Почему он не ушел

Все должно было быть не так. Любая попытка понять, а как должно — была обречена на провал. Потому что Лю Цингэ не знал. Он не знал, зачем примчался на пик Цинцзин, стоило только услышать, что Шэнь Цинцю вернулся. Не знал, зачем схватил веер этого малохольного, хотя уже сто раз обещал себе и ему выкинуть эту бумажную коллекцию всех размеров и расцветок. Не знал, зачем продолжал стоять у входа, до хруста стискивая веер в руке. Почему он просто не ушел? Не надо было быть гением, чтобы понять, чем заняты Шэнь Цинцю и его дражайший ученик. Лю Цингэ хватило одного стона, который он услышал, едва открыл входную дверь. Внутри все замерло, словно перед броском, перед ударом, и по инерции Лю Цингэ сделал еще несколько шагов внутрь. Чтобы замереть у дверного косяка, ведущего в спальню Шэнь Цинцю. Того самого, что сейчас расположился на сидящем на кровати полуобнаженном Ло Бинхэ, медленно приподнимаясь и опускаясь с едва различимым стоном на каждом движении. Лю Цингэ видел лишь часть данной композиции из двух тел, но и этого хватило, чтобы закусить губу до крови и сильнее сжать кулаки. И он был благодарен за то, что они хотя бы не оказались полностью раздетыми! — Вам хорошо, учитель? — в голосе Ло Бинхэ сквозил такой восторг и жадность, что хотелось бить его только за это, за подобные интонации. А потом еще раз убить за руку, сминающую одежды на чужой пояснице, за обнаженное плечо и румянец на щеках откинувшего голову Шэнь Цинцю. — Сколько... раз... я просил не называть меня учителем... в такие моменты. Бестолочь! — охнул Шэнь Цинцю и стукнул своего ученика ладонью по лбу. — Я и так позволил тебе... ах... среди бела дня... — Уже вечер, — Бинхэ тут же перехватил руку, с любовью поцеловал костяшки на ней и, заведя ее назад, заставил Шэнь Цинцю выгнуться. Чтобы впиться поцелуем, больше похожим на укус, в беззащитно открытую шею. Вырвавшийся стон прозвучал еще громче, и Лю Цингэ напомнил себе, что насколько бы отвратительным ни было действие, происходящее на его глазах — это их дело. Он должен уйти. Прямо сейчас. Но он не смог. Он с жадностью следил, как медленно, наращивая темп, двигается Шэнь Цинцю, как плавно стекают по его плечам одежды, обнажая сильную, но такую хрупкую на вид фигуру. Открывшийся вид многочисленных засосов и прочих следов, покрывавших белоснежную кожу, ошеломил Лю Цингэ. Во рту пересохло, стоило ему только представить, что этот след в основании шеи оставил вовсе не Ло Бинхэ, а... Именно этот момент Шэнь Цинцю выбрал, чтобы привстать и полностью сбросить с себя одежду. Руки Ло Бинхэ собственнически легли на белоснежные ягодицы, сминая и направляя, но даже без его подсказок Шэнь Цинцю стал медленно опускаться на огромный член, поскуливая и прогибая поясницу. Да разве такие вообще бывают? Что за монстро-размер?! Как подобная дубина вообще может в ком-то помещаться?! Лю Цингэ мало что знал об этой стороне жизни, предпочитая плотским утехам тренировки и медитации, но даже с его небольшой просвещенностью в данном вопросе, он был уверен — это ненормально. Член подобного размера подходит для пыток, а не для любви. Но Шэнь Цинцю чуть слышно застонал, развел ноги еще шире и уверенно опустился вниз, вбирая в себя сантиметр за сантиметром, пока не достиг конца. — Помоги мне, — услышал Лю Цингэ тихий шепот и чуть было не рванул вперед, к нему, помочь, но тут же замер в осознании. Звали не его. — Да, учитель, — раздался довольный голос проклятого Ло Бинхэ. Ему хватило одного движения, чтобы подхватить Шэнь Шинцю, привстать вместе с ним и уронить на кровать. Длинные стройные ноги тут же оказались на плечах Ло Бинхэ, а сам он принялся вколачиваться в Шэнь Цинцю в неистовом ритме, оглаживая каждый сантиметр кожи, до которого только мог достать. Лю Цингэ закрыл глаза, более не в силах выносить этой картины, но так сделал только хуже. Ранее растворявшиеся в окружающем звуки обрушились на него волной — хлюпанье, шлепки кожи о кожу, сдавленное рычание и тихий скулеж человека, которому настолько хорошо, что он не может этого никак скрыть. Сладостные и отвратительные звуки единения двух любящих людей. И словно насмехаясь над Лю Цингэ, Ло Бинхэ внезапно остановился, вызвав тем самым разочарованный вздох Шэнь Цинцю, и прошептал: — Люблю тебя. — Люблю тебя, — ответил ему такой же довольный голос и тут же захлебнулся вскриком от нового движения. Он все же ушел. Лю Цингэ не помнил как, просто в какой-то момент понял, что дышит свежим вечерним воздухом, опираясь о бамбуковый домик снаружи. Сколько бы Лю Цингэ ни пытался сосредоточиться на звуках леса и восходящей луне — без толку. В ушах все еще стояли стоны Шэнь Цинцю, а перед глазами — его спина с бесконечными засосами. В руке на тонкой нити повис разломанный пополам веер, и Лю Цингэ в ярости отшвырнул его в ближайшие кусты. Он сегодня же отправится в пещеры для медитации. И не выйдет из них, пока не сможет произносить имя Шэнь Цинцю без воспоминания о том, как сладко тот стонал, насаживаясь на демонический член. И уж точно Лю Цингэ не прикоснется к себе этой ночью, насколько бы болезненно ни оказалось его возбуждение. Потому что все должно было быть не так. Но Лю Цингэ не знал — как.