

***

Взмах рукой, прогиб, шаг вперёд и ещё один до тех пор, пока колени мягко не касаются пола. Перекат, следующий за ним подъем и два оборота вокруг себя. Несколько легких взмахов руки под затихающие звуки фортепиано, льющиеся из колонок, и финальная позиция, ставящая точку в выступлении. Чимин часто дышит, чувствуя, как сползают по разгоряченной коже капельки пота, а сердце отбивает быстрый темп. Омега, который последний час отрабатывал танец, наконец, заканчивает с его последней частью и позволяет себе, без сил опустив руки, расслабиться и восстановить дыхание. — Кропотливая работа, — внезапно слышит чей-то бодрый голос позади себя Пак, и, разворачиваясь, видит стоящего в дверном проеме человека, хлопающего в ладоши. — Так держать! — Хосок-хён! — радостно восклицает Пак, узнавая рыжеволосого альфу, стоящего в нескольких метрах от него. На нем мешковатые чёрные штаны, не стесняющие движений, кроссовки им под цвет и свободная желтая рубашка с накинутой сверху курткой. Омега зачесывает мокрую от пота челку назад, направляясь к старшему с широкой улыбкой на лице. — Я так рад тебя видеть! С Чон Хосоком он познакомился в прошлом году, когда тот, будучи одним из лучших среди старшекурсников по их направлению, временно заменял приболевшего учителя в их группе. Требовательного, но в то же время дружелюбного и веселого альфу обожали все без исключения: помимо безусловного таланта в преподавании, Хосок оказался внимательным сонбэ, которого, казалось, сами ангелы послали им свыше. Чимин довольно часто общался с Чоном в прошлом году (тот даже помогал ему с постановкой номера), что нельзя было сказать о текущем. В последние месяцы Пак старшего видел лишь пару раз — тот устроился на работу в одну из престижных танцевальных студий города, и почти все своё свободное время пропадал там. Именно поэтому прямо сейчас, глядя на улыбающегося в ответ Хосока, Чимин был как никогда рад. — Готовишься к зимнему зачёту? — интересуется альфа после того, как они обмениваются приветствиями и узнают о жизни друг друга последние новости. — Ага, — вздыхает Пак, прогоняя в голове танец. — Как тебе? — Мне понравилось, — подмигивает ему Чон. — Особенно последняя связка, прямо в твоём духе. — Я долго её придумывал, — смущенно объясняет Чимин. — И музыка, кстати, очень подходящая, — облокачиваясь плечом о дверной косяк, задумчиво замечает Чон. — Сам подбирал? — Целую вечность, — вздыхает Пак. — Но… Если честно, мне кажется, что в ней чего-то не хватает. Предугадывая вопрос альфы, Чимин делится своими соображениями насчёт мелодии, в то время как Хосок, задумчиво глядя перед собой, внимательно его слушает. —… я долго пытался найти похожие аранжировки, но, как видишь, безуспешно, — разводя руками, заканчивает омега. — Слушай, — чуть погодя произносит Чон, и выражение его лица — перетекшего из задумчивого в радостно-взволнованное и будто предвкушающее, немного Пака пугает. — Я знаю, кто может тебе с этим помочь! Мой друг занимается аранжировкой, и сейчас, насколько я знаю, у него нет других проектов. — Серьезно? — хлопает ресницами Пак. — Просто я спрашивал у своих знакомых, но… — Серьезнее некуда! — ударяя в ладоши, громко восклицает Чон. — Да и, зная его, он будет более чем заинтересован. — Ого, — только и произносит удивленный Пак. — Было бы круто, очень-очень круто, — омега во все глаза смотрит на старшего. — Дашь мне его контакты? — Если бы, — легко хлопает его по плечу альфа, глаза которого едва ли не горят от предвкушения. — Я тебя с ним познакомлю.

***

«Это какая-то ошибка». Первая мысль приходит в голову Чимину, когда Хосок останавливается возле подозрительно-знакомой двери в музыкальную студию, единственную в этом крыле кампуса, где всё ещё горит свет. — Эм, хён, — судорожно сглатывая, говорит Пак. — А ты уверен, что… — Уверен, — не дослушав, перебивает его Хосок, пытаясь допрыгнуть до маленького окошка наверху. — Он такой же трудоголик, как ты, постоянно засиживается до ночи. Стопудово он всё ещё там. «Но не может же быть, чтобы другом Хосок-хёна был…» Чимин не успевает закончить мысль, потому что дверь резко открывается, заставляя Хосока стремительно отпрянуть назад, чуть не получив ей по лбу. — Твой топот слышно даже через наушники, — хриплый голос, раздавшийся в полной тишине, все сомнения разбивает и вынуждает Пака лихорадочно сглотнуть. — Чего тебе нужно, Хосок? — Айщ, Юнги-я, ты все такой же дружелюбный, — улыбаясь во все тридцать два, приветствует альфу Чон. — Я кое-кого к тебе привёл! Хосок отступает в сторону, открывая прекрасный обзор на Пака, который оказывается прикованным к месту пронзительным темным взглядом Мин, черт возьми, Юнги. Альфа кажется уставшим — первое, что замечает Чимин, видя темные круги под чужими глазами и взъерошенные высветленные волосы старшего. Но это лишь придаёт ему некоего шарма, вынуждает омегу жадно блуждать глазами по чужому лицу, выражение которого сменяется с раздражительного на искренне-удивленное. — Чимину нужна была помощь с аранжировкой, и я, как хороший хён, привёл его к тебе, — словно не замечая воцарившейся вокруг неловкой тишины, продолжает радостно щебетать Хосок. — Ты же не против? Пак, продолжающий ощущать на себе чужой внимательный взгляд, нервно сглатывает, опуская глаза в пол, только сейчас понимая, в каком виде предстал перед альфой: взмокший после тренировки, в чёрной мешковатой толстовке, стянутой у Тэхена и явно великоватой на размер или больше, и такого же цвета спортивных штанах. Лучше и быть не может. — Проходите, — к удивлению Пака, говорит альфа, шире открывая дверь и пропуская двоих внутрь. Чимин, встрепенувшись, вслед за Хосоком проходит в студию, едва не замирая возле Юнги: от альфы пахнет так хорошо, что блондин через силу заставляет свои ноги двигаться, а скулящего омегу внутри замолчать. Оказавшись в студии, Чимин быстро осматривается, понимая, что с момента его первого посещения здесь мало что изменилось. Тот же маленький диван светло-серого цвета, то же оборудование, неизменный синтезатор у стены, дверь, ведущая в комнату для звукозаписи, и куча других вещей, по которым Пак быстро пробегается взглядом. — Я слушаю, — подождав, пока Чимин и Хосок присядут на диван, произносит Юнги, опускаясь в своё кресло. — Как я уже сказал, Чимину требуется помощь с мелодией для своего выступления, — знающе произносит Чон. — Чимин-а? — переводит он взгляд на притихшего омегу. — Эм, да, — кивает омега, нервно сжимая пальцы на подоле толстовки. — Хосок-хён сказал, что ты занимаешься аранжировкой? — Да, — мягко говорит Юнги, и Чимин в который раз осознаёт, насколько красивый у старшего голос. — Занимаюсь. — Я нашёл подходящую мелодию, но хочу немного изменить фактуру и усилить линию баса, — смущенно говорит Пак. — Знаю, это неожиданно, и что у тебя должно быть полно других дел, поэтому пойму, если ты откажешься. — В итоге заканчивает на одном дыхании Чимин, молясь о том, чтобы голос не дрожал. — Я займусь этим, — спустя мгновение тягучего молчания говорит Мин, и Пак, уже приготовившийся к отказу, неверяще вскидывает голову. — У тебя есть с собой флэшка с мелодией? — А… да, есть! — торопливо кивает омега, доставая из кармана рюкзака маленький объект. — Самая первая, — говорит он, робко протягивая флэшку альфе, который принимает ее своими изящными, воистину музыкальными пальцами. Юнги быстро перекидывает файл себе на компьютер и возвращает предмет Паку. — Я послушаю на досуге, а потом скажу тебе, что можно будет сделать, — размеренно говорит альфа. — Ты свободен послезавтра? — У меня перерыв с часу до трёх, — без заминки отвечает Чимин, все ещё до конца не осознающий происходящего. — Отлично, — внимательно смотрит на него Юнги. — Можем встретиться в половине второго в кофейне возле кампуса и все обсудить. Пак кивает, чувствуя, как почему-то пересыхают губы. — Супер! — радостно восклицает молчащий до этого Хосок, поднимаясь с места и утягивая за собой Чимина. — Теперь моя душа спокойна. — Спасибо, Юнги-хён, — улыбается старшему Пак, чувствуя, как румянец окрашивает скулы. — Пока не за что, — ведёт плечом альфа. Чимин снова растягивает губы в улыбке, не контролируя то счастье, предвкушение, восторг, заполняющие до краев и вынуждающие чуть ли не прыгать на месте от радости. Еще некоторое время они обмениваются небольшими деталями, пока Хосок не произносит: — Что ж, мы тогда пойдём, — Чон мимолётно кладёт руку на талию Чимина, и омега замечает, как прослеживают этот жест глаза внезапно напрягшегося Юнги. — Спасибо, хён. Юнги в ответ не говорит ничего, только открывает перед ними дверь и все так же смотрит на Чимина. — До встречи, Юнги-хён, — смакуя чужое имя, произносит Пак. — Увидимся. Дверь закрывается за зашедшим обратно в студию Юнги, и Чимин через силу заставляет себя отвести от неё взгляд.

***

«Черт!» Торопящийся Чимин смотрит на наручные часы, понимая, что опаздывает. Омега кусает губы, злясь на задержавшего их препода, и едва ли не бежит, направляясь к кофейне, где его уже должен ждать Юнги. До встречи с альфой он считал минуты, время от времени зависая так, что у находящегося вблизи Тэхена начинался нервный тик. Младший омега, заметив странные перемены в поведении друга, с настойчивостью следователя пытал его, стараясь выведать причину, по которой Пак витает в облаках. Однако блондин, боявшийся спугнуть свою удачу, ничего Киму не говорил: ни о том, что случилось после вечерней тренировки, ни о планируемой встрече с альфой, который уже должен был его ждать. Запыхавшийся Пак наконец вбегает внутрь кофейни под удивлённые взгляды персонала и тут же направляется в зал, молясь, чтобы Юнги все ещё был там. К его глубочайшему облегчению, названный альфа сидит за тем же столиком, что и в прошлый раз, что-то читая на своём телефоне. — Привет, хён! — падая на стул, выпаливает омега, замечая, как старший откладывает смартфон в сторону и устремляет на него свои глаза. — Прости, я опоздал, пару задержали. — Ничего страшного, — спокойно говорит Юнги, и, как ни странно, Чимин не видит и капли недовольства на его лице. — Я сам недавно пришёл. Пак вновь тихо извиняется, стягивая с головы шапку и пробегаясь пальцами по пшеничного цвета волосам. Он украдкой смотрит на альфу, один вид которого как и всегда заставляет сердце судорожно сжаться в груди, а тело наполниться сладким томлением. — Еще раз спасибо, что согласился помочь, — сняв верхнюю одежду и удобно устроившись в кресле, произносит Пак. — Правда, я даже не знаю, как тебя отблагодарить, Юнги-хён. — Не думай об этом, — говорит ему альфа. — Мне достаточно того, что Хосок не будет доставать меня в ближайшее время. Пак тихо хихикает, видя, что, несмотря на внешнюю колкость, при имени друга голос Юнги наполняется тёплыми нотками. — Тем более, помогать тебе уже входит в мои привычки, — невозмутимо продолжает альфа, на что Чимин заливается краской от смущения, которое, к счастью, скрывает морозный румянец. — Ваш заказ, — внезапно произносит мелодичный голос, и подошедшая к их столику девушка-официант ставит перед ними две чашки. — Американо и латте. — А… — Все в порядке, — в упор смотря на Чимина, произносит альфа, предугадывая его следующие слова. — Я угощаю. — Но… — Без возражений. Чимин пораженно смотрит на альфу, который, и глазом не моргнув, придвигает к себе американо. — Спасибо, — удивленный Пак бормочет себе под нос, внезапно улавливая нотки корицы в исходящем от напитка аромате. — Как ты узнал? — шокированно смотрит он на парня, понимая, что тот заказал его любимый кофе. — Я умею читать мысли, — серьезно произносит Юнги, заставляя омегу округлить и без того удивленные глаза. — Спросил у девушки за стойкой, что ты обычно заказываешь. Чимин, осознав, что альфа только что пытался пошутить, не в силах сдержать тихого, смущенного смеха. Чуть склонив голову в бок, Пак медленно оборачивает пальцы вокруг чашки, ощущая, как от напитка ему передаётся тепло. К нему редко кто относился с таким вниманием. — Я послушал ту мелодию, — чуть погодя говорит альфа, легко постукивая пальцами по поверхности стола. — И я, кажется, понял, что ты имел в виду, говоря об изменении фактуры. Юнги принимается расспрашивать его подробно о том, что именно Пак хочет добавить, и стеснение незаметно покидает омегу, который с головой кидается в обсуждение идей. Оказывается, говорить с Юнги — легко. Нет, даже не так. Оказывается, говорить с Юнги — невероятно. Они находят общий язык настолько быстро, что поначалу это кажется Паку чем-то фантастическим. Однако Юнги и правда будто понимает с полуслова его каждое предложение и вносит собственные инициативы, приводящие Пака в восторг. И в который раз за эту встречу омега осознаёт: увлечённый, погруженный в тему, этот Юнги совершенно далёк от того холодного, окружённого мрачной аурой, парня, в образе которого его впервые застал Чимин. И такой Мин нравится Паку гораздо, гораздо больше. Хотя куда уж больше — он и так в альфе по уши. —… и вот здесь тогда подключится партия вокала, — размеренно говорит старший, делая заметку карандашом на нотном листе. — Нормально? — Более чем! — радуясь, словно ребёнок, кивает Чимин. — Как же уже не терпится услышать ее! — он с горящими глазами смотрит на Мина, который ему улыбается и… Подождите-ка. Улыбается? Чимин ошеломлённо моргает пару раз, потому что на лице альфы действительно играет широкая, открывающая десны, обезоруживающая улыбка, вынуждающая сердце блондина опасно ёкнуть. Господи, нельзя быть таким, таким… Он не может подобрать слов, чтобы описать, как сильно ему нравится этот альфа, определенно сделавший своей целью его добить. Чимин на улыбку отвечает и глаз от Юнги не отводит, любуясь парнем, который творит с ним что-то невообразимое. — Тогда договорились, — кивает альфа, а после внезапно произносит. — Дай мне свой телефон. Чимин, выгнув бровь, видит направленный на свой смартфон взгляд Юнги, и, разблокировав устройство, передаёт его старшему. Не то чтобы он боялся, что альфа случайно зайдёт в галерею, где у него полно сохранёнок из соцсетей Мина, но все же… — Вот, — обратно протягивает ему телефон Юнги, едва касаясь своими пальцами руки Чимина, отчего по спине омеги начинают бежать мурашки. — Я вбил тебе свой номер и взял твой, так что в случае чего звони или пиши. — Хорошо, — на автомате отвечает Чимин, до конца не в силах понять, действительно ли это все происходит с ним наяву. Оставшееся свободное время они продолжают обсуждать аранжировку, до тех пор, как Чимин не вспоминает о том, что его ждут занятия в универе. Пока он собирает свои вещи, Юнги отходит, чтобы сделать какой-то важный звонок. Однако не проходит и минуты с отсутствия старшего, как на плечо одевающегося омеги опускается чья-то рука, а древесно-горький природный аромат забивается в нос. — Привет, — на удивлённого, даже испуганного Чимина смотрит незнакомый темноволосый альфа, чьи светло-карие глаза жадно скользят по юноше, заставляя того нервно сглотнуть. — Я тебя видел здесь пару раз и хотел познакомиться, — продолжает незнакомец, и его рука, продолжающая лежать на плече юноши, ощущается неприятной тяжестью. — Эм, — нервно ищет слова омега. Он не знает почему, но альфа, несмотря на симпатичную внешность, его отталкивает. — Извини, но сейчас у меня нет в планах знакомиться, — он пытается сбросить чужие пальцы с себя, но напрасно — парень становится ближе, чуть ли не вжимая Пака в себя. — У тебя уже есть альфа? — выгибая бровь, спрашивает наглый незнакомец. — Я видел твоего друга, но на тебе нет его запаха, да вы как-то не похожи на… — Это не твоё дело, — отрезает омега. — А сейчас, будь добр, отпусти меня. — Просто скажи мне своё имя и т… — Он же сказал тебе отвалить, мудак. Раздается позади них стальной голос, в котором отчетливо слышится рык. Пак, которого незнакомец резко отпускает, поворачивает голову в сторону Юнги, радуясь, что тот вернулся вовремя. Однако стоит Чимину заметить взгляд альфы, как слова застывают в горле, а губы пересыхают. Он никогда ещё не видел Юнги таким. В глазах альфы, чья челюсть напряжена, а брови нахмурены, полыхает незнакомая доселе омеге ярость, направленная на незнакомца. Природный запах Мина, враз ставший гораздо плотней, насыщенней, напрочь перекрывший аромат второго альфы, мучительной дрожью отдаётся в животе Чимина, у которого от вида старшего перехватывает в легких дыхание. — Ладно, ладно, — наконец разводит руками незнакомец, нервно сглатывая. — Понял, ухожу. Он улепётывает так быстро, что лишь пятки сверкают, и уже вскоре Чимин может выдохнуть с облегчением. — Он ничего тебе не сделал? — подходит к нему Юнги, и в чужом голосе омега различает волнение. — Нет, — натянуто улыбается Пак, все ещё видя, что альфа напряжен. — Я в порядке. Юнги молчит пару секунд, а затем кивает. — Хорошо, — спустя несколько секунд произносит альфа. — Пойдём, я провожу тебя. Чимин и не думает возражать, с радостью принимая чужое предложение. Пять минут наполненной уютным молчанием прогулки до университета пролетают в один миг, и омега не замечает, как уже оказывается у входа в нужный ему кампус. Чимин вздыхает, понимая, что расставаться с альфой не хочет, но заталкивает вглубь свои детские эгоистичные желания, осознавая, что судьба и так в последнее время чрезмерно ему благоволила. — Ещё раз спасибо, — разворачиваясь к альфе лицом, произносит Пак, сжимая пальцы в карманах своей куртки. — За помощь и кофе, и вообще, — он нервно улыбается, все ещё чувствуя на себе древесный запах незнакомого альфы, от которого неприятно колет, свербит в носу и хочется как можно скорее стереть его с кожи, чтоб и напоминания не осталось. Кажется, отголоски его настроения улавливает Мин, поскольку старший пристально смотрит на него, ничего не отвечая, а затем внезапно сокращает между ними расстояние и делает то, что вынуждает омегу пораженно застыть на месте. Ведь Юнги, мягко обхватив его своей рукой за локоть, притягивает к себе блондина и мимолётно наклоняется к его шее, где оставленный незнакомцем аромат чувствуется сильней всего. Сердце под рёбрами Чимина отдаётся несколькими лихорадочными ударами, когда он вдруг осознаёт: старший оставляет на нем свой собственный запах, резко втягивая воздух за ухом омеги, которому кажется, что ещё чуть-чуть — и земля просто уйдет из-под ног. — Тот парень, — едва отстраняясь, хрипло шепчет Юнги, и поглотившая его зрачки тьма Чимина завораживает. — Его запах тебе не идёт. Мин отступает, все так же не отрывая глаз от растерявшего способность говорить Чимина. — Будь осторожен, — наконец вновь произносит привычным спокойным тоном Юнги, но Пак поклясться может, что на скулах старшего играет едва заметный румянец. — До встречи, — выдавливает из себя блондин, видя, как Юнги кивает ему и, чуть замешкавшись, все же принимается идти в другую сторону. Провожая его спину глазами, Чимин машинально подносит руку к груди, где под слоем одежды все равно отчетливо чувствуется отчаянное, лихорадочное биение сердца. Ведь альфа его своим запахом едва уловимо, но пометил. И это, черт возьми, невероятно.

***

 — Что, ты говоришь, он сделал?! — громко восклицает Тэхен после того, как Чимин решает поделиться с ним о том, что случилось ранее в кофейне, а затем и возле кампуса. — Тэ, тише ты, — смущенно произносит Пак, понимая, что с историей следовало подождать до того, как они дойдут до своей квартиры. Однако он лишь вздыхает и повторяет произнесенные минуту назад слова, слыша которые, Ким со свистом втягивает носом воздух. — Серьезно? Блять, поверить не могу. Да и он сам поверить не может в то, что его кожа до сих пор хранит такой приятный и будто дополняющий его природный запах Юнги. Казалось, несмотря на пройденные вдали от альфы часы, он давно должен был исчезнуть без следа, однако… — Ты хоть понимаешь, что это значит? — внимательно смотрит на него Тэ, и Чимин отрицательно качает головой. — Он же пометил тебя, Чимчим! А это слишком интимно даже для тех, кто давно встречается! — Тэхен кладёт руки Паку на плечи и с нехарактерной для себя серьёзностью заглядывает в чужие глаза. — Ты точно уверен, что он не сделал это против твоей воли? Потому что если этот убл… — Нет! — громко перебивает друга Чимин, взмахивая перед собой руками. — Конечно, нет! Я сам хотел этого, — блондин кусает губы, вспоминая потемневший взгляд Юнги и его низкий бархатный голос. Он и сейчас хочет. Безумно хочет ощутить чужое дыхание на своей шее и окатывающую волну терпкого и в то же время мягкого запаха корицы и шоколада, который успокаивает, дарит ощущение защиты и уюта. Однако, каким бы удовлетворенным сейчас ни был его внутренний омега, одаренный вниманием альфы, что-то не даёт Чимину покоя и ворочается в сердце непонятным волнением. — Вот только не думаю, что сам хён сделал это… из интимных побуждений, — в итоге продолжает погрустневшим тоном Пак. — Он просто чувствовал, что мне было не по себе из-за запаха того альфы и решил помочь, — тише произносит Чимин, стараясь скрыть нотки разочарования в голосе. — Ведь он толком меня и не коснулся… — Эй, Чимчим, — зовет его мягко Тэ, заключая в свои объятия. — Я, конечно, не знаю, что в голове у этого альфы, но, если он посмеет тебя хоть как-то обидеть, то я разобью ему лицо. — Тэхен, — расслабляясь в чужих руках, улыбается Чимин. — Я же говорил, что люблю тебя? — Говорил, — фыркает младший. — А теперь шевели своей шикарной задницей, потому что мое эссе само себя не напишет. И Чимин тихо смеется в ответ, чувствуя, как тяжесть на сердце становится чуточку меньше.

***

— Чимин, давай запишем еще раз, — слышит голос Юнги омега, находящийся в комнате звукозаписи. — Переход в конце смазанный вышел. — Хорошо, хён, — послушно произносит Пак, надевая наушники и ожидая, пока в них польется музыка. Чувствуя на себе неотрывный взгляд Юнги по ту сторону стекла, он прикрывает глаза и начинает заново исполнять свою партию, старательно беря каждую высокую ноту. И на этот раз, как ни странно, получается просто идеально — Пак ощущает это так же хорошо, как и покалывания на коже от внимания альфы. — Отлично, — глухо произносит Мин после того, как омега заканчивает, снимая наушники. — Закончим на этом. Радостный Чимин кивает, и, оставив необходимое оборудование в комнате, выходит из нее, оказываясь встреченным альфой, который с одобрением смотрит на него. — Ты молодец, Чимин-а, — хвалит его Юнги, отчего на щеках омеги расцветает легкий румянец. — Спасибо, хён, — улыбается он старшему, едва сдерживая порыв накинуться на него с объятиями. За последние две недели, что они с Мином работали над аранжировкой, Чимин прекрасно понял одну вещь: если раньше он надеялся, что его чувства к альфе утихнут и дадут покой измученному напрасными мечтами сердцу, то сейчас … Все пути назад были окончательно отрезаны. Потому что, хоть и не очень долго, но проводя время с Юнги, разговаривая с ним (и не только на тему музыки), видя улыбку, всё чаще появляющуюся на обычно отстранённом лице, а, главное зная, что предназначена она именно ему, Чимин всё больше привязывался к альфе. Который, оказывается, был далек от того мрачного и таинственного образа, что ему частенько приписывали болтливые студенты. Да, возможно, Юнги не был многословен, и эмоции он проявлял не так ярко, как большинство знакомых Паку людей, но когда это случалось… Каждый такой момент он старался запечатлеть в памяти, потому что не знал — когда ему еще доведется услышать бархатный смех старшего или же увидеть, как горят его глаза во время оживленной беседы. — Чимин? — голос Юнги выводит омегу из мыслей, и тот приходит в себя, растерянно глядя на альфу. — Да? — переспрашивает Пак. — Я сказал, что закончу все в ближайшие пару дней, — пристально глядит на него Мин. — И тогда после отправлю тебе трек на почту. — О, — распахивает глаза Чимин, только что осознавая, что работа над аранжировкой подошла к концу. Он растягивает губы в улыбке, несмотря на то, что под рёбрами сердце колет. — Так быстро, спасибо, хён. На самом деле, он боялся. Так сильно боялся этого момента, стараясь оттягивать его как можно дольше. Потому что где-то в глубине души сомнение твердило, нашептывало тихо на ухо: а вдруг после того, как работа над аранжировкой будет закончена, всё это — вечера на двоих в пустынной студии, прогулки до кафетерия, короткие, но заставляющие сердце ёкать сообщения от Мина, просто исчезнут, обернувшись далеким сном? Ведь своё обещание Хосоку и ему самому Юнги выполнил, а значит… «Ему больше не придётся возиться с тобой, глупый ты ребёнок». Чимин незаметно кусает внутреннюю сторону щеки, да так, что ещё немного — и на языке почувствуется железный привкус. — Что ж, — омега соединяет пальцы рук, нервно проглаживая костяшки. — Раз я больше не нужен, то, пожалуй, пойду. Несмотря на непреодолимое желание остаться, утомлять альфу своим присутствием — последнее, что хочет Чимин. — Ага, — чуть погодя и словно над чем-то думая, кивает Юнги, возвращаясь в своё место возле компьютера. — И, да, ты и правда отлично сегодня поработал. Чимин, улыбнувшись на этот раз искренне, собирает свои немногочисленные вещи и покидает студию, напоследок вновь поблагодарив Мина. И стоит ему прикрыть за собой дверь, как знакомая тяжесть обрушивается на плечи, вынуждая омегу громко выдохнуть и прикрыть глаза. Ну вот и все. Дорога до дома, кажется, растягивается на целую вечность, но мысли Чимина совершенно далеки от того, что происходит вокруг. Все, о чем он может думать — это то, что будет с ними дальше, и, по правде говоря, на многое омега не рассчитывает. Случай возле кампуса две недели назад Чимин не забыл до сих пор, что нельзя было сказать об альфе. Ведь тот не стал придавать этому особое значение и ни разу об инциденте не упоминал. Казалось, наоборот, с тех пор Юнги в этом плане отстранился от него, никогда не затрагивая тему альф и омег, и тем более, природных запахов. Пак вздыхает, засовывая руки в карманы куртки, и ускоряет шаг в надежде поскорее добраться до дома, где он сможет, налив себе горячего чая, забраться под плед и отдаться на волю меланхолии. Если бы ещё Тэ был рядом, чтобы крепко-крепко обнять его и успокоить, но… К сожалению Чимина, тот сегодня отчалил с Чонгуком в соседний город, в гости к родителям альфы, и вернуться должен был только в воскресенье. Просто изумительно. Чимин, чуть продрогший из-за сильного декабрьского ветра и внезапно пошедшего снега, добирается до двери квартиры, когда на улице вовсю начинают зажигаться фонари. Омега, подпрыгивающий на одной ноге, чтобы согреться, ищет ключи в карманах своей куртки, но почему-то не находит. Движения пальцев сменяются лихорадочными, к горлу подступает ком, когда блондин с ужасом осознаёт: он забыл ключи в квартире. Омега чуть ли не стонет от разочарования и досады на самого себя, когда вспоминает: торопясь на встречу с Юнги, он быстро покидал в куртку телефон и мелочь на всякий случай и в суматохе оставил на тумбе ключи. А Тэ, уходя, судя по всему, их не заметил. «Твою ж». Чимин делает глубокий вдох, размышляя над тем, что ему делать дальше. Идею звонить арендодателю, у которого есть запасные ключи, Пак отметает сразу же: та, все ещё находясь в отпуске, была вне зоны доступа. Провести ночь в отеле — бесполезный вариант, потому что мелочи, которую он прихватил сегодня с собой, хватит в лучшем случае лишь на проезд в метро. Оставалась последняя опция (за исключением ночи в холодном подъезде, что Пака не очень-то радовало) — просить переночевать у друзей, и лишь один человек приходит к Чимину в голову. Чон Хосок. Они общались довольно близко, да и хён всегда выручал его в трудных ситуациях. Поэтому в этот раз, заталкивая поглубже совесть и свою нерешительность, Пак дрожащими руками достаёт телефон, начиная в «недавних» искать контакт альфы. Почти не глядя нажимая на нужную иконку, омега подносит трубку к уху, с замиранием сердца слушая гудки. И мгновенно расслабляясь, когда на другом конце на его вызов отвечают. — Хосок-хён, привет, — начинает сразу Пак, теребя пальцами рукав куртки. — Извини, если вдруг отвлекаю, просто у меня возникла проблема, и я не знаю, к кому ещё обратиться, потому чт… — Чимин? Прерывает его далеко не Хосок, и от знакомого низкого баритона остолбеневшего омегу будто прошибает электрическим разрядом. — Ю-Юнги-хён? — начав заикаться от неожиданности, произносит Чимин, только осознавая, что ошибся номером. — О Боже, прости, пожалуйста, я, видимо, случайно нажал, поэтому сейчас сброшу, — тараторит Пак, но его тут же прерывают. — Что-то случилось? — в лоб серьезно спрашивает Мин омегу, который из-за нервозности кусает губы и на мгновение задерживает дыхание. — Чимин, я слушаю тебя. — Эм… — пытается он подобрать слова. — Ничего серьезного, просто… — Чимин, — настойчивей говорит альфа, отчего тону его голоса становится невозможно противиться. — Выкладывай, что произошло. Пак вздыхает и, прикрыв глаза, тихо объясняет ситуацию. — Я идиот и забыл дома ключи, — в итоге выдавливает из себя омега, краснея от стыда. — А моего соседа не будет до завтра, поэтому я решил позвонить Хосоку-хёну, чтобы попросить у него переночевать, и случайно набрал тебе. Но, Юнги-хён, все нормально, и я сейчас перезв… — Адрес, — только и произносит твёрдо альфа, на что Пак в удивлении вздергивает брови. — Что? — Скажи мне, где ты сейчас находишься, — терпеливо повторяет старший, и в трубке Чимин слышит какой-то посторонний шум. — Зачем? — недоумевая, спрашивает Пак. — Чимин, просто скажи мне чертов адрес, — в голосе альфы слышатся предупреждающие нотки, и омега, сглотнув, делает то, о чем его попросили. — Никуда не уходи, я буду через десять минут. Юнги вешает трубку, оставляя его в смятении пялиться на телефон, из которого исходят короткие гудки. «Что это только что было?» Чимин запрокидывает голову назад, накрывая руками пылающее лицо и совершенно, совершенно не представляя, что ему делать дальше. Юнги скоро здесь будет. И он, от слова совсем, понятия не имеет, зачем альфе это надо. Блондин проводит минуты ожидания, из стороны в сторону расхаживая по коридору, нервно массируя пальцы на руках. В конце концов он едва не подпрыгивает, когда на телефон приходит уведомление:

От кого: Юнги-хён Я у подъезда.

Чимин быстро пишет смс в ответ и, напоследок оглянувшись на дверь квартиры, торопится выйти на улицу. — Хён, — тихо произносит омега, замечая фигуру альфы, который стоит в паре метров от входа в подъезд. Тот сразу же поднимает глаза от своего телефона и устремляет взгляд на Пака. — Не нужно было приходить, — он виновато прячет лицо в шарф. — Ага, и ты бы совсем продрог, — хмыкает Юнги, подходя ближе, все так же не отводя от Чимина свои серьезные глаза. — Как тебя угораздило ключи забыть, ребёнок? Омега мгновенно вспыхивает. — Случайно вышло, — бурчит он, обнимая себя с двух сторон руками, стараясь не замечать тепло, разливающееся внутри от того, как Мин его назвал. — Хён, зачем ты пришёл? — Хосок бы не смог тебе помочь, — поясняет альфа, на что Пак удивленно склоняет голову вбок. — У его парня сейчас течка, и как ты, наверное, догадываешься, сейчас он занят, — продолжает Мин, и залившийся ещё большей краской Пак понятливо кивает. Чимин молчит, судорожно раздумывая над тем, что ему теперь делать, но мысли его вновь внезапно прерывает голос Юнги. — Так и собираешься здесь стоять? — альфа засовывает руки в карманы, поворачиваясь к Паку полубоком. — Я живу один, поэтому можешь переночевать у меня. Что. ЧТО. Это похоже на взрыв сверхновой в голове, и Чимин пораженно глядит на старшего, думая, не послышались ли ему последние слова Мина. — Серьезно? — только и спрашивает Пак. — Да, если только ты не против присутствия рядом альфы, — бросает Юнги, на что Чимин отрицательно качает головой. — Нет, все нормально, — прочищая горло, произносит блондин. — Хён, я правда не знаю, как тебя отблагодарить. И мне очень, очень неудобно, что я доставляю тебе столько хлопот, — он опускает глаза, переступая с ноги на ногу. — Пойдём, — только и отвечает ему Юнги, и Чимин чувствует мимолётное прикосновение пальцев старшего к своим волосам. — А то и я скоро превращусь в сосульку. Омега ничего не говорит, только улыбается и даже не старается скрыть счастливый блеск в своих глазах.

***

Первое, что понимает Чимин, оказываясь в квартире Юнги — то, что та насквозь пронизана невероятным ароматом альфы. Запах горького шоколада и пряной корицы здесь настолько концентрированный и плотный, что заставляет омегу судорожно сглотнуть и на мгновение прикрыть от наслаждения глаза. — Пока располагайся в гостиной, — говорит ему Мин после того, как они разуваются и оставляют верхнюю одежду в прихожей. — Ты будешь чай или кофе? — Чай, — на автомате произносит Пак, замёрзший после прогулки. Несмотря на то, что квартира Юнги была лишь в пятнадцати минутах от его собственной, декабрьский мороз никто не отменял. — Спасибо, хён. Мин показывает ему, куда идти, и юноша проходит по коридору в уютную и довольно просторную гостиную, оформленную в светло-серых, с вкраплениями бежевого, тонах. Несколько мягких кресел, небольшой диван по центру, журнальный столик, и стоящий возле стены широкий телевизор первыми бросаются в глаза Пака, который замечает: несмотря на простоту, комната оформлена со стилем, и Чимину нравится. Омега присаживается на диван, продолжая разглядывать квартиру старшего, пока тот орудует на кухне — даже со своего места блондин слышит легкий звон чашек и закипание воды в электрическом чайнике. Юнги присоединяется к нему несколько минут спустя, ставя на столик перед Паком кружку с горячим чаем. — Я пока приготовлю комнату, — произносит старший, на что Чимин в удивлении округляет глаза. Что? — Хён, не стоит! — пылко произносит омега, не зная, куда деться от внезапного смущения и тронувшей голос дрожи. — Я посплю на диване, ведь я и т… — Чимин, — останавливает его альфа, и от его пронзительного взгляда и отчего-то усилившегося природного запаха омега замирает. — Пей чай, пока не остыл. Понимая, что сопротивляться старшему бесполезно, и возражения не принесут никакого толка, омега скованно кивает и осторожно берет в руки чашку. Эту ночь он абсолютно точно не переживет. Как ни странно, но смущение и неловкость, которые до этого одолевали Чимина, медленно сходят на нет. Природный аромат альфы уже не кажется настолько плотным и головокружительным — он уютно обволакивает со всех сторон, успокаивает и унимает нервозность. К тому моменту, как Пак допивает свой чай, Юнги заканчивает с комнатой и возвращается в гостиную. Чимин замечает, что тот переоделся — на альфе длинные спортивные штаны, чуть сползающие с бёдер, и свободная футболка с надписью «FG» по центру. Мин выглядит расслабленным и домашним, и юноша не хочет отрывать от него своих глаз. — Я постелил новое белье, — заводя руку за шею, размеренно произносит Юнги. — Так что можешь располагаться. — Спасибо, хён, — благодарно улыбается Чимин, замечая, как с кивком альфа отводит глаза. — И оставил на кровати чистую одежду, — чуть погодя, нерешительно произносит Мин. — Я подумал, что раз у тебя нет запасной, то ты мог бы взять мою. — О, — невольно срывается с губ Чимина звук, в то время как краска заливает его лицо вплоть до кончиков ушей. — Если хочешь, — добавляет Юнги, на что омега, не зная, куда себя деть, кивает. Он лишь выдавливает из себя что-то нечленораздельное и, опустив голову, прошмыгивает мимо альфы в сторону комнаты — чувствуя, как от провожающего его взгляда старшего подкашиваются коленки. «Я сплю?» Оказываясь по ту сторону двери, спрашивает себя Пак, чуть ли не сползая по деревянной поверхности вниз. Он прикрывает глаза, делая глубокий вдох, понимая, что здесь запах Юнги просто ошеломляющий. Будто насквозь пронизавший просторную комнату, которая выполнена в темно-синих, отдающих серым, тонах, напоминающих не то грозовое небо, не то бушующий океан. Чимин, наконец, отлипает от стены, нерешительно направляясь к аккуратно застеленной кровати. На ее краю стопкой сложены вещи — как позже понимает Пак — мягкие светлые штаны до колен и такого же цвета футболка. Омега мнёт ткань в своих руках и, прикусив губу, все же поддаётся соблазну. В конце концов, кто он такой, чтобы упустить подобную возможность? Переодевшись, Чимин понимает — если штаны оказались ему почти впору, то в футболке он буквально тонет — несмотря на то, что Мин ненамного его выше, он гораздо шире в плечах, и из-за этого ткань сползает ниже, оголяя шею и часть ключиц омеги. Однако ощущение природного аромата Юнги, который чувствуется даже сквозь легкий запах стирального порошка, заставляет Пака судорожно вздохнуть и поднести подол к своему носу. «Я определённо схожу с ума». Некоторое время он проводит в комнате, осматриваясь и между тем пытаясь успокоить беспорядочные мысли, а после, взяв себя в руки, выходит в коридор. Он находит Юнги все там же в гостиной — альфа стоит к нему полубоком, разговаривая с кем-то по телефону и ярко жестикулируя. — Да-да, конечно, — тянет Мин, и незнакомые раздражительные нотки в его голосе заставляют Чимина недоуменно поднять брови. — Я знаю, что Джин не отстанет от меня, если я не приду, — альфа запрокидывает голову вверх, и Чимин невольно сглатывает, замечая проступившие вены на чужой шее. — Понял, тогда… — разворачивается Юнги, неожиданно замечая омегу и будто на мгновение забывая то, о чем говорил ранее. Глаза альфы на секунду замирают на его обнаженных ключицах, и Пак поклясться готов, что видел, как альфа инстинктивно повёл носом. — До встречи, Намджун, — заканчивает Мин разговор, все так же не отводя от Чимина взгляд и заставляя его смятенно заправить прядь волос за ухо. — Все нормально? — уточняет старший, на что блондин согласно кивает головой. — Да, я просто хотел ещё раз поблагодарить за комнату, — обьясняет омега. — В ней очень уютно. — Я рад, — едва пожимает плечами Юнги, а затем вдруг неожиданно спрашивает: — Хочешь посмотреть что-нибудь? — Мин указывает на включённый телевизор. — У меня полно скачанных новинок. — О, было бы классно, — соглашается Чимин, у которого сна нет ни в одном глазу. Да и от предложения старшего омега внутри едва ли не урчать начинает. — Может, ужастик? Альфа удивленно приподнимает бровь, на что Пак тихо смеётся. — Ты серьезно? — А почему нет? — улыбается блондин. — Или я не похож на того, кому нравятся ужасы? Судя по сомневающемуся взгляду Юнги, именно так он и считает, но в итоге альфа лишь отвечает ему улыбкой на улыбку и приглашает Чимина присесть на диван. — Ужастик так ужастик. Юнги включает последнюю из высокорейтинговых новинок про зомби-апокалипсис, которую Чимин так и не посмотрел в кино — Тэхен, ненавидящий ужасы, категорически отказывался составлять ему компанию, а одному Паку идти не хотелось. Но сейчас он даже этому рад — ведь теперь насладиться просмотром он может вместе с человеком, к которому неравнодушен. Они устраиваются на разных концах дивана, предварительно запасшись попкорном и напитками, и приступают к просмотру. Фильм и правда оказывается захватывающим — на особо напряженных моментах Чимин даже задерживает дыхание и едва сдерживает возгласы удивления. Но, что самое главное, альфа рядом, несмотря на мрачную атмосферу кинокартины, умудряется делать забавные язвительные комментарии, касающиеся того или иного поступка персонажа, и Чимин не замечает, как начинает в голос смеяться. Ему так легко и так хорошо, что омега выкидывает из своей головы последние мысли о смущении и неловкости, и просто наслаждается невероятными мгновениями, которые вместе с ним делит сидящий рядом парень. Ближе к концу фильма, сюжет которого становится Чимину понятен, утомленный произошедшим за день омега начинает клевать носом. Он говорит себе дотерпеть до титров, но безуспешно: глаза начинают слипаться, и в один момент желание сна становится непреодолимым. Убаюканный мерными звуками фильма на фоне и укутанный со всех сторон сладковато-горьким природным запахом Юнги, Пак откидывает голову на подушки и незаметно для себя проваливается в объятия сна. Уже не чувствуя легких прикосновений чужих пальцев к своим волосам и не слыша тихих слов. «Сладких снов, Чимин-а».

***

Он просыпается из-за гудящей рядом непрекращающейся вибрации телефона, которая громогласно отдаётся в голове и заставляет ворочающегося омегу чуть ли не прятаться под подушкой. Однако это не спасает, и стонущий Чимин, не разлепляя глаз, протягивает руку к источнику навязчивого шума и отвечает на звонок. — Да? — Пак, мать твою, Чимин, ты что совсем ахуел?!!! Похожий на сирену голос Тэхена заставляет Пака резко подняться на кровати и затрястись от громкого звука. — Т-Тэ? — А кто ещё, блять! — продолжает орать голос, и Пак, морщась, подальше отстраняет от себя телефон. — Где тебя носит? Тебя похитили? Тебе плохо? Только ск… — неожиданно в трубке раздаются приглушённые шумы и отдаленный возглас Кима «отдай сейчас же!», а в следующее мгновение в динамиках слышно уже другой голос. — Чимин-хён? Пак с облегчением вздыхает, понимая, что от истерики друга его спас Чонгук. — Чонгук-а, — тихо сипит Чимин. — Что происходит? — На данный момент Тэхен сходит с ума и пытается меня покалечить, — безмятежно пропевает младший альфа, которому вдогонку несётся «ах ты кроличья задница, а ну вернул мой телефон!» — Где ты, хён? С тобой все хорошо? Мы вернулись рано, и Тэ сказал, что тебя нет и ты не отвечаешь на звонки. Он уже собрался звонить твоим родителям и в полицию. — Чонгук-а, все хорошо, я сейчас… — внезапно Пак прерывается, широко распахивая глаза, когда до него доходит ситуация. Он все ещё в квартире Юнги, а главное, в его комнате — хотя прекрасно помнит, что вчера заснул он на диване. — Я вчера забыл ключи от квартиры и меня приютил на ночь друг, — Чимин без деталей обрисовывает ситуацию. — Не переживайте и скажи Тэхену, что я… — Чимчим, какой ещё друг?! — после пыхтения и непродолжительной возни голос снова сменяется на Тэ, и Пак даёт себе мысленный фейспалм. — Я требую объяснен… — Тэ, не волнуйся, со мной все хорошо, я скоро буду и все тебе объясню, пока, — скороговоркой произносит Чимин, сбрасывая звонок и ставя телефон на режим «в самолете». Господи. Чимин громко стонет, зарываясь лицом в сложённые вместе ладони. Он действительно ночевал в квартире Мина, и картины минувшего вечера, всплывающие в голове — отнюдь не красочный привидевшийся сон. Омега глубоко вздыхает, приводя мысли в порядок, и только сейчас замечает, что укутан в одеяло — словно в кокон, обложенный со всех сторон подушками, от которых едва уловимо пахнет Юнги. «Он вчера принёс меня?» — пытается вспомнить омега, но безуспешно. — «Боже, Юнги-хён». Одна мысль о том, что альфа его касался, будоражит так, что сладко сводит живот, а запах красного апельсина становится сильнее. Чимин чувствует, как ускоряется сердцебиение, и клянёт внутреннюю сущность омеги, которая просит чужой ласки. Собравшись, он вылезает из-под одеяла и на минуту забегает в ванную комнату, слыша, как из кухни неподалёку доносятся звуки явно орудующего там Юнги. Пак быстро умывается, приводит себя в относительный порядок и возвращается назад — но уже для того, чтобы заправить кровать и переодеться. Несмотря на то, что менять одежду Юнги на свою собственную — последнее, что хочет омега, он понимает: судя по разговору с Тэ, ему нужно как можно скорее вернуться домой. Да и злоупотреблять гостеприимством старшего Чимину бы не позволила совесть. — Хён? — чуть позже неуверенно заглядывает на кухню омега, замечая, что Юнги готовит в турке вкусно пахнущий кофе. Альфа же, заметив его присутствие, разворачивается, устремляя на Пака взгляд. — Доброе утро. — Доброе, — хрипло отвечает Мин, и от звука его глубокого низкого голоса по коже омеги начинают бежать мурашки. — Как спалось? — Замечательно, — искренне говорит Чимин, застенчиво улыбаясь. — Спасибо за то, что приютил. — Всегда пожалуйста, — мягко произносит старший. — Будешь завтракать? — уточняет Юнги, на что омега, несмотря на сильное желание ответить согласием, отрицательно качает головой. — Боюсь, если я не покажусь дома в течение ближайших двадцати минут, моего друга хватит удар, — он мнётся, неловко посмеиваясь. — Я забыл предупредить его вчера о том, что останусь у тебя, да и, к тому же, — он виновато опускает глаза. — Я и так слишком злоупотребил твоим гостеприимством. — Чимин, — серьезно произносит альфа, медленно подходя к нему, отчего Пак ощущает чужой усилившийся запах. — Я не хочу, чтобы ты так думал, — Юнги едва касается своими пальцами его руки, и омега не может противиться желанию заглянуть в омут темных глаз напротив. — Я всегда рад тебе помочь, а иначе какой из меня хён? Мин произносит это низко, хрипло, не отрывая взгляда от омеги, который не может сдвинуться с места. Юнги снова так добр с ним, что сердце Чимина заходится быстро-быстро, и юноша боится, как бы этот лихорадочный стук не услышал старший. «Почему он так…» — И ещё, — продолжает Юнги, но на этот раз в его голосе омега с удивлением различает едва слышимое недовольство. — Впредь в такой ситуации не звони Хосоку, — выдерживает альфа паузу. — Звони мне. Юнги впервые к нему настолько близко, да так, что видна крошечная родинка на кончике его носа. Чимин полной грудью вдыхает природный запах альфы и фиксирует взгляд на чужих губах, о которых он мечтал слишком часто, понимая, что желает ощутить их на себе. Он, кажется, даже не дышит в эти мучительно тянущиеся мгновения, зная, что, стоит ему сделать крохотный шаг, податься вперёд, и… От самого желанного необдуманного поступка в своей жизни Чимина спасает раздавшийся в вязкой тишине звонок телефона альфы. Омега моргает, приходя в себя и отступая назад, взволнованно облизывая пересохшие губы, в то время как черты лица Юнги напротив застывают, теряя свою мягкость и становясь напряжённо-раздражёнными. Альфа, проводя пальцами по волосам, резко берет трубку, будто собираясь сбросить, однако стоит ему увидеть имя звонящего, как выражение Мина смягчается, перетекает в встревоженно-удивленное, когда он подносит телефон к уху. — Даниэль? Чимину кажется, что былая атмосфера рассыпается мириадами осколков, а после бесследно исчезает, когда осознание не заставляет себя ждать. Кан Даниэль. Конечно же. Отголоски его приятного, бархатистого голоса слышны даже Чимину, который в растерянности отводит от альфы глаза, чувствуя, как необъяснимая горечь комком подступает к горлу. Пак не слепой. Никогда не был. Он замечает, с каким вниманием слушает старший Даниэля, как тихо выдыхает, когда тот что-то ему говорит, и как мягко, непохоже на себя, отвечает ему, из-за чего Чимин, враз ощутивший себя здесь лишним, инстинктивно впивается ногтями в кожу ладоней, пытаясь утихомирить жалобный скулёж омеги внутри. «А на что ты надеялся?» С издевкой произносит внутренний голос, когда он вспоминает слухи, ходившие в универе насчёт загадочных отношений Юнги и Даниэля, которых часто видели вместе. И теперь догадки становятся мучительной явью прямо перед его собственными глазами. «Думал, ты для него значишь что-то большее?» Он старается заглушить эти мысли, но вид альфы, который общается с Даниэлем, как… Как с кем-то очень важным и близким, все попытки Чимина растирает в пыль и вынуждает темное, грязное, мучительное чувство зависти и бессильной ревности полосовать, словно острием клинка, сердце, причиняя невыносимую боль. — Хорошо, я понял, — как будто издалека слышит Пак голос Юнги. — Буду так скоро, как смогу. Старший сбрасывает звонок, но у Чимина даже нет сил, как и смелости посмотреть в чужие глаза. Он чувствует, что альфа собирается что-то ему сказать, но тут же опережает его, выговаривая быстро, суматошно, стараясь скрыть дрожь своего голоса. — Ещё раз спасибо за все, хён, — виновато улыбается он, кусая щеку изнутри. — Мне пора. Не дожидаясь ответа, Чимин на пятках разворачивается и, чувствуя, как горят щеки, в беспамятстве надевает на себя куртку, залезает в ботинки и, как последний трус, покидает квартиру, прикрывая за собой дверь. Он не останавливается ни на мгновение, боясь услышать позади низкий голос и шум чужих настигающих шагов. А также почувствовать запах, который почему-то впервые за все время оседает на рецепторах отнюдь не приятной сладостью. А вяжущей и обжигающей язык горечью.

***

— Чимин, — словно из-под воды доносится до блондина голос Тэхена. — Чимин, ну хватит уже, — плюхается друг к нему на кровать, начиная тормошить лежащего на животе омегу, который даже не делает попыток отмахнуться. — Пак Чимин, немедленно прекрати хандрить, ты так скоро плесенью покроешься! — Тэхен, — бурчит уставший омега, у которого нет ни сил, ни желания слушать чужие нотации. — Я сдал зачёт, закрыл модуль и не собираюсь никуда с тобой идти, отстань. — Не надейся, — вредно шепчет на ухо Ким, и от его низкого баритона, окатившего нежную кожу на затылке, Пака пробирает дрожь. — Я вытащу тебя из дома и точка! Никакой альфа не стоит твоих переживаний. — Юнги тут ни при чём, я просто устал от всего, — оправдывается Чимин, но его хлипкая ложь легко разбивается о чужую проницательность. — Ага, как же, — все же умудряется повернуть его к себе Тэ, не давая закрыться. — Ты после той ночёвки сам не свой, и не надо мне тут лапшу на уши вешать. — Ладно, ты прав! — не выдерживая, взрывается Пак, резко садясь на кровати и вынуждая Кима отодвинуться. — Да, мне плохо из-за Юнги, а точнее, из-за своей никчёмности и того, что я сам себе напридумывал. Теперь ты рад? Чимин опускает голову, скрывая лицо за челкой и коря себя за то, что не может сдержать эмоций, срываясь на лучшего друга. В последнее время он и так был нестабилен из-за прекращения приема блокаторов и маячащей на горизонте течки, а после ночи, проведённой в квартире Юнги и тем, что за этим последовало, все стало гораздо хуже. Нет, вечер, который они разделили с альфой — было лучшим, что случалось в его жизни за последнее время, и ненадолго он даже позволил себе представить, что Юнги… Что, возможно, Юнги тоже мог чувствовать к нему нечто большее, чем просто дружескую симпатию или заботу хёна о младшем. Однако после неожиданного звонка Даниэля и их неформального с Мином общения, суть которого была ясна Паку, как день, волны сомнения и неуверенности накатили с новой силой, вынудили Чимина захлебнуться грустью и понять, что с Юнги им не по пути, как бы сильно омеге не хотелось иного. Чтобы не ранить себя ещё сильнее, он ограничил общение с альфой, закрылся от него настолько сильно, насколько мог. Почти перестав отвечать на чужие сообщения, избегая Юнги в универе, он старался тем самым обезопасить своё сердце. Но, кажется, напрасно, потому что больно от всего этого было лишь ему самому. Его съедали заживо чувства, неизвестность и глубокое ощущение вины, когда сообщения альфы, спрашивающего его о самочувствии и том, как его дела, оставались без ответа. А что он мог сделать? Что мог сказать? Признаться? Тем самым лишь отяготив Юнги, который был так к нему добр и не заслуживал нести на себе бремя чужих чувств. Он не мог позволить этому случиться, и потому закрыл на замок свою эгоистичную сторону, которая молила быть с альфой рядом. Однако, сколько бы это ни продолжалось, становилось Чимину все хуже, и порой он не знал, как быть ему дальше и что делать с безответной любовью, которая ни на мгновение не переставала сжигать его сердце изнутри. — Ну Чимчим, — вздыхает Тэ, обнимая Пака со спины и успокаивающе водя носом по его шее, смешивая вместе их природные ароматы. — Ну хочешь я этому альфе сломаю что-нибудь? Не своими руками, у нас же есть Чонгук, но все же… — Тэ, прекрати, — отмахивается от младшего Чимин, но тот не сдаётся и обнимает блондина ещё крепче. — Ладно-ладно, — бурчит Ким. — Но, серьезно, тебе просто надо отвлечься, переключиться на что-то ещё, тем более Новый Год на носу, — продолжает убеждать его Тэхен. — Пойдём с нами к Сокджину, ну пожалуйста. — Я почти не знаю твоих хёнов, — бурчит Пак. — И буду в вашей компании лишним. — А вот и нет! — возражает Ким. — Я все уши прожужжал Джин-хёну о тебе, и он просто мечтает с тобой познакомиться! — глаза Тэхена загораются, и он едва ли не начинает вилять своим воображаемым хвостом. — Серьезно, хён обещал устроить уютную и тёплую встречу только для своих, да и ты сможешь отвлечься! Ну правда, Чимчим, не упрямься. Пак с сомнением смотрит перед собой, размышляя над словами Кима. Он давно слышал про его «фантастического» хёна, с которым Тэ случайно познакомился на курсах кулинарии и с тех пор хорошо общался. Однако до сих пор у них не было возможности близко узнать друг друга, что нельзя было сказать о нынешней ситуации. «А почему бы и нет?» — в конце концов решает для себя омега, принимая тот факт, что ему и правда не помешало бы отвлечься, познакомиться с новыми людьми. Да и в хорошей компании, тем более, рядом с Тэ и Гуком, ему не будет одиноко. — Твоя взяла, — произносит тихо Пак, улыбаясь, когда с радостным криком Тэхен валит его на кровать. — Ес! — Ким легко щекочет его, и Чимин возмущённо вспыхивает, смеясь и пытаясь отбиться. — Это будет просто незабываемо! «В конце концов, это и правда может быть неплохой идеей», — думает Пак, и понятия не имея, как сильно ошибается.

***

Стоя перед закрытой дверью чужой квартиры, мнущийся Чимин боится нажать на дверной звонок. Омега крепче перехватывает в руках подарочный пакет, сжимая веки и до сих пор не понимая, почему согласился на предложение Тэхена встретиться с компанией его старших друзей. Сам Ким вместе с Чонгуком должны были подойти через двадцать минут — Чона срочно вызвали в универ по какому-то важному вопросу, и Тэхен, конечно же, увязался за ним, отчего эта парочка опаздывала. Не явившись вовремя на место встречи недалеко от квартиры Сокджина, они позвонили Чимину, сказав ему идти первым и ни в чем не сомневаться, так как хёна об этой ситуации они предупредили. Мёрзнущему же на улице Паку ничего не оставалось, кроме как последовать их словам, отчего он теперь, сжимая в руках небольшой подарок (приходить с пустыми руками в гости он категорически не желал), кусал пухлые губы, хаотично раздумывая над тем, как его примут. В итоге, устав от своих напрасных терзаний, омега выпрямляет спину и решительно тыкает пальцем на кнопку дверного звонка, слыша, как он громко оповещает хозяев квартиры о его прибытии. — Джуни, открой, пожалуйста! — отдаленно раздаётся чужой голос, и дверь перед Чимином распахивается, являя на свет фигуру высокого, крепкого парня с острыми и в то же время плавными чертами лица. «Альфа», — мгновенно понимает Пак, слыша чужой тяжёлый смолянисто-еловый запах. — О, — только и говорит тот, зачёсывая русую челку назад. — Привет, ты, должно быть, Чимин? — Да, я Пак Чимин, друг Тэхена, — кивает Чимин, легко улыбаясь. — А ты… — Ким Намджун, я альфа Сокджина, — пропуская его внутрь, отвечает на улыбку парень, и Пак с удивлением замечает маленькие красивые ямочки, выступившие на чужих щеках. — Приятно познакомиться. — И мне! — искренне говорит Чимин, пожимая протянутую ему для рукопожатия руку. Несмотря на то, что на первый взгляд альфа кажется довольно серьезным, омега понимает, что тот настроен дружелюбно и вызывает лишь симпатию. — Сокджин на кухне, — поясняет альфа после того, как Чимин торопливо снимает верхнюю одежду, оставаясь в пушистом бежевом свитере и простых потертых джинсах. — Он скоро подойдет. — Эй, Намджун-а, — раздается рядом низкий, чуть шепелявый голос, от которого Чимин на месте замирает и широко распахивает глаза. Кажется, что в одно мгновение от ощущения уже позабытого им аромата шоколада и корицы подгибаются колени, а сердце заходится в бешеном ритме. «Это какая-то ошибка…» — Сокджин попросил, чтобы ты сд… — голос резко обрывается, когда его обладатель заходит в прихожую, останавливая взгляд своих темных глаз на шокированном Чимине. Который мгновенно теряется, понятия не имея, куда деть себя от ошеломительного удивления, смущения, смешанного с волнением и даже страхом. Ведь, нахмурив в удивлении брови и глядя на него в упор, стоит в двух шагах Мин Юнги, которого он упорно избегал последние полторы недели. Альфа вовсе не мираж и не шутка больного воображения, которые Пак с лихвой наблюдал в последнее время либо во снах, либо во время томительного, накатывающего из-за приближающейся течки возбуждения, заставляющего омегу ласкать себя и жалобно стонать, когда вместо своих пальцев он представлял длинные, крупные пальцы Юнги, а также то, как он… — Чимин? — неуверенно, словно сомневаясь в том, что говорит, спрашивает альфа, делая шаг вперёд и сокращая между ними расстояние. Пак не может не заметить волнение в чужих глазах и потому чувствует безумный прилив вины, когда вспоминает, как игнорировал Мина и отталкивал его от себя, не в силах объясниться. — Привет, хён, — тихо произносит Пак, покрываясь дрожью от ощущения пристального взгляда Юнги и того, что, должно быть, альфа сейчас о нем думает. — Так вы, ребята, знакомы? — в удивлении вздергивает брови Намджун, и омега, приходя в себя, отводит от Мина глаза и впивается пальцами в рукава своего свитера. Никто не успевает альфе ответить, поскольку в маленьком пространстве прихожей появляется ещё один человек — и его мягкий, легкий, свежий цветочный аромат разбавляет плотные феромоны альф, позволяя Паку наконец вздохнуть с облегчением. — Что тут у нас происходит? — мелодичный голос разрезает тишину, снижая градус напряжения, которое, должно быть, зашкаливает. — Надеюсь, вы не напугали нашего гостя?.. Произносит высокий темноволосый парень, которого теперь Пак может отчетливо рассмотреть, на время забыв о всем остальном: высокий для омеги молодой мужчина с поразительно-правильными и очень красивыми чертами лица — определенно Ким Сокджин, которого Чимин неоднократно видел на фото вместе с Тэ. Но вживую омега ещё миловиднее, а его взгляд — наполненный теплом и какой-то воистину родительской заботой успокаивает и напоминает Паку дом. — О Боже, Джуни, — наконец, замечая его, застывает на месте Ким, приоткрывая в удивлении губы. — Я хочу его усыновить. Глядя на Чимина в упор, серьезно произносит омега, заставляя до этого напряженного Пака расслабиться и широко улыбнуться. — Нет, ты посмотри на этого ребёнка, — подходит ближе омега, начиная ворковать над смущенным Паком. — На эти щечки, на эти пухлые губки, на эт… — Джин! — останавливает разошедшегося парня Намджун. — Айщ, — цокает языком старший, а после вновь улыбается. — Чимин-а, как же я рад, наконец, познакомиться с тобой! — омега мягко обнимает его, и удивленный поначалу Пак, расслабляясь в чужих руках, осторожно отвечает на объятия. — Взаимно, Сокджин-хён, — он улыбается, теперь прекрасно понимая, о чем говорил Тэ. От омеги перед ним так и веет уютом, теплом, заботой, и его совершенно не хочется отпускать. Он едва успевает вручить приятно удивленному Сокджину подарок, когда говорить начинает его парень. — Джини, ты в курсе, что Юнги и Чимин знакомы? — внезапно радостно произносит Намджун, вынуждая волнение вновь всколыхнуться в омеге, а его самого вспыхнуть до кончиков ушей. Внимание юноши обращается к альфе, который все так же молчаливо стоит неподалёку, нахмурив брови и не отрывая пронзительного взгляда от Пака. — Да? — фыркает омега, подозрительно щурясь. — Что-то я сомневаюсь в том, что наш вечно холодный Юнги-я знаком с этим милым созданием. — Хён, — впервые за продолжительное молчание подаёт голос мрачный Юнги. — Серьёзно? — смотрит на Чимина Сокджин, на что омега кивает, мельком бросая взгляд в сторону Мина. — Что ж, в любом случае! — хлопает в ладоши Сокджин, подталкивая Чимина в сторону альфы. — Юнги, проводи, пожалуйста, Чимина в гостиную, мы с Намджуном скоро подойдём! И, не давая омеге опомниться, Сокджин берет Намджуна за руку и утягивает в другую сторону, оставляя двух парней наедине. Никто из них не решается нарушить неловкую тишину, до тех пор, пока Юнги не начинает первым. — Я и понятия не имел, что встречу тебя здесь, — размеренно говорит альфа. — То же могу сказать о себе, — тихо произносит Чимин. — Как ты? — Все нормально, — врет омега, цепляя на губы искусственную улыбку. — А ты? — Тоже, — сухо произносит Юнги. — Я рад, что у тебя все хорошо, — старший прерывается на мгновение, но затем резко меняется в лице. — Чимин, я что-то не так сделал? — застаёт его врасплох прямолинейным вопросом Мин. — Мне казалось, что ты стал избегать меня после того дня, и если я как-то тебя обидел… — Нет, нет, хён, конечно нет! — в ужасе тараторит Чимин, взмахивая перед собой руками. Боже, если он заставил Юнги думать так, то он последний идиот на земле. — Ты… ты ни в чем не виноват, — Пак судорожно думает над тем, что же ему ответить. — Просто из-за подготовки к зачёту я был безумно занят, времени совсем не было… — Чимин знает, что звучит неубедительно, но такое объяснение первым приходит ему в голову. — Мне очень жаль, что я заставил тебя думать иначе, хён, — омега опускает голову, чувствуя, как накатывают подавленность и тяжёлое чувство стыда. — Извини, мне не следовало затрагивать эту тему, — мягче говорит альфа. — Но я волновался, — Пак ощущает, как тепло, несмотря на круговорот сомнений и боли внутри, заполняет его грудную клетку. Даже если для Юнги он не больше, чем друг, он готов вытерпеть, что угодно, лишь бы слышать знакомые тёплые нотки в чужом голосе. — И я рад видеть тебя. — И я, — наконец улыбается Чимин, не обращая внимания на горечь, комком подступившую к горлу. — Я тоже рад тебя видеть, Юнги-хён. Он мазохист, больной на всю голову, раз его сущность продолжает изо всех сил тянуться к тому, кто на его чувства не ответит. Однако над собой Пак не властен и понимает, что, несмотря на это мучительное осознание, вновь находиться рядом с Юнги — это как глотнуть свежей холодной воды после изнурительной жары. — Так как ты познакомился с хёнами? — спрашивает Чимин альфу, когда они оказываются в просторной гостиной Кима. — Ничего особенного, мы учились в одной старшей школе, — пожимает плечами Мин. — Тесно общались и продолжаем до сих пор, хоть и мы с Намджуном в разных универах, а у Джина своя кофейня. — Серьезно? — восторженно восклицает Пак. — Тэхен мне об этом не рассказывал. — Оставь это самому Джину, — улыбается Юнги, а затем спрашивает. — Тэхен — твой друг? — Да, тот самый, — кивает юноша. — Это он уговорил меня прийти сегодня. — Думаю, мне стоит поблагодарить его за это, — только и произносит Юнги, в то время как смятенный Чимин, пытаясь скрыть неловкость, зачесывает назад челку и отводит от альфы глаза. Внутри странно тянет, когда Юнги, находящийся рядом, вот так смотрит на него своим темным взглядом, внимательным и будто пронизывающим насквозь. Чимин пытается не обращать внимания на то, как давящее чувство охватывает низ поясницы, а по коже проходится покалывающее ощущение. Однако он давно не был с Юнги рядом, и держать себя в руках, контролировать внутреннего омегу, сходящего с ума от притягательного природного аромата старшего, становится невыносимо трудной задачей. От дальнейшего смущения его спасает отдаленный шум в прихожей и радостные возгласы Сокджина, которые доносятся даже до них. И буквально минуту спустя в гостиную, с покрасневшими щеками от морозного ветра и растрёпанными волосами, вваливаются Тэхен и Чонгук. — О, Чимчим, ты уже т… — Тэ резко обрывает фразу, застывая на месте, отчего следующий за ним Чон едва не врезается в своего парня. С лица омеги пропадает улыбка, брови чуть сходятся к переносице, а губы сжимаются в тонкую линию. Чимин, мгновенно осознавший, чем, а точнее, кем вызвана такая перемена в настроении друга, быстро встаёт с места и подходит к Киму, закрывая его от Юнги, чтобы предотвратить неудобную сцену. — Тэ, Чонгук-а, — быстро произносит Чимин, прерывая тираду, которая уже наверняка готова была сорваться с губ Тэхена. — Привет, Чимин-хён! — во все тридцать два улыбается ему Чонгук, который, кажется, и не заметил напряжения, внезапно наводнившего комнату. — Чимин, на минуту, — пугающе спокойным голосом произносит Ким, хватая блондина за руку и уводя его из гостиной в непонятном для Пака направлении. Последнее, что замечает омега — два недоуменных взгляда Юнги и Чонгука, оставшихся вдвоём. Тэхен, проверяя, нет ли Сокджина и Намджуна поблизости, затаскивает Пака за угол и становится напротив, отпуская чужую руку. — Я и понятия не имел, — только и произносит тихо Ким, виновато глядя на Чимина, который все понимает. — Боже, Чимчим, прости, если бы только я знал, что он здесь будет, то никогда бы не… — Тэ, все нормально, правда, — легко улыбается омега, останавливая шатена. — Я тоже сначала удивился, но сейчас все в порядке. — Если хочешь, мы можем уйти, — начинает Ким, но Пак отрицательно качает головой. — Это будет некрасиво по отношению к Сокджину и Намджуну, — шепчет омега. — К тому же, мы с Юнги поговорили немного, и я… Мне гораздо легче сейчас, правда, — он изо всех сил старается придать голосу уверенность и, кажется, получается. Потому что взгляд Тэ смягчается, как и выражение его лица. — Он все ещё мой друг. — Хорошо, как скажешь, — после продолжительного молчания наконец сдается Тэ. — Но, если он хоть что-то сделает не так, то я… — Разобьёшь ему лицо, помню-помню, — прыскает Чимин. — Пойдём назад, а то нас хёны потеряют. В гостиную вернуться они не успевают, потому что по пути их перехватывает Намджун и приглашает на кухню — оказывается, пока они прохлаждались, старшие накрыли на стол и подготовили все остальное. Внутри кухни, оформленной в светло-золотистых тонах, вовсю витает необычайно-вкусный аромат запеченной индейки с овощами, и Чимин понимает, как сильно проголодался. После скованного приветствия Тэхена и Юнги (с Чонгуком старший альфа успел познакомиться до этого), они садятся за стол, и Пак, не раздумывая, выбирает место рядом с Мином. — Хён, это просто великолепно, — с набитым ртом мычит Тэхён, после того, как они приступают к еде. — До сих пор не пойму, зачем тебе нужны были те кулинарные курсы, если ты и так готовишь, как боженька. — Нет предела совершенству, Тэхёна-а, — важно произносит темноволосый омега. — Тем более, если бы ты внимательно слушал преподавателя, научился бы так же. — Сомневаюсь, — смеётся Чонгук. — Тэ слишком неусидчив для такого. В последний раз из-за его готовки мне пришлось два часа проветривать квартиру. — Ах ты мелочь! — с возмущением поворачивается к нему Ким. — Еще и парнем моим называется. — Джин-хён, не задирай нос, — хмыкает рядом Юнги. — Ты и сам однажды чуть не спалил кухню. — Это было всего лишь один раз! — теперь очередь Сокджина ворчать. — Намджун, скажи же! — Вообще-то два, — улыбается названный альфа. — Прости. Легкий смех вперемешку с негодующими возгласами старшего омеги заполняют комнату и заставляют Чимина самого широко улыбнуться. Почти с самого начала встречи он понял, что неловкости и смущения не было и в помине — они исчезли, оставив вместо себя чувство легкости и радости от нового знакомства. Сокджин и Намджун оказались приятными, интересными собеседниками, отчего на мгновение в голову Пака закралась мысль, что он знает этих ребят не один вечер, а как минимум несколько лет. — Кстати, я так и не спросил тебя, — внезапно обращается к омеге Сокджин. — Как вы с Юнги познакомились? Вилка Чимина застывает на полпути к его рту, но после омега расслабляется и отвечает: — Хён недавно помогал мне с аранжировкой песни для выступления, — Пак бросает краткий взгляд на Мина. — Правда? — теперь удивленно смотрит на альфу Намджун. — Мне казалось, у тебя тогда был завал из-за проектов. Юнги как-то странно глядит на друга, но в итоге лишь немногословно произносит, пожимая плечами. — Не настолько сильный. — Он просто не устоял перед таким очарованием, — подмигивает Паку Сокджин, тут же смущая блондина. — Ох, я же совсем забыл про десерт! Но в отличие от остальных последние слова старшего омеги Чимин не слышит. Пак внезапно чувствует легкое головокружение, сопровождающееся необъяснимым сжимающим чувством в груди и мгновенным жаром, окатившим низ живота. — Всё в порядке? — доносится до Пака голос Юнги, и это помогает омеге прийти в себя. — Ты побледнел. — Да, все хорошо, — отвечает Чимин, пытаясь понять, что не так с его организмом. На течку это не похоже — он до сих пор отчетливо помнил болезненные симптомы, предшествующие эструсу, и нынешние ощущения сильно от них отличались. Возможно, дело было лишь в сказывающимся легком волнении и накопившейся усталости, и омега, нашедший эту мысль разумной, решает особо не зацикливаться на своем состоянии. После ужина, к которому Чимин почти не притрагивается из-за своего ухудшившегося самочувствия, компания перемещается в гостиную. Выпивший вина Тэхен, повисший на Чонгуке, словно ленивец, вынуждает младшего альфу сесть в кресло и уместить парня к себе на колени; Сокджин с Намджуном, с усмешкой поглядывая на парочку, обнявшись, располагаются на одном конце дивана, предлагая Юнги и Чимину присоединиться к ним. Пак, устроившийся на расстоянии вытянутой руки от альфы, понимает, как тоскливое чувство сжимает грудь, стоит ему посмотреть на счастливых ребят вокруг: он замечает, с какой теплотой смотрит Намджун на Сокджина, когда тот оживленно рассказывает о своей кофейне, он видит, как Чонгук мимолетно целует канючащего Тэхена в лоб, убирая прядь густых каштановых волос за ухо, и автоматически перемещает взгляд на сидящего рядом Юнги, который улыбается краешком губ, глядя на воркующих друзей перед собой. Если бы Юнги… Если бы только Юнги… Нет. Прекрати. Пак вздрагивает, словно под порывами холодного ветра, и ощущает, как кожа под свитером покрывается мурашками. Омега сжимает и разжимает пальцы, лежащие на бедрах, и пытается унять внезапный приступ тошноты и головокружения. Это всё из-за вина. Не нужно было пить. Омега, извиняясь, решает на минуту выйти проветриться на балкон. И не только, чтобы остудить мысли: ему необходимо хоть немного ослабить привязавшийся к коже и будто намертво втершийся в нее природный запах Юнги. Но это не помогает: даже тут, вдали от альфы, его аромат кажется слишком насыщенным, слишком густым, вызывающим внутри Чимина необъяснимое томление и вынуждающим блондина закрыть лицо руками и жалобно, тихо застонать. Нет. Не могу так больше. Не выдержу. Быть рядом с Юнги и не в силах его коснуться — выше сил Чимина. И потому он, быстро утирая пальцами выступившую в уголках глаз влагу, возвращается назад, но только чтобы попрощаться и как можно скорее вернуться домой, где в одиночестве он сможет привести в порядок эмоции, сейчас грозящие выплеснуться через край. Сокджин и Намджун понимающе кивают, когда он благодарит их за теплый прием и сообщает о своем намерении уйти — он не придумывает отмазки правдоподобней, чем сказать, что плохо себя чувствует и лучше вернется домой, пока не очень поздно. Тэхен, явно выпивший лишнего, предпринимает попытку увязаться за ним, бурча себе под нос «чимчим, я тебя не брошу», но его, едва не упавшего, останавливает Чонгук, который обещает Паку позаботиться о младшем омеге. Когда же Чимин оборачивается к Юнги, то отчего-то не может понять, что за выражение таится в глубине его темных, почти черных глаз. Альфа кажется чем-то взволнованным или даже встревоженным, но… Пак не может точно сказать и потому, попрощавшись, одевается и покидает квартиру, в который раз оставляя альфу вот так, за спиной. Трус. Какой же он трус. Омега тяжело вздыхает и, переставляя отчего-то враз потяжелевшие ноги, выходит на улицу, решая прогуляться до ближайшего метро. Но не успевает. Коленки подкашиваются из-за резкой судороги, скрутившей низ живота и отдавшейся резкой, чудовищной болью. Поперхнувшийся холодным воздухом Чимин отступает на шаг назад, чуть ли не спиной прислоняясь к стене подъезда, глядя на свои трясущиеся руки и чувствуя, как все пульсирует в голове от каждого хриплого вздоха. Он ощущает нечто влажное и болезненное под собой — внутри себя — и шокирующее осознание не заставляет себя ждать. Течка. Чимин чуть ли не воет от досады и ноющей, становящейся сильней с каждым мгновением боли, и достает из кармана телефон, чтобы позвонить хоть кому-нибудь, поскольку двигаться и нормально соображать он сейчас не в состоянии. Однако, когда очередной приступ скручивает внутренности, окатывая их огненной волной, устройство едва не выпадает из его рук. — Чимин! — словно в забытьи слышит он встревоженный голос, а в следующее мгновение ощущает, как сильные руки обхватывают его за талию, поддерживая, не давая упасть. Знакомый запах окутывает со всех сторон, как и тепло тела его обладателя, и Чимин всхлипывает не то от очередной вспышки боли, не то от облегчения, когда затуманенное сознание озаряет мыслью: — Юнги… — сипло выдыхает сквозь зубы Чимин. — Юнги… Больно… Он цепляется за куртку альфы подрагивающими пальцами, тыкаясь носом ему куда-то в шею и не зная, куда деть себя от всепоглощающего жара, который разгорается в его теле. — Чимин, у тебя течка, — не то утверждает, не то спрашивает альфа, голос которого, кажется, дрожит. Пак не отвечает, только трется щекой о чужие ароматные железы, понимая, как от ощущения запаха Юнги боль и расползающееся онемение в низу живота отступают, заменяясь чем-то другим, куда приятным и напоминающим легкую пульсацию. — Чимин, — на мгновение отстраняет его от себя старший, на что омега стонет, не раскрывая век. — Чимин, мы сейчас вернемся к Сокджину, и он даст тебе подавители. Он сможет о тебе позаботиться. Вернуться? Нет, нет, Юнги не может его бросить, нет… — Нет! — тонко восклицает Чимин, распахивая слезящиеся глаза и с отчаянием глядя на альфу. На мгновение в ушах перестает звенеть, а заволоченное болью сознание проясняется. — Мне… Мне нельзя… — судорожно сглатывает он, облизывая пересохшие губы и чуть выпрямляясь. — Врач сказал, что мне нельзя принимать подавители. Чимин хочет заплакать от осознания того, как сейчас, должно быть, выглядит в глазах Юнги. Жалкий, изнемогающий от боли и желающий лишь одного — присутствия старшего рядом. Пак всхлипывает, снова зарываясь лицом в чужую шею и ощущая, как Юнги мягко поглаживает его спину своими большими ладонями. — Чимин, я… — Хён, помоги мне, — до конца не осознающий того, что происходит, умоляет срывающимся голосом омега. — Прошу, пожалуйста, я не выдержу, это так больно, больно… Он слышит судорожный вздох альфы, который склоняется к его шее, отчего пряный, дурманящий запах корицы и темного шоколада становится сильней. Юнги что-то говорит ему, но Чимин не слышит, оглушенный звуком пульсирующей в ушах крови. Он, кажется, даже отключается на некоторое время, потому что приходит в себя уже в такси, облокотившись на Юнги, который продолжает обнимать его и успокаивающе перебирать пальцами взмокшие волосы. Омега судорожно вздыхает и вновь погружается в спасительную темноту, в которой может спастись от одолевающих его мучительных ощущений. Он обрывками помнит, как они с Мином добираются до дома. Кажется, альфа взял его на руки… — Чимин, мне нужно, чтобы ты меня послушал, — Юнги осторожно опускает его на стул в знакомой прихожей, склоняясь перед судорожно дышащим омегой и обхватывая его горящее лицо своими прохладными руками. — Сейчас ты примешь душ, а потом я дам тебе обезболивающее, хорошо? Пак лишь молча соглашается, позволяя Юнги раздеть себя до нижнего белья и отнести в ванную. Смущения и неловкости омега не чувствует и только желает ближе ощутить альфу, который, сняв с себя лишь обувь и куртку, вместе с Чимином заходит в кабину, включая воду и настраивая ее на нужную температуру — не слишком холодную и не слишком горячую — понимает юноша, когда приятные струи успокаивают разгоряченную кожу и чуть унимают боль. Но этого не достаточно. Он чувствует, как течет. Вязкая смазка обильно стекает по внутренней стороне бедер, а запах красного апельсина становится гуще, слаще, пропитывая воздух комнаты и смешиваясь с ароматом Юнги, зрачки в глазах которого кажутся поглощенными растекающейся угольной темнотой. — Хён, — хнычет омега, когда после Юнги бережно окутывает его мягким полотенцем, вытирая влажную кожу и просушивая мокрые волосы. Омега закидывает руки на шею альфы, который, подхватив его, словно пушинку, несет Пака в свою комнату и укладывает на постель, накрывая омегу одеялом. — Я принесу тебе лекарства, — только и говорит Юнги, и замешкавшийся Чимин не успевает ничего ответить быстро покинувшему спальню альфе. Юноша стаскивает с себя мокрое белье, укутывается плотнее в одеяло и подгибает коленки к груди, хныча от боли и той пустоты внутри, которую так отчаянно хочется заполнить. Его бьет легкая судорога, и каждая, абсолютно каждая часть его тела ноет. Омега обхватывает себя руками и скулит в подушку, не замечая, как Юнги возвращается со стаканом воды и парой маленьких таблеток. — Чимин, тебе нужно принять лекарства, — уговаривает его альфа, и Пак, подчиняясь хриплому голосу старшего запивает пилюли водой. — Мне плохо, хён, — тихо выдавливает из себя Чимин, ластясь к альфе, от присутствия которого боль становится меньше. — Очень плохо, помоги мне… — Чимин, я не могу, — омега не видит, как альфа словно борется сам с собой. — Ты не понимаешь, что делаешь, я не могу так поступить. — Пожалуйста, хён, — он смотрит на Юнги, а после наклоняется и легко целует кожу Мина, прямо там, где располагаются его ароматные железы и где успокаивающий запах чувствуется сильнее всего. — Прошу, альфа… Тихий рык вырывается из горла старшего, когда Чимин, шепча эти слова, доверчиво жмется к его телу, ища тепла и нечто иного. Того, что сможет помочь усмирить невыносимый жар и боль. Омега, не понимая, что делает, покрывает поцелуями светлую шею, перемещаясь на подбородок, скулы, щеки и, наконец, уголок губ Юнги и… Мир вертится вокруг него, когда старший толкает его вниз, на кровать, прижимая взмокшее тело Чимина к светлым простыням. — Ты будешь жалеть об этом, — предупреждает Юнги, смотря на него жадно, ярко, незнакомо. Но Чимин в ответ на это лишь качает головой и легко улыбается, мягко обхватывая ладонями оказавшееся так близко лицо и едва слышно выдыхая в чужие губы: — И не подумаю. Он знает, что несмотря на охваченное течкой тело, желание физической близости продиктовано не только ей. Всё сейчас в омеге — его сердце, душа — молят быть с альфой рядом — как физически, так и духовно, и Пак уверен, что, не коснись он Мина сейчас, то сгорит дотла. И потому, не отрывая от старшего глаз, Чимин тянется вперед и легко, робко, но так искренне вкладывает в прикосновение все свои чувства, прижимаясь губами к губам Юнги. Невероятно. Он стонет в поцелуй, выгибаясь Юнги навстречу и ощущая, как трепещет — но не от течки, а от этого долгожданного прикосновения, тепло от которого скапливается яркой вспышкой внизу живота. — Я хочу этого, Юнги — на миг отстраняясь, шепчет Чимин, зная, что навсегда сохранит в памяти этот момент. — Пожалуйста… хотя бы сейчас… И Юнги сдаётся. В глазах его сомнение исчезает, тонет под чужими мольбами, и альфа, резко выдохнув, подаётся вперед и отвечает на поцелуй с невиданным голодом, будто сам не мог дождаться этого момента. Мин напористо и в то же время осторожно целует его податливые полные губы, сквозь которые вырываются прерывистые стоны, прихватывая то нижнюю, то верхнюю губу и заставляя омегу под собой превращаться в жадное до ласк создание. Чимин стонет, раскрываясь перед Юнги, чувствуя, как его большие ладони оглаживают оголенные плечи, не прикрытые одеялом. Пак сбрасывает с себя раздражающую ткань, и в этот момент Мин подхватывает его под поясницу и тянет на себя, усаживая омегу к себе на колени и не переставая целовать его. Возбуждение, пришедшее на место боли, такое острое, отчетливое, ошеломительное, что мгновенно растекается по телу и захватывает все мысли. Чимин громко стонет, едва не плача от наслаждения, которое дарит ему долгожданная близость с альфой, и первым робко касается языком его пленительных губ, желая почувствовать Юнги еще ближе. Мин низко стонет ему в рот, а затем толкается уже своим языком навстречу, отчего дрожь пробирает омегу до поджимающихся пальцев на ногах. Старший умело ласкает его губы и в одно мгновение Пак чувствует под своими влажными ягодицами чужое твердое, горячее возбуждение, которое не скрывает даже ткань плотных джинсов. — Мхм, — трется о пах альфы Чимин, сходя с ума от томительного чувства внизу живота. — Юнги… Юнги… Альфа подкидывает бедра навстречу его нетерпеливым, хаотичным движениям, заставляя Пака подавиться воздухом и сжаться. — Не торопись, — хрипло произносит Юнги, опаляя ухо блондина горячим дыханием, а затем его пальцы — такие крупные, мозолистые, скользят вниз по спине Чимина, невесомо очерчивая позвоночник, посылая по телу омеги мурашки. Большие ладони ощутимо сжимают ягодицы, и Пак рвано выдыхает, а после зарывается носом в шею Мина, когда тот оглаживает подушечками пальцев сжавшееся колечко мышц, едва толкаясь указательным во влажную, тесную глубину. — Такой узкий, — протяжно выдыхает альфа, медленно вводя и выводя палец, от ощущения которого Пака едва не трясет. Это совершенно не похоже на те моменты, когда он растягивал себя сам, пытаясь утолить голод изнемогающего от возбуждения тела. Пальцы Юнги такие большие, длинные, достигающие до таких точек внутри него, о которых младший не догадывался. — Еще, — хнычет Чимин, поддаваясь навстречу Юнги. Ему нужно глубже, больше, сильнее. — Еще, хён… Мин охотно добавляет еще один палец, проникая глубже, растягивая омегу, который снова тянется к чужим горячим губам. Он слышит, как хлюпает смазка, и громко стонет в поцелуй, когда пальцы Мина дотрагиваются до разбухшего комочка нервов внутри него, нажимая, поглаживая, вынуждая младшего содрогнуться и до побеления костяшек сжать руки на спине Юнги. Это похоже на взрывающиеся фейерверки перед глазами, и Пак не успевает уловить момент, когда скопившееся напряжения в животе становится невыносимым настолько, что омега, ошеломленный новыми, незнакомыми, но такими невероятными ощущениями, внезапно кончает, забрызгивая спермой толстовку Юнги и продолжая сжимать его пальцы внутри себя. — Х-ха, — тяжело дышит омега, откидываясь на грудь старшего и прикрывая влажные от слез ресницы. Он пытается прийти в себя, замечая, как напряженный Юнги резко выдыхает ему на ухо, медленно вытаскивая пальцы. — Нет, нет, — судорожно шепчет омега, который из-за течки продолжает ощущать сильное возбуждение, несмотря на испытанный оргазм. — Чимин, — мягко произносит Юнги, смотря ему в глаза. — Я могу помочь тебе и без этого, — старший обнимает его, и Пак готов заплакать от той нежности, которую слышит в чужом голосе. — Нет, — отчаянно шепчет омега, зная, что этого недостаточно. — Хён, пожалуйста, — он целует альфу в уголок губ. — Я хочу тебя всего. Мин неотрывно смотрит на него несколько мучительно тянущихся секунд, а затем вместо ответа укладывает юношу спиной на простыни и, накрывая манящие искусанные губы своими, толкается твердым пахом Чимину навстречу. На этот раз движения Юнги смелее. Он словно позволяет себе отпустить зверя внутри, который так же с ума сходит, желает овладеть податливым и раскрытым омегой перед собой. Юнги покрывает влажными поцелуями его щеки, губы, перемещается вниз, ведя языком по шее до тех пор, пока не касается набухших ароматных желез, источающих сводящий с ума пряный аромат красного апельсина. Чимин задыхается, выгибается струной и откидывает голову назад, когда Мин прикусывает, оттягивает нежную кожу, царапая ее зубами. — Хён, — протяжно стонет омега, протягивая руки к толстовке альфы и пытаясь стянуть её с чужого тела. Юнги помогает ему сделать это и перед плывущим взглядом Пака предстает его крепкий, ладный торс, которого Чимин не медлит коснуться. — Ты такой красивый, Чимин, — глазами, полными восхищения, смотрит на него альфа, мягко целуя смущенного Пака. — Просто понятия не имеешь насколько, — Юнги оглаживает руками его лицо, убирая назад спавшую на лоб челку. — Что ты делаешь со мной? Чимин плавится, сгорает от уверенных прикосновений, которые дарит ему альфа. Юнги обводит большим пальцем его губы, потом шею, грудь, переходит на топорщащиеся соски, играясь с розовыми бусинами и обводя их по кругу. Пак же не отстаёт — он зарывается пальцами в чужие волосы, оттягивая высветленные пряди назад и слыша, как Юнги тихо рычит, отчего еще больше смазки начинает выделяться из тела омеги. Неожиданно Мин отрывается от него и садится меж чужих раздвинутых ног, за лодыжки подтягивая охнувшего омегу ближе к себе. Юнги не дает ему опомниться и, прижав одну руку к низу живота юноши, накрывает своими губами аккуратный омежий член, блестящий от смазки. — Мхм! — вздрагивает омега, прикусывая ребро собственной ладони, когда Юнги своим горячим и влажным ртом насаживается на его плоть, вбирая её чуть ли не полностью. Но, когда два пальца альфы, один за другим знакомо толкаются в его анус, находя нужные точки, всякое понимание покидает мысли, оставляя лишь возбуждение. — Юнги, — всхлипывает омега, голова которого мечется на подушках. — Хён, хён, я сейчас… — он чувствует приближение разрядки, но он не хочет кончить вот так. — Хён, подожди, — он вынуждает альфу с влажным звуком оторваться от своего члена и посмотреть на него. — Внутри, — шепчет омега, накрывая ладонью чужой пах — горячий, твёрдый и большой. — Хочу тебя внутри. — Блять, Чимин, — целует его альфа, жадно, напористо, так, что Пак чувствует на языке свой собственный вкус. Юнги отрывается от него, но лишь для того, чтобы снять с себя джинсы и белье. Альфа тянется рукой к тумбе возле кровати, доставая из выдвижного шкафчика блестящий пакетик презерватива, пока краснеющий Чимин с широко раскрытыми глазами смотрит на большой, крепкий, увитый венами, член альфы, который скоро окажется внутри него. Эта мысль оглушает, заставляет мизинцы на ногах омеги судорожно поджаться, а низ живота стянуть знакомым теплом. — Ты уверен, что хочешь этого? — внимательно смотрит на него Юнги, и в чужих глазах, помимо явного, неприкрытого возбуждения, Чимин с удивлением различает волнение. — Да, — на выдохе произносит омега, обвивая руками широкие плечи альфы и потираясь ягодицами о его член. — Да. Альфа раскатывает презерватив, подхватывает руками Чимина под коленки и разводит их в сторону, еще сильнее раскрывая перед собой омегу, чье лицо, несмотря на влияние течки, пылает от смущения. — Ты когда-нибудь… — Нет, — отрывисто произносит Пак, прикусывая губы и отводя глаза в сторону, не замечая, как лицо альфы на миг принимает нечитаемое выражение. — Чимин-а, — только и произносит хрипло Юнги, возвращая лицо юноши к себе и глубоко, но в то же время невыразимо-нежно целуя его. Старший медленно, осторожно, сдерживая альфу внутри, толкается внутрь омеги крупной покрасневшей головкой, срывая с губ Чимина мелодичный стон. Омега, несмотря на течку и то, что Юнги хорошо растянул его, чувствует, как туго поддаётся его плоть, распираемая большим членом альфы, и от того зарывается лицом в изгиб плеча Мина, дрожа от непривычной, но такой желанной боли. — Чимин? — останавливается альфа. — Все хорошо, — шепчет омега, глядя на Юнги слезящимися, но такими счастливыми глазами. — Хён, продолжай. Он двигает бедрами старшему навстречу, видя, как тот заламывает брови и с тихим стоном толкается глубже, неумолимо растягивая влажные узкие стенки и заставляя юношу тихо, сипло застонать, царапая короткими ногтями чужую спину. Он едва не задыхается от одолевающих его чувств, когда Мин входит в него полностью, ощущаясь так правильно, так нужно, наконец притупляя невыносимый жар течки и даря ту самую желанную, удовлетворяющую наполненность. Юнги оглаживает его маленькое, кажущееся хрупким, тело своими руками, успокаивающе осыпает поцелуями лицо и начинает медленно двигаться внутри омеги, который тихо стонет и еще ближе прижимается к альфе, желая чувствовать его тепло. И уже вскоре боль от проникновения становится меньше, едва присутствуя на границе сознания, и Чимин осознает, что тягучее возбуждение возвращается с новой силой. Омега сцепляет лодыжки на спине альфы и двигается ему навстречу, пытаясь нарушить неторопливый, осторожный темп сдерживающегося Юнги.  — Я не сломаюсь, — хрипло произносит омега, решительно глядя на старшего. — Хён, ты можешь… Он не успевает договорить, потому что Юнги наконец-то толкается в полную силу, попадая членом по месту внутри омеги, от которого всё нутро сводит сладкой судорогой, а рот приоткрывается в немом крике. Чимин закатывает от наслаждения глаза, чувствуя, как альфа ускоряет темп, втрахивая его в кровать, неумолимо попадая по той же самой точке. — Невероятен, — сквозь зубы низко рычит Юнги, и Чимин наглядеться не может на его лицо, искаженное в сладкой муке. — Ты так сильно сжимаешь меня, — альфа стонет в его рот, чуть ли не вгрызаясь в распухшие губы, имитируя языком толчки и доводя Пака до грани. Чимин же теряет ход времени. Он только и чувствует размеренные, глубокие толчки крупного члена альфы внутри, слышит, как старший шепчет ему на ухо слова нежности, заботы, от которых кожа покрывается мурашками. Пак царапает чужие плечи, выгибается струной, оторваться не может от Юнги, который читает его лучше раскрытой книги и своими прикосновениями доводит младшего до границы бессознательного, где царит одно чистое наслаждение и животные инстинкты. Глубже. Сильнее. Быстрее. Чимин внезапно отстраняется от альфы, толкает его в грудь руками, заставляя упасть на спину, и садится сверху, опускаясь на твердую плоть и откидывая голову назад, обнажая украшенное засосами и укусами горло. Удивленный Юнги теряется лишь на секунду, а затем, обхватывая ладонями узкую талию юноши, насаживает его на себя, срывая с чужих губ не то стон, не то отчаянный всхлип. Чимин переводит глаза на лицо Мина и понимает, что чужой взгляд, ярко полыхающий страстью, залегшей на глубине антрацитовых зрачков, намертво будет отпечатан на сетчатке. — Юнги, Юнги, — бессвязно шепчет омега, раз за разом опускаясь на горячую плоть, заполняющую его до конца так правильно, так невероятно хорошо. — Юнги, я скоро… — Я тоже, — рычит альфа, не останавливаясь ни на секунду, едва ли не до синяков сжимая пальцы на чужих бедрах. — Господи, Чимин… — Хён! — жалобно стонет омега, ощущая, как наслаждение искрами расползается по телу, скапливаясь в низу живота и отдавая в поясницу. Он до крови кусает нижнюю губу, не отрывая глаз от Юнги, который неожиданно приподнимается и плотнее прижимает его к себе, трахая отрывисто, сильно, целуя открытую шею Пака, а после его губы. — Хён, я сейчас… Он надрывно кричит, когда ошеломительный оргазм настигает его, сотрясая тело в незнакомом доселе наслаждении и вынуждая мышцы крепче сжать увеличивающуюся в размерах плоть Юнги. Альфа хрипло стонет, сменяя темп на безумный, когда в основании его члена набухает узел, до невозможного растягивая влажные стенки омеги и заставляя его зажмуриться от разгорающейся боли, вызванной сцепкой. Мин утробно рычит, в последний раз насаживая младшего на себя, и замирает, упираясь членом куда-то глубоко, отчего Пак, сцепив зубы на плече Мина, кончает насухо во второй раз, чувствуя, как от сверхстимуляции на ресницах выступают слезы. — Чимин, — зовет его охрипшим голосом альфа, но Пак не слышит, не в силах прийти в себя от испытанного. Юнги всё еще внутри, так глубоко внутри него, и это просто невероятно. Не дождавшись ответа, Мин осторожно, чтобы не нарушить сцепку и не причинить юноше боль, меняет позу, облокачиваясь плечами на спинку кровати и укладывая на себя обессиленного омегу, тело которого постепенно начинает наполняться послеоргазменной негой. — Отдыхай, — целует его в лоб Юнги, накрывая их сверху одеялом, и Чимин, кивая, проваливается в сон без сновидений.

***

Чимин приходит в себя, точно не зная, как долго продолжалась его течка. Омега, тело которого ноет просто везде, где только можно, в один момент просыпается один в пустой кровати, насквозь пропахшей смешанными вместе природными ароматами. Приступ паники охватывает тело, Пак судорожно ищет глазами фигуру альфы, но вместо этого оказывается оглушенным внезапно обрушившимися и заполонившими чистый разум воспоминаниями. Чимин, пытающийся осмыслить случившееся, смотрит в потолок, медленно моргая и осознавая, как одна-единственная мысль болезненным уколом отдаётся в сердце. Что я наделал? Кажется, после их первой с Юнги сцепки всякая осознанность покинула омегу, тело которого, спустя несколько часов, снова оказалось под властью инстинктов. Они успели заняться сексом, наверное, во всех уголках квартиры альфы и, что самое главное, в разных позах, но… Каждый раз после горячего страстного секса Мин заботился о нем, как никто и никогда до этого. Старший следил, чтобы во время перерывов, когда интенсивность течки спадала, канючащий и просящий чужой ласки омега вовремя ел, пил, принимал душ и исполнял свои другие физиологические потребности. Юнги вёл себя, как идеальный партнер, и сейчас, вспоминая об этом, Пак теряется в сомнениях и угрызениях совести. Он знает, что его первый раз нельзя было представить лучше — он так, так долго об этом мечтал, но только… Он ведь практически склонил Юнги к этому, не оставил выбора, вынудил поддаться первобытным инстинктам альфы, ведь, как говорили, устоять перед омегой в течке было практически невозможно… «Я отвратителен». Мысли о Юнги, а еще Даниэле вьются внутри подобно коршунам. Получается, Мин изменил своему парню? Изменил из-за него, Чимина? Пак закрывает ладонями лицо, судорожно всхлипывая, и понятия не имея, что же теперь ему делать. Должно быть, теперь Юнги его возненавидит. Как же он мог быть таким безрассудным, таким жалким и таким… Таким… Он просто не может подобрать слов, чтобы описать себя и свой поступок. Да, он всем сердцем хотел быть с Юнги, но вот так… Нет ничего хуже. — Чимин? — раздаётся рядом встревоженный голос старшего, и омега резко отнимает от покрасневших глаз ладони, замечая, как из рук стоящего в дверях альфы выпадает стакан с водой, в то время как сам Юнги быстро оказывается рядом, взволнованно, даже испуганно глядя на всхлипывающего блондина. — Чимин, что… — Я ужасен, — только и выдавливает из себя омега, окончательно поддаваясь слезам. — Прости, прости меня, Юнги-хён… Он плачет, закрываясь от альфы, который садится рядом и притягивает к себе омегу, спрашивая дрогнувшим голосом: — Чимин, за что ты… — Я не должен был этого делать, — потерянно смотрит перед собой Пак, замечая, как замирает рядом альфа. Ну вот. Вот и всё. — Из-за меня ты… Ты и Даниэль… — Стоп, — внезапно расслабляясь, выдыхает Мин, отнимая от его лица ладони и заставляя омегу посмотреть в свои серьезные, недоумевающие глаза. — Чимин, о чём ты вообще говоришь? Пак кусает щеку изнутри, успокаивая отрывистое дыхание. — Но ведь из-за меня, — он медленно выговаривает, слыша, как дрожит голос. — Но ведь из-за моей течки ты и твой парень… — Чимин, — тут же останавливает его альфа, изгибая в удивлении брови. — У меня нет парня, — произносит медленно, отчетливо Юнги, слова которого оглушительно отдаются в ушах омеги. Ч-что? — Но ведь… — Даниэль — мой кузен, — перебивает Юнги, заставляя Чимина замереть на месте и широко распахнуть глаза. — Хоть он и часто вьется рядом, но мы не афишируем своё родство. Даниэль — мой кузен. Чимин судорожно пытается осмыслить услышанное, анализируя свои прошлые мысли, наблюдения, воспоминания о теплом, родственном отношении альфы к Кану, и постепенно кусочки паззла встают на свои места. Растерянность, шок, удивление, всплеск облегчения, окутывают со всех сторон, как и вспыхнувшее чувство стыда. О Господи. Какой же он идиот. — Да и, — продолжает Юнги, улыбаясь и нежно утирая своими пальцами дорожки слез с щёк Чимина. — Единственный омега, который мне нравится — сейчас передо мной. Сердце, кажется, пропускает удар, и Чимин вспыхивает до кончиков ушей, не веря в то, что слышит. Он, пытаясь скрыться от внимательного взгляда Юнги и своего собственного смущения, с головой накрывается одеялом, будто ребёнок, и тихо стонет, понимая, как сильно заблуждался. Он. Нравится. Юнги. Тому самому Мин Юнги, который в последнее время занимает все его мысли? Нет, должно быть он просто продолжает спать, и всё это лишь приятный сон, который должен когда-то закончиться, но… — Чимин, — снова зовёт его старший, и замеревший Пак ничего не отвечает, пытаясь подобрать слова. — Так ты был расстроен, потому что думал, что между мной и Даниэлем что-то есть? — мягче спрашивает Юнги, на что омега торопливо кивает и наконец выбирается из своего укрытия, нерешительно глядя на альфу. — Боже, я испугался, что ты жалеешь, — Юнги обнимает его, притягивая к себе, отчего омега робко утыкается носом в его шею. — Что ты жалеешь о том, что провёл свою течку со мной. — Нет, — в ответ оборачивает руки вокруг шеи старшего Чимин, понимая, что никогда еще не чувствовал такого облегчения. — Я бы ни за что об этом не пожалел, — искренне говорит он, решаясь сказать то, что слишком давно таило его сердце. — Потому что ты мне тоже нравишься, Юнги-хён. Очень, очень сильно. Чимин краснеет, ощущая невероятное счастье, стоит ему признаться в своих чувствах. Юнги же улыбается и целует омегу в макушку, окружая своим природным запахом, который в последнее время стал от юноши неотделимым. — Я никогда не мог тебя забыть, — чуть погодя тихо произносит альфа. — Когда ты показался в студии тем вечером, и я проводил тебя до выхода, — он объясняет, замечая вопрос в глазах Пака. — Тогда я думал, что ты бета и не знал, как к тебе подступиться. — Я принимал блокаторы, — говорит Чимин, и понятия не имея, что Юнги чувствовал к нему что-то еще с их первой встречи. — Ты мне сразу понравился, но я подумать не мог, что у меня есть шанс, — посмеивается омега. — И не поверил своим глазам, когда ты подошел ко мне в кофейне. — Решил попытать удачу, несмотря на твой статус, — убирает ему прядь волос за ухо альфа. — А затем ты оказался омегой и… Я был сбит с толку, но счастлив, — альфа улыбается, целуя младшего в уголок губ. — Пусть и сейчас я гораздо счастливее. Они одновременно тянутся друг к другу, соединяя губы в лёгком, но таком желанном поцелуе, расставляющим все на свои места. Чимин улыбается в это прикосновение, осознавая, что готов вечность провести вот так, лишь бы Юнги продолжал обнимать его, словно он — самое ценное сокровище на земле. — Нас, наверное, потеряли, — уже после, насладившись неторопливыми, сладкими поцелуями, лёжа вместе с Юнги на кровати, произносит Чимин, положив руку на грудь альфы, где размеренно бьется чужое сердце. — Как долго у меня длилась течка? — Кстати, об этом, — внезапно мнётся Юнги, и Чимин в растерянности смотрит на него, вздергивая брови. — С Новым Годом, что ли, — улыбается Мин, в то время как Пак медленно моргает пару раз, едва не роняя челюсть на пол. — Серьезно?!

***

Flashback. Вечер 30 декабря.

— Я убью его… — Тэ, успокойся, ну подумаешь, Юнги-хён не виноват, что у Чимина началась течка. — Нет, он точно как-то это подстроил! Я убью этого альфу и никто меня не остановит! — Тэхен… — Из-за него Чимчим пропустил мой день рождения! Поверить не могу… — Тэ, иди ко мне. — Не хочу, мне грустно. — Тэхен. — Отстань. — Тэхен. — … ладно. — Я люблю тебя. — И я тебя, Чонгук-и. … — Но Юнги я всё же придушу!

Конец.