Самообразование - это хорошо

Грудь Шэнь Цинцю ходила ходуном от еле сдерживаемой ярости. Эта. Скотина. Вздумала. Обесчестить его! Даже после того поцелуя во сне, после осознания, что все, о чем пелось в тех отвратительно пошлых балладах, имело под собой основу — даже после всего этого Шэнь Цинцю старательно гнал от себя мысль, что его «драгоценный ученик» действительно желает его в том самом смысле. Включающем в себя отсутствие одежд и многочисленные папапа. И когда он соглашался пойти с ним в обмен на освобождение пика Цинцзин, воображение рисовало... да что угодно, но не это! Мозг Шэнь Цинцю настолько блокировал связку «Ло Бинхэ» и «секса» со своей скромной персоной, что осознание реального положения дел и опасности навалилось только вместе с упавшим на него телом. Которое в данный момент продолжало лежать уже под ним и не выражало ни единого беспокойства по поводу меча у своего горла. — Если учитель позволит... — Нет! — воскликнул Шэнь Цинцю и тут же осекся, почувствовав нахальные руки, медленно поднимающиеся по его бедрам прямиком на ягодицы. Шэнь Цинцю стиснул зубы и усилил нажим лезвия. Чтобы ослабить его при первой же увиденной капле крови. Он мог сколько угодно гневаться, кричать, драться — но не добавлять новые шрамы на тело Ло Бинхэ! Не снова! Все в Шэнь Цинцю противилось подобному развитию событий. Последние события наглядно показали, что все это время он совершенно не понимал своего ученика. И то, в каком положении они сейчас оказались — наглядный тому пример. [Желаете использовать артефакт «Поддельная нефритовая подвеска Гуаньинь»?] Механический голос Системы заставил Шэнь Цинцю поморщиться и на мгновение отвлечься от жара ладоней Ло Бинхэ, который чувствовался даже сквозь несколько слоев одежд. «А каков уровень гнева в настоящий момент?» [0,0005%] — бодро отрапортовала система, и Шэнь Шинцю застонал про себя. Использовать могущественный артефакт, способный утихомирить Ло Бинхэ на целых 50 000 пунктов гнева, из-за таких крох? Да ни в жизни! — Учитель, этот ученик хотел бы предложить вам сделку, — вкрадчиво прозвучал голос Ло Бинхэ, заметившего, что его учитель отвлекся на неведомые ему внутренние метания. — Если вам так не по душе тут, я могу вас отпустить. Слово «отпустить» сработало моментально. Шэнь Цинцю даже отмахнулся от Системы, начавшей активно предлагать ему очередной «малый двигатель сюжета». Хотел бы Шэнь Цинцю уйти отсюда? Еще как. И даже не из-за того, что он находился в мире демонов, во вроде как плену и один на один со своим бывшим (?) учеником, который определенно планировал разложить его на постели. В первую очередь Шэнь Цинцю хотел убежать куда-нибудь подальше ото всех и попытаться переосмыслить все, что случилось с ним с тех пор, как он попал в этот мир. Слишком во многом надо было разобраться, а события последних дней не давали ему даже минуты передышки, чтобы привести мысли в порядок. — В чем подвох? — Шэнь Цинцю решил сразу перейти к главному. Ло Бинхэ не отличался альтруистическими замашками, что оригинальный, что его новая версия. — Учитель позволит... позволит прикоснуться к нему. И если учителю не понравится, он будет волен уйти, — быстро добавил Ло Бинхэ, пока расцветающий алым цветом Шэнь Цинцю не обрушил на него всю свою ярость. — Думаешь, я... — Одежда этого ученика останется на нем. И вот тут, к своему стыду, Шэнь Цинцю задумался. Он принялся судорожно вспоминать все постельные сцены в «Пути Гордого Бессмертного Демона», проклиная попутно брата Самолета со слишком больной фантазией. Больной и ограниченной. Большая часть приключений Бинхэ и сестричек из гарема была настолько неправдоподобна и однообразна, что в какой-то момент их пришлось пролистывать. Как только бесконечные «ох», «ах» и «сильнее, мой повелитель» переставали мелькать на экране, Шэнь Цинцю возвращался к чтению сюжета. Но насколько он помнил, каждый раз, перед тем как перейти к непосредственному папапа, Ло Бинхэ разоблачался, вызывая тем самым целые абзацы восхищенных мыслей или речей девушек. Шэнь Цинцю не знал, где брат Самолет набрался подобной возвышенной чуши и знать не хотел. Но всегда ли обязательное раздевание знаменовало секс? Если одежды Ло Бинхэ действительно останутся на нем, может быть, обойдется малой кровью? Шэнь Цинцю внезапно побледнел, вспомнив одну очень важную деталь, на которую упор в новелле делался чаще, чем хотелось бы. — Корень ян этого ученика также не покинет его одежд, — холодно отрезал Шэнь Цинцю и, дождавшись радостного кивка Ло Бинхэ, через силу отбросил свой меч. Он даже не сомневался, что только что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Не успел Шэнь Цинцю сделать даже вздоха, как его опрокинули обратно на кровать и уверенным движением распахнули полы его ханьфу. Бинхэ навалился на него, тяжелый, жаркий и с неиссякаемым голодом в глазах. — Эй! — возмутился Шэнь Цинцю, — не забывай про уговор! — Этот ученик говорил про собственные одежды, — довольно отозвался Ло Бинхэ, с жадностью скользя ладонями по обнаженному торсу учителя, не забыв провести ногтями по соскам и вызвав тем самым ответное шипение, — про ваши речи не шло. Как можно было упустить подобное! Шэнь Цинцю тяжело вздохнул и накрыл ладонями пылающее лицо. Он пережил битву с демонами, многочисленные ранения и даже не самую приятную смерть. Он сможет справиться с тем, что случится дальше, а после уйдет, забьется в какой-нибудь угол и умрет там от стыда. Отличный план. Но Шэнь Цинцю не учел одного — он имел дело с протагонистом, столь наделенным талантами, что даже при отсутствии гаремного опыта он спокойно сможет... стоп... а откуда он? Первый стон удалось заглушить. Второй тоже. На третьем Шэнь Цинцю уже не сдержался и стремительно закусил руку, ошарашенно таращась на Ло Бинхэ. Тот, словно дорвавшись до главного приза, оглаживал, целовал и прикусывал каждый участок тела, до которого мог добраться. Стоило ему втянуть кожу под ухом и тут же провести языком по ноющему месту — и Шэнь Цинцю почувствовал, как по телу пробежала волнительная дрожь, а в паху тут же потяжелело. И Бинхэ не оставил этого без внимания — пока одна его рука оглаживала торс Шэнь Цинцю, вторая ловким и стремительным движением юркнула под нижние штаны и сжала его член, задевая пальцем головку и проезжаясь по всей длине. — Учитель, если бы вы только знали, как долго я мечтал об этом... О чем? О чужом члене в своих руках?! Зачем вообще рот открывать в такой момент?! Шэнь Цинцю с радостью бы зарядил пяткой прямиком в лоб несносному ученику, только вот ситуация не позволяла. Стоило только догадываться, сколько самообладания потребовалось Ло Бинхэ, чтобы неспешно и неторопливо двигать рукой по стволу. Но еще больше выдержки пришлось приложить Шэнь Цинцю, чтобы не кончить от какой-то гребаной пары движений! Соглашаясь, он полностью и безоговорочно верил в то, что его тело останется безучастно к любым действиям Ло Бинхэ. Но Шэнь Цинцю совершенно не учел, что у него самого практически не было никакого опыта в сексе — дрочка и несколько девушек не в счет. Поэтому даже такой мелочи для него оказалось достаточно, чтобы слишком быстро приблизиться к финишу. Тем более когда за дело берется главный жеребец всея новеллы, спасибо тебе, брат Самолет, еще раз огромное спасибо! Чтобы уйти отсюда, Шэнь Цинцю предстояло показать, насколько ему «не нравится» происходящее. Вставший член еще как-то можно было списать на физиологические реакции, но держать лицо с каждой минутой становилось все сложнее. Шэнь Цинцю пытался думать о самых несексуальных вещах в своей жизни — о полуразложившихся телах в городе Цзиньлань, о Мин Фане, потому что фу, никогда в жизни, о... Но тут Ло Бинхэ оставил в покое его шею и со слишком довольной улыбкой стек вниз. Чтобы обхватить губами его возбужденный член. Шэнь Цинцю закрыл свой рот обеими руками, но даже они не смогли сдержать его вскрика. Чувствовать невиданный ранее жар, тесноту, язык, слизывающий смазку и слюну — всего этого оказалось слишком много для нервной его системы. Шэнь Цинцю был совершенно не готов к накатившему на него оргазму, настолько отличному от всех тех, что он ощущал раньше. Еще никогда у него не закладывало настолько в ушах и не немели прокушенные пальцы. — Надеюсь, учитель остался доволен навыками этого ученика? — довольно прошелестел Ло Бинхэ над его ухом. Шэнь Цинцю не смог даже выругаться или хоть как-то приструнить этого засранца. Не было ни сил, ни малейшего представления о том, что именно говорить. Соврать, что не понравилось? Да слепому и глухому идиоту одного взгляда на Шэнь Цинцю хватило бы, чтобы понять всю смехотворность данного утверждения. Призвать меч, чтобы еще раз долбануть несносного ученика по голове? И сил, опять же, не хватит, и толк нулевой. — Этот ученик готов продемонстрировать все полученные знания... — продолжил Ло Бинхэ, и тут Шэнь Цинцю прострелило внезапной мыслью. А откуда, где и с кем его ученик успел нахвататься таких знаний, учитывая, что его гарем даже не начал формироваться? Нечто кислое и яростное, чему Шэнь Цинцю не мог и не успел дать названия, начало клубиться в его груди, обещая прорваться яростным потоком. И обязательно прорвалось бы, если бы зрение Шэнь Цинцю внезапно не затуманилось, а тело не обмякло вновь. Голова взорвалась непереносимой болью, а перед глазами все поплыло. Его душу вытаскивали прочь из тела!