Сказка северных ветров

      Впервые за без малого две недели Иньярра проснулась ближе к полудню. И впервые позволила себе насладиться пением птиц за окном и ощущением тихой радости, от которой на лице появляется счастливая улыбка. Глядя на кружение мельчайших частиц пыли, высвеченных солнечными лучами, она чувствовала себя переполненной силами, способной горы свернуть одной рукой. И даже тот факт, что Истара не оказалось рядом, когда она проснулась, неспособен был испортить настроение. Тем более что стоило ей подумать о нём, как мужчина беззвучно появился на пороге.       Живой и невредимый, в чём она успела убедиться ночью, он одним своим присутствием делал её день светлее. Пусть и выглядел слишком уж серьёзным.       Иногда Ярра не могла разобрать напускное это, или хмурость была одной из его перманентных черт. А иногда напрочь игнорировала собранность и ластилась к нему, получая в награду чарующую улыбку на скуластом лице. Чтобы ни случалось в огромном мире, начинающимся за порогом их дома, с ней он всегда оставался внимателен и ласков.       Вот и сейчас, помня об этом, она воспользовалась излюбленной уловкой – приподнялась на локте и протянула ему свободную руку.       — Доброе утро, — лукавая улыбка изогнула губы в улыбке. — Иди ко мне.       Поманив его, Ярра дала одеялу соскользнуть по телу чуть ниже и оголить верхнюю часть груди. Она видела, как в тёплых ореховых глазах мелькнуло предвкушение. Но Истар быстро взял себя в руки. Отрицательно качнув головой, он выдохнул:       — Я жду тебя на кухне. Завтрак уже готов.       И эти его слова настолько отличались от того, было между ними ночью, что Ярра настороженно замерла. Она не пыталась угадать причину того, почему нежность и страсть вдруг обернулись собранностью и хмуростью, потому что знала – он всё объяснит. И всё равно, выходя на кухню, ощущала некую настороженность. Казалось, будто волшебство утра безвозвратно утрачено. И она в толк не могла взять, что послужило этому причиной.       Но, несмотря на это, она привела себя в порядок и, натянув на голое тело вязанное шерстяное платье, тихонько подошла к Истару со спины и обняла за плечи, прильнув к нему. Когда он отнял её руку от себя и поцеловал в середину ладони, жадно вдыхая аромат кожи, Ярра потерлась щекой о его плечо и мягко поинтересовалась:       — Что-то случилось, пока я спала?       Стоило словам прозвучать в тишине, как Истар переменился. Коротко выдохнув, он снял с себя её руки и нехотя обронил:       — Я был на Заставе.       Если это должно было ей что-то объяснить, то этого не случилось. Недоумённо выгнув бровь, она отошла от Истара и села по другую сторону стола, прямо напротив. Насколько она знала, в последнее время на Заставе было на удивление спокойно, поэтому искренне не понимала, что могло вызвать его недовольство.       Её непонимание было настолько явным, что Истар пояснил, глядя ей в глаза:       — И видел Эрдлига.       Упоминание о младшем брате Лорда-Оборотня послужило причиной хмурости Иньярры. Потянувшись за чашкой с ароматным травяным чаем, она сделала несколько глотков. Ей было нечего сказать, ведь Истар наверняка увидел аметист на шее младшего Лорда и понял, что тот в его отсутствие донимал её. Но Истар удивил её.       — Тебе не следовало надевать на него амулет, — осуждающе произнёс он, и хотел было сказать что-то ещё, но Ярра перебила его.       — У меня не было выбора.       Она не понимала, почему должна оправдываться за то, что нашла способ отделаться от зверя Эрдлига, одержимого ею. Ведь она твёрдо была уверена, что, оставшись без него, мужчина потерял к ней интерес. И это казалось лучшим из выходов, до тех пор, пока Истар всё не испортил.       Обида, всколыхнувшаяся в груди знахарки, оказалась настолько сильна, что она не желала продолжать разговора. Столько дней она ждала, когда Истар вернётся, представляла, как они будут радоваться каждой минуте, проведённой вместе. А в итоге получила хмурый взгляд и осуждение, которых уж точно не заслужила.       Чувствуя, как неотвратимо меняется настроение Иньярры, Истар попытался достучаться до её разума:       — Это Приграничье, Ярра. В любой момент может начаться Прорыв и нам понадобится сила Рэйлифов, чтобы справиться с ним. — Замолчав, он надеялся, что до неё дойдёт вся серьёзность положения. Но она упрямо сжала губы в тонкую линию и скрестила руки на груди. Видя это, он решил прибегнуть к куда более серьёзным доводам. — Я видел Лорда-Оборотня чуть больше суток назад, — весомо произнёс он, — и он понятия не имеет о том, что произошло с его братом. Эрдлиг ни о чём не рассказал семье, дабы они не обратили на тебя свой гнев. А они разгневаются. Можешь быть уверена.       — Если бы Эрдлиг не приехал сюда, ничего бы не случилось, — вспылила Ярра. — Лорд-Оборотень мог бы проследить за этим. Он прекрасно видел, что его брат не в себе.       Истар мог бы многое ей сказать, что вместо этого невесело усмехнулся и неопределённо отозвался:       — Значит, так было нужно. — И тут же примирительно попросил: — сними с него амулет. Ни один пограничник не заслуживает такого. Лишиться своего волка хуже смерти.       Ярра понимала, что в чём-то Истар прав. Понимала, что калечить Эрдлига, забирая у него половину его самого – это слишком. Но ей стало не по себе от того, что все здесь стояли друг за друга, а она оказывалась сама по себе. Истар, Рэйлиф, Эрдлиг и Радуш – у всех них были волки, которые их объединяли. А она как была чужачкой, так ею и осталась.       Горечь, скопившаяся внутри неё, вырвалась ядовитыми, колкими словами, бившими наотмашь:       — Откуда тебе знать каково это? Ты ведь его не терял.       Резко поднявшись из-за стола, она уже у выхода из кухни сухо обронила:       — У меня испортился аппетит.       А некоторым временем позднее, ступая по хвойной подстилке меж высоких сосен, она с печалью думала о том, что Истар не догнал её и не остановил. Даже не попытался примириться, став на сторону мужчины, который ещё недавно желал ему смерти. Ей было не понять этого.       Смахивая злые слёзы с щёк, она приблизилась к высокому скалистому берегу, но когда до него осталось чуть больше двадцати шагов, заметила, что её излюбленное место уже занято. И не кем бы то ни было, а младшим Рэйлифом, из-за которого и случился разлад между ними с Истаром. Усмехнувшись злой иронии судьбы, она поняла, что развернуться и уйти уже слишком поздно, поэтому тихо подошла к мужчине, сидящему на валуне у обрыва, и устроилась рядом с ним.       — Не думала, что кто-то из местных любит бывать здесь, — попыталась улыбнуться она, надеясь, что глаза не успели покраснеть от слёз. Ей хотелось скрыть душевный раздрай, отнимающий слишком много сил. И, казалось, повернувшись к ней, Эрдлиг ничего не заметил, когда вопросительно вынул бровь, глядя ей в глаза. А Ярра пояснила: — раньше, кроме меня, сюда никто не приходил.       — Прошу прощения, что омрачил это место своим присутствием, — истолковав её слова по-своему, мрачно ухмыльнулся он и отвёл взгляд.       А ей в какой-то момент показалось, что привычную пронзительную синь взора затянуло серостью. Будто бархатное кобальтовое небо скрылось за тучами. И уже позднее пришло осознание, что без своего волка он медленно чах, пусть даже старался казаться таким же, как раньше.       Какое-то время они сидели плечо к плечу и смотрели в чёрные воды Шерла. С приходом весны быстрая река разрослась, забурлила, ожила, сбросив с себя путы зимнего сна. Таящие снега Клыков Бога преобразили её.       Глядя на излучину реки, Иньярра вдруг решила озвучить то, что давно копилось внутри:       — Эрдлиг, мне жаль, что всё так вышло. Я никому не хотела этих проблем.       Наверное, ему стоило что-нибудь сказать, чтобы поддержать её смелость, но он нашёл в себе силы только на то, чтобы кивнуть, принимая её слова, давая понять, что она услышана. И в этот момент она вдруг поняла, что нужно делать.       Повернувшись к младшему Лорду и протянув руки, нашла спрятанную под дублетом цепочку с амулетом и без раздумий потянула вверх, снимая. Искры в кристалле ярко сверкнули и погасли, будто бы обидевшись за то, что в их магии больше не нуждались. Крепко сжимая в руке аметист, Ярра пыталась увидеть, как оживится его взгляд, и даже не думала о том, сколь долго они смотрят вдруг другу в глаза. А Эрдлиг пытался понять, почему она вдруг передумала и освободила его. Ему хотелось верить, что дело здесь не в Истаре, решившим вдруг стать гласом разума для других, что она сама поняла, насколько резко и жёстко поступила с ним. Он знал насколько призрачны эти надежды, но всё равно цеплялся за них, отчаянно желая верить в её небезразличие.       Поэтому, когда Иньярра вдруг поднялась и собралась уйти, в отчаянном жесте он поймал её руку и поспешно прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. И тут же уловил её волнение, выданное тем, как она едва заметно дёрнулась. И прежде чем она успела возмутиться, Эрдлиг позволил себе, возможно в последний раз, тихие признания, которым было невыносимо тесно внутри него:       — Я всегда буду жалеть, что не встретил тебя первым. — Прикрыв глаза, он жадно вдохнул её аромат, а после отпустил и, резко подняв на неё горящий взгляд, произнёс с отчаянием: — и что не я стал тем, кто избавил тебя от Далорской ищейки. — Яростно сверкнув глазами, при упоминании того, кто желал Ярре зла, он ожесточённо усмехнулся. — Хотя, видят боги, я приехал на Дальнюю Заставу только ради этого.       Не сразу поняв, что зацепило её в словах Эрдлига, Иньярра несколько секунд пыталась поймать ускользающую мысль за хвост. А потом, широко распахнув глаза, шокировано выдохнула:       — Что ты сказал? — в карих глазах полыхнуло недоброе пламя. — О какой ищейке ты говоришь?       Эрдлиг понял, что сказал что-то лишне сразу же. Однако он считал, что Ярра должна была знать о случившемся.       — Истар не рассказал тебе о том, что случилось с Мартишом? — спросил он, удержав её взгляд, и увидев в нём отрицание, едко усмехнулся. — Какое-то время назад, к брату заявился главный ищейка короля Далории. Требовал выдать тебя. — Неприятная ухмылка искривила уголок его губ. — Уж откуда они узнали о том, что ты на наших землях, одному небу ясно. Рэйлиф послал его куда подальше, а ребята проводили незваного гостя до границы, откуда проследили, чтобы он уехал в сторону людского города, из которого после должен был направиться в столицу. — Глубоко вздохнув, он словно собрался с силами, прежде чем продолжить: — вот только он вернулся обратно. Затаился. Обустроил себе нору в лесу. — Нервно передёрнув плечами, Эрдлиг выпрямился и через силу выдохнул: — Мартиш попался ему случайно, когда ехал в замок Рэйлифа с докладом. Эта далорская мразь пытался выжать из него информацию. Но надо знать Мартиша, — печальная усмешка, выдала горечь младшего Лорда, — он так ничего и не сказал до самого конца.       Осознав, что смелого, резкого и не раздумывающего над словами Мартиша больше нет, Ярра в ужасе прижала ладонь к лицу. Чувство вины затопило её целиком, стало в горле комом, не давало ни вздохнуть полной грудью, ни прийти в себя после ошеломляющей новости. Знахарка понимала, что если бы не она, то полный сил пограничник был бы жив. И эта мысль разъедала её изнутри.       Истолковав её состояние по своему, Эрдлиг осторожно опустил ладонь на её плечо и успокаивающе произнёс:       — Не тревожься, он больше ни для кого не опасен.       От его слов ей захотелось смеяться.       — Опасен? — нервно усмехнулась она. — Больше всего я жалею, что он не попался мне. Тогда Мартиш был бы жив.       В состоянии среднем между глубокой задумчивостью и шоком, она сделала несколько шагов назад, отдаляясь от Эрдлига, и хотела уже развернуться и уйти, как вдруг младший Рэйлиф стремительно качнулся к ней и собирался взять за руку, но в последний момент через силу удержался и не коснулся её. Взволнованный тем, как она всё восприняла, он внимательно всмотрелся в её глаза.       — Никто не знал, что так получится. Твоей вины здесь нет, — склонившись над ней, он почти перешёл на шёпот. — Брат обещал тебе защиту, он признал тебя одной из нас единожды, позволив жить в Приграничье. Поэтому перестань себя терзать. Самое главное, что теперь далорцы не посмеют сунуться к нам.       Ей стоило прислушаться к его словам. Стоило принять всё это. Но для Ярры все эти новости стали подобны грому среди ясного неба. Она была слишком взволнована и опечалена, чтобы мыслить здраво.       — Прости, мне..., — мотнув головой, дабы отогнать смурные мысли, она скользнула по Эрдлигу мимолётным взглядом, — нужно побыть одной.       Поначалу медленно отступив от него на пару шагов спиной вперёд, после она развернулась и едва не побежала прочь, углубляясь в сосновый бор.