Хёнджин и два натурала

Следующий день прошёл… интересно. Начался он с бесцеремонно ворвавшегося в комнату Чанбина и его нотаций о том, что нельзя так долго спать, потому что они, вообще-то, уже опаздывают, с недовольных причитаний Джисона, что можно было и постучаться, и нытья Минхо, который, мёртвой хваткой вцепившись в подушку, пытался вернуть себе сон. — Поднимайся, — Хан с усилием сорвал со старшего одеяло, и тот сразу жалобно захныкал, ощутив прокатившуюся по телу волну прохлады. — Короче, у вас десять минут, чтобы собраться, я жду на улице, — Чанбин мельком глянул на время и вышел из комнаты. — Дебил… — просипел Минхо, усевшись на кровать и устало потирая лицо. Выйдя, наконец, из дома, они обнаружили, что Чанбин был уже не один, а с Хёнджином, у которого как-то слишком внезапно отменились все запланированные дела, но значения этому никто придавать не стал, потому что сегодня всё шло по принципу «больше — значит веселее». Дальше их встретила хорошо знакомая уютная студия, которая представляла собой небольшое светлое помещение, хоть и заставленное различным оборудованием, но не загромождённое. Всё было чисто, а каждая мелочь находилась на своём месте, что свидетельствовало о том, что последним отсюда уходил Джисон. Сама студия принадлежала отцу их приятеля — Сынмина, который своим даром убеждения и рассказами о том, какие его друзья все из себя перспективные музыканты, сумел скосить им больше половины стоимости аренды. И всё, вроде бы, начиналось нормально. Разве что Минхо слишком часто смотрел на Хана, не спуская дебильной улыбки с лица, а Феликс откровенно сторонился Хёнджина, который то и дело бросал в его сторону какие-то неоднозначные насмешливые комментарии, должно быть, только Феликсу и понятные. — Итак, — Чан обвёл глазами всех присутствующих, — я, конечно, безмерно рад, что у нас есть возможность собраться вместе, но одно условие: я не пью, у меня самолёт вечером. — Окей, — пожал плечами Чанбин. — Без проблем, — Джисон согласно кивнул головой. Через несколько часов они, дружно пошатываясь, и пытаясь не голосить от очередной несмешной шутки, доставили точно такого же шатающегося Чана в аэропорт, который, уходя, обещал, что в следующий раз они устроят что-то по-настоящему грандиозное. Сильно никто не напивался, потому что последняя неделя и без того вышла чересчур насыщенной, а Чан, хоть своему собственному условию и не последовал, но меру всё-таки знал. Да и алкоголя много не нужно, когда с тобой хорошая компания, если в нём вообще есть необходимость. И теперь эта самая компания, в слегка нетрезвом виде, направлялась к Джисону домой, потому что, Феликс, видите ли, слишком веселый, когда пьяненький, и отпускать его не хочется, а Хёнджин вдруг превращается в любимого младшенького братишку, которого ну никак нельзя оставлять на улице одного. Но когда у тебя на квартире находятся пять человек, ближе к ночи невольно напрашивается вопрос: а куда их, собственно говоря, девать? — Так, говорю сразу, кровать вместит максимум двоих, диван — троих, если потесниться, — обусловил Джисон, стоя посреди комнаты. — Тогда я останусь здесь, а Хёнджин с Феликсом… — начал было Минхо. Феликса передёрнуло от одной только мысли остаться в комнате с Чанбином и Хёнджином, что автоматически загоняло бы его в ловушку. — Я с этим ебанатом не лягу, — отрезал он, пронзительно взглянув на Хёнджина. Тот закинул голову и сердито фыркнул: — Надо же, какие мы обидчивые. — Тихо, — пресёк их Хан, махнув рукой, — значит, Феликс останется тут, а Минхо… — А вот этого ебаната уже я не пущу, — заявил Чанбин, и тут же ему в голову прилетела бутылка газировки, которая секунду назад находилась у Минхо в руках. — О боже, да сколько вам лет вообще? — раздражённо шикнул Джисон. — Мне всё равно, я изначально сказал, что рядом с ним спать не буду, — Чанбин с невозмутимым видом скрестил руки на груди и отвернулся. — Хорошо, — Джисон выдохнул, сосредоточенно потирая виски, — Хёнджин и Минхо лягут здесь, а мы уйдём. Вопрос решён? Двое быстро переглянулись, а затем утвердительно кивнули. — Так мы, значит, что-то вроде изгоев? — заметил Минхо, недовольно прищурившись. — Ага, ну конечно, это они идиоты упрямые, — Хёнджин сел на кровать и, притянув к себе колено, демонстративно отвернулся. — Не наша вина, что вы поехавшие, — сказал Чанбин, уже стоя у двери. — Особенно Хёнджин, — выделил Феликс. — Да закройтесь вы оба, — прошипел Джисон и вытолкнул их из комнаты. — Доброй ночи, — кинул он вслед, мельком взглянув на ребят. — Доброй… — еле слышно протянул Минхо. Он сидел на полу, беспокойно стуча пальцами по ламинату, и когда Хан скрылся за дверью, ощутил внезапно накатившую тоску. Не то чтобы присутствие Хёнджина его расстраивало, совсем нет, а вот факт, что Джисону пришлось уйти — очень даже. Минхо перевёл взгляд на брата, довольно растянувшегося на кровати, и задумался, сможет ли решиться поговорить с ним о том, что творится у него в голове. Путём недолгих размышлений, он пришёл к выводу, что если не с Хёнджином, то с кем вообще? — Хёнджин. — Да? — отозвался тот. — Можем поговорить? — Валяй, — он беспечно улыбнулся и свесил голову с кровати, устремив взгляд на старшего. — Нужен твой… совет. Хёнджин резко переменился в лице и, словив приступ кашля, поспешил встать. — Повтори-ка, — попросил он, придя в норму. — Да, да, совет, — сказал Минхо чуть тише. — Океей, — неверяще протянул младший и устроился напротив, — я слушаю. И тут возникли новые вопросы: как именно, и главное, что именно говорить? С чего начать? Зайти издалека или поставить перед фактом? А перед каким фактом? А о чём он там вообще хотел рассказать? — Минхо, — Хёнджин щёлкнул пальцами перед глазами залипшего парня, на что тот испуганно дёрнулся, — так в чём дело? Говорить? Не говорить? Говорить. — Я что-то чувствую, к Джисону, что-то странное, — быстро выпалил тот и зажмурился, неверя, что вообще сумел выдавить это из себя. «Что ж, зато лаконично» — подумал он. Открыв глаза, он увидел перед собой Хёнджина, с широко распахнутым взглядом и едва удерживающего свою челюсть на месте. Годы совместного проживания научили Минхо отслеживать любую реакцию своих братьев, и потому он успел закрыть младшему рот до того, как тот завизжал слишком громко. — Тихо, тихо, — шикнул Минхо. Хёнджин несколько раз настойчиво хлопнул его по руке, давая понять, что он всё понял. Минхо отпрянул назад, и брат, отдышавшись, блеснул полными изумления глазами. — Так ты в него влюблён, — тихо пропищал он. — Нет же, нет, ты всё не так понял, — Минхо жестом попросил его успокоиться. Хёнджин вопросительно выгнул бровь: — Тогда что? — Я… я не знаю, но со мной такого никогда не было, — он прошёлся рукой по волосам. — Это немного пугает. Младший на какое-то время задумчиво уставился на Минхо, будто пытаясь его изучить. — Минхо, а ты когда-нибудь с девушками встречался? Я имею ввиду что-то серьёзное, — внезапно спросил он. — Нет, но к чему ты клонишь? — тот слегка наморщил лоб. — Ну как к чему, постоянно ведь тусуешься с кем-то, вот и спросил. Наверняка же нравился кто-то, так и в чём разница? Минхо усмехнулся так, словно Хёнджин сказал что-то абсурдное. — Это ведь разные вещи. Тусоваться с кем-то — одно дело, это всё быстро наскучивает, а Джисон… — он глубокомысленно засмотрелся куда-то в сторону, — Джисон классный. С ним весело, он шутит смешно и заботится обо мне, а ещё очень талантливый и искренне интересуется моими танцами… — Серьёзно, сам себе противоречишь, втрескался же. — Боже мой, да что ты заладил? Вообще ничего не понимаешь, — он выдержал паузу, — Я просто хочу знать, когда пройдёт то, что я чувствую, — и вздохнул. Хёнджин покачал головой и, медленно прикрыв глаза, хлопнул себя ладонью по лбу. А ведь отец всегда говорил, что это он самый тупой в семье. — Минхо, ты гей, это не пройдёт. Никогда. — Ай, всё, давай просто ляжем спать, — Минхо встал, уже жалея, что завёл этот разговор, и принялся стягивать с себя лишнюю одежду. — Ну, как знаешь, — пожал плечами младший. И тема, казалось бы, была закрыта, но уже спустя пару минут, как они улеглись, Хёнджин привстал и настойчиво толкнул брата. — Нет, так не пойдёт, ты мне должен прямо сейчас признаться, что он тебе нравится. — Да с хуя ли ты неуёмный такой? — поднял голову Минхо, — Слушай, Джисон просто слишком хороший друг, а я просто слишком много надумал на этой почве. Вот и всё, забудь вообще об этом, спи. Хёнджин раздражённо выдохнул, чувствуя, как теряет терпение. — Ну хорошо, знаешь, я тогда, наверное, сам к Джисону и подкачу. У меня всё равно никого нет, — мягко сказал он. — Блять, не смей, — пригрозил Минхо, уже полностью развернувшись к нему. — Почему? — с издёвкой усмехнулся младший, — Тебе то какая разница, с кем будет встречаться твой друг? — он намеренно выделил последнее слово. — Потому что иди нахуй, — Минхо грубо толкнул его в плечо. — Если не сознаешься, то я прямо сейчас встану, пойду в соседнюю комнату, и вот так вот, в трусах, признаюсь ему в больших чувствах. Ты знаешь, я могу. — Ты этого не сделаешь, — старший медленно замотал головой. — Что ж, ну дело твоё, — Хёнджин встал с кровати и уверенной походкой направился к двери, но не успев дойти до неё, почувствовал, как Минхо накинулся сзади, и оба с грохотом влетели в шкаф, а затем и вовсе оказались на полу. — Ты ёбнутый? — громко рявкнул на него Хёнджин. — Да это ты… — он запнулся на полуслове, услышав приближающиеся шаги, и понял, что, кажется, пора готовиться снова затыкать кому-то рот.

***

— Раздражает этот дебил. Сам брыкается, а ещё и недоволен чем-то, — бубнил Чанбин себе под нос. — Ага, а Хёнджин, тоже придурок конченый, докопался вчера посреди дня, хотя я, сука, просил меня не трогать, — отозвался Феликс. Хан, лежавший между ними, и явно уже не выдерживающий, безнадёжно взвыл и закрыл лицо руками, спрашивая у вселенной, почему он третью ночь подряд не может уснуть без приключений. — Вы можете, блять, заткнуться наконец? Лежу как между двумя ворчливыми бабками, честное слово. Теперь понимаю, почему вы сдружились. — А я лежу рядом с педиком. Как видишь, не жалуюсь, — съязвил Чанбин. — Да я хоть раз тебе сказал, что я гей?! — он импульсивно хлопнул руками по одеялу. — Нет, но все об этом знают. Это очевидно, Джисон, даже для твоих родителей. — А мне, кстати, говорил, — хихикнул Феликс, за что сразу получил сильный толчок локтём в бок. — Да я не удивлён, наверное и бесится так, потому что от Минхо отлучили. — Начинается… — протянул Хан. Их диалог прервал внезапный визг за стеной. — Это… Хёнджин? — Джисон слегка нахмурился. — О да, эти вопли я теперь узнаю из тысячи, — Феликс презрительно цокнул. — Вот правда, он вечно орёт, как будто яйца прижали, — добавил Чанбин. — Да завалитесь же вы нахуй, — закричал Джисон и поочерёдно ударил каждого. — Да всё, всё, не дерись, — попытался успокоить его Феликс, — понял, спим. И когда в соседней комнате послышался грохот, сопровождающийся возмущёнными возгласами, Хану показалось, что внутри у него что-то взорвалось. — Сука, да как же вы все… — он резко поднялся и буквально вылетел в коридор, изо всех сил сдерживая желание кого-нибудь ударить. Рывком распахнув дверь в комнату, он включил свет, и уже морально приготовился наорать на первого, кого увидит, но в ступоре остановился. — Ээ… что происходит? — медленно проговорил он, взглядом оценивая представшую перед ним картину. — Ничего, — Минхо невинно улыбался, попутно пытаясь держать рот Хёнджина закрытым, — Ты извини, мы больше не помешаем, ни звука, обещаю, — заверил он, из последних сил удерживая младшего. — Что ж… — сбитый с толку, Хан решил, что не хочет знать подробностей, и медленно сделал шаг назад, — тогда я… пойду наверное. Только не орите больше, серьёзно. — Да, да, конечно, спокойной ночи. И когда дверь закрылась, Хёнджин вцепился зубами брату в руку, и Минхо, изо всех сил стараясь сдерживать крик, потому что во второй раз они так просто не отделаются, отскочил от него. Всю следующую неделю он прожил с уверенностью, что этот разговор был глупой затеей, как были глупыми и все мысли по поводу его чувств. Ведь если наслаждаешься общением с кем-то, это вовсе не значит, что ты в этого человека влюблён, это же нормально. Это нормально — постоянно думать о ком-то. Это нормально — расстраиваться, когда он уходит слишком надолго. Это совершенно нормально — залипать на то, как он спит, изредко хмурит брови и до кошмарного мило попискивает, когда ему снится что-то неприятное. Это нормально, что от такого самому пищать хочется. Абсолютно нормально. Все так делают.

***

Минхо стоял у окна, с восторгом уставившись на вспышки молнии и бегущие по стеклу капли воды. — Чанбин позвонил, сказал, что останется у Феликса, — ворвался в его мысли голос Джисона, только что вошедшего в комнату. — Ещё бы, ты видел, что на улице творится? Я бы на его месте тоже не рисковал, — старший не отводил взгляда от окна. Джисон присел на небольшой кухонный диван и с интересом посмотрел на заворожённого парня. — Любитель такой погоды? — Вроде того, — улыбнулся Минхо, оторвавшись, наконец, от чарующего его вида, и упал рядом. Ему до безумия нравилось, когда выдавалась возможность просто поговорить с Ханом, не отвлекаясь ни на что другое. Они хоть и встретились впервые чуть больше месяца назад, но уже знали друг о друге достаточно, чтобы сказать банальное «мы как будто всю жизнь были знакомы». Разговоры могли затягиваться на часы, особенно, когда приходило время спать, и обычно они сопровождались настойчивыми стуками в стену и нелестными комментариями от Чанбина, который умолял их замолчать. С Джисоном комфортно. Он не только говорит, но ещё и с совершенно неподдельным интересом слушает, и за промахи твои тебя не осуждает, даёт возможность оставаться собой. — И тогда я отчислюсь, в следующем году переведусь на музыкальное продюсирование, и сделаю всё, чтобы утащить с собой Чанбина. Он всё равно говорил, что за это может вылететь из дома, а тут и проблема сама собой решилась, — Джисон чуть усмехнулся и откинул голову на спинку дивана. — А меня отчислили в первый же месяц, но это было ожидаемо, я ж ахуительно похож на перспективного экономиста, — старший саркастически хмыкнул. Джисон рассмеялся. Нет, это опредённо не к Минхо. — Нам повезло, что Чанбина нет сегодня, а то мне уже надоело каждый раз утыкаться в подушку, лишь бы не ржать слишком громко. — Да он вечно чем-то недоволен, хотя… на самом деле просто слишком много беспокоится по пустякам, и о нас с Хёнджином очень парится, правда упорно делает вид, что утопил бы обоих, — размышлял старший. — А так, он ведь сначала наорёт на тебя, а потом начнёт загонять те нелепые задушевные рассказы о том, что нужно встретить своего человека и жить долго и счастливо. — Может не такие уж и нелепые, — неожиданно сказал Хан. — Вот как? Я думал, ты считаешь отношения пустой тратой времени, — Минхо озадаченно посмотрел на друга. — Ну, не совсем, — он как-то замялся. Минхо невольно напрягся. — Подожди, тебе… кто-то нравится? — спросил он, едва ли не переходя на шёпот в конце. Джисон тихонько вздохнул.  — Ага, кое-кто с моего курса, познакомились месяца три назад, а сейчас… — он обхватил руками колени и ненадолго задумался,  — не знаю, эта тема меня как-то расстраивает. Не против, если оставим её? — младший мягко улыбнулся. — Конечно, без проблем, — сказал Минхо, а сам почувствовал, как под рёбрами неприятно кольнуло. И кольнуло сильно.

***

За последний месяц Чанбин пришёл к выводу, что в общении с Феликсом он отдыхает, потому что тот либо в принципе не способен его раздражать, либо эту способность умело скрывает. Нет, не то чтобы с остальными всё совсем плохо, просто Хёнджин рот практически не закрывает, Минхо отнимает слишком уж много энергии, Джисон скоро головой поедет со своим нездоровым альтруизмом, а с друзьями, с которыми он видится на тусовках, как-то в целом не до отдыха. Феликс же спокойный, адекватный, ну, по крайней мере, когда трезвый, и в отличие от всех вышеперечисленных, мозги не ебёт. Сейчас же Феликс истерично носился по квартире, попутно бормоча что-то о том, что если он ещё раз опоздает, то препод по истории засунет ему зачётку туда, куда уж точно не хотелось бы. — И что за дебильная система у вас в семье? — он наскоро пытался уложить всё ещё мокрые волосы. — Когда не нужно — посреди дня разбудите, а когда вставать рано — ни слова. — Все гены доёбчивости разделились между Минхо и Хёнджином, а я чист, вот и не жалуйся, — с насмешкой сказал Чанбин, мирно потягивая кофе и наблюдая, как младший продолжает бегать из комнаты в комнату. — У тебя, кстати, семь минут до начала пары. — Это пиздец, мне конец, мне конец, — тараторил Феликс откуда-то из коридора. — Да ты как будто в первый раз опаздываешь, — он, оставив чашку и залипнув в телефон, медленно направился к выходу из комнаты. — Нет, Чанбин, ты не понимаешь, историк — двинутый на голову, в последний раз он сказал… Он не успел договорить, потому что влетая в комнату, со всей силы врезался в Чанбина, отчего у того из рук выпал телефон. — Извини, извини, — Феликс испуганно отшатнулся и инстинктивно прижал к себе руки. — Всё в поряд… подожди, — Чанбин чуть прищурился, внимательно всматриваясь в лицо парня, — у тебя… ? — Ага, веснушки, — кинул Феликс, с интонацией, как будто это замечание ему неприятно. — Ни разу не замечал. — Не удивительно, я закрашиваю их большую часть времени. Чанбин удивлённо изогнул бровь: — Зачем? — Ну, мне не нравится, — парень слегка пожал плечами. — Странно, — протянул он, — мне нравится, красиво ведь, — и вроде бы в этом нет ничего такого, но он внезапно осёкся, словно из его уст это прозвучало как-то неправильно. Феликс удивлённо уставился на Чанбина, и почему-то уже заметно меньше волновался о том, что скажет ему преподаватель и где окажется его зачётка. А ещё, как-то непозволительно близко находился, и как-то совсем уж не по-дружески. Он неуверенно чуть подался вперёд, а Чанбин, у которого в тот момент, кажется, покосилось восприятие реальности, не задумываясь ему ответил, втягиваясь в отчасти неловкий, очень осторожный поцелуй, и сам того не заметил, как его рука оказалась на запястье Феликса. Внезапное «так нельзя» ударило ему в голову, и он, полностью вернувшись в сознание, практически рефлекторно оттолкнул Феликса от себя, и даже как-то грубо, отчего тот едва ли не упал и с испугом уставился на парня напротив. Сбивчиво дыша и пытаясь понять, что вообще сейчас произошло, Чанбин слегка помотал головой, как бы приходя в себя, закинул рюкзак на плечо и, бросив тихое «мне пора», поспешил уйти, а в голове только и слышал, что «блять блять блять», и лишь на полпути вспомнил, что его телефон так и остался лежать на полу у Феликса в квартире.