Убить тебя поцелуем

      Может, всё это было сном, раздумывал Гарри. Драко, несостоявшийся убийца, мертвенно бледный в лунном свете. Лицо Снейпа искажается до неузнаваемости, и он направляет палочку на человека, который доверяет ему, произнося непростительное. Тело Дамблдора, лежащее у основания башни сломанной куклой… Может, мне приснилось всё это?       Он осмотрелся в кабинете директора. Стол всё так же был покрыт бумагами и книгами, словно Дамблдор всё ещё мог прийти сюда в любой момент и продолжить работать. Клетка Фоукса по-прежнему стояла в углу, и Гарри почти ожидал увидеть в ней огненно-алого феникса. Но она была пуста; дверца сломалась и печально висела на одной петле. Гарри полусознательно подошёл и попытался починить её, но она не поддалась. Это был не сон. Никогда я не смогу проснуться от этого сна. Никакая магия на свете не сможет отменить смертельное проклятие Снейпа. Дамблдора больше нет, и Фоукса тоже.       Я один, и я не знаю, что делать. Дамблдор оставил мне ужасающую задачу: победить самого могущественного тёмного волшебника, которого мир когда-либо знал. Я должен уничтожить крестражи — предметы, в которых хранятся фрагменты души Волдеморта. Но я и не подозреваю, что это за предметы и где их искать. Как мог Дамблдор просто умереть, уйти в небытие и оставить меня выполнять эту невыполнимую, безнадёжную миссию самостоятельно?       Где тёмный волшебник стал бы прятать свою душу? Откуда мне знать? Почему Дамблдор не рассказал мне больше о крестражах? Он знал, что я тот, кому в конце концов суждено встретиться с Волдемортом в последней для одного из нас схватке, и как он меня подготовил? Приглашал в свой кабинет и делился воспоминаниями из прошлого… Это всё, чем Вы могли мне помочь, директор? Единственное оружие, которое Вы могли дать мне в преддверии столкновения с ужасным Тёмным Лордом? Воспоминания старика?       Взгляд Гарри задержался на потёртом от времени шкафчике, где хранился Омут Памяти директора. Из щёлки между дверцами тянулась нить серебристого тумана, задерживаясь на мгновение, чтобы затем раствориться в воздухе.       Гарри медленно подошёл к шкафу. Воспоминания Дамблдора… Почему мы часами копались в прошлом вместо того, чтобы разбирать стратегии сражений, защитные заклинания, планы поиска и уничтожения крестражей? Почему он так привязался к воспоминаниям? Дубовые дверцы распахнулись от прикосновения Гарри. Омут Памяти стоял там, как он и помнил — древний сосуд, вырезанный из простого серого камня. Гарри провёл пальцем по странным рунам, вырезанным по его краю — таинственным и бессмысленным для него знакам, ведь он не мог их расшифровать. На полке над Омутом стояли ряды стеклянных пузырьков, блестевших в сияющем тумане, поднимавшимся над поверхностью сосуда. Воспоминания о прошлом, фрагменты потерянного времени, запертые в закупоренных склянках. Чьи они были? Большинство флаконов было без маркировки, но некоторые были помечены инициалами изящным почерком, в котором Гарри узнал Дамблдора: АД&ГГ, АД, АД&АД, АД&ЭД, АД&ГГ, ТР, ТР, ТР, ТР&ГП…       Гарри нахмурился. ТР. Том Риддл. Это те воспоминания, которые Дамблдор собрал, чтобы показать ему на их встречах. Но что это за последний флакон, где есть и мои инициалы, причём совместно с риддловскими? Гарри протянул к нему руку и зачарованно уставился на мерцающие нити, вьющиеся внутри склянки. Это чьё-то воспоминание о той ночи, когда Волдеморт пытался убить меня; той ночи, когда он убил моих родителей? Сокрыта ли какая-то более глубокая загадка в событиях той ночи, которую мне предстоит раскрыть?       Дрожащей рукой он открыл флакон и вылил его содержимое в жидкость Омута. Глубоко вдохнув, Гарри погрузился в сияющий серебром туман. В следующее мгновение мир начал растворяться в вихре света и теней, и серебряный водоворот охватил его, потянул в свои глубины. Он не мог дышать, не мог даже думать…       Затем это неистовое вращение остановилось, и Гарри вновь очутился там же, в кабинете директора. Ошеломлённый, он помотал головой. Что произошло? Может, воспоминание не сработало, как надо? Но в следующую секунду Гарри понял, что он находится уже не один — за столом сидел пожилой волшебник. На какое-то дикое мгновение ему представилось, что это Дамблдор, и сердце сделало кульбит в его груди. Но затем он увидел, что этот волшебник вовсе не Дамблдор, а маленький, сморщенный человечек, дружелюбному взгляду которого не хватало ни проницательности, ни смешинки, которые он привык видеть в глазах погибшего директора. Гарри оглянулся, но шкафчика с Омутом Памяти уже не было. Конечно, это ведь всего лишь воспоминание из прошлого. А это, должно быть, предыдущий директор. Кто был директором до Дамблдора? Вроде, Армандо Диппет?       — Садитесь, мой мальчик, — любезно сказал профессор Диппет, махнув рукой на стул рядом со своим столом.       С кем он разговаривает? Здесь больше никого нет. Гарри в замешательстве оглянулся.       — Всё в порядке, не нужно стесняться. — С внезапным изумлением Гарри понял, что Диппет разговаривает с ним.       Он опустился на стул и уставился на директора. Что произошло? Как он меня видит? Я же не часть этого воспоминания, я не жил в это время. Я просто смотрю на это со стороны, из будущего.       — Значит, Вы… — профессор сверился с куском пергамента на столе, — Элиас Блэк. Добро пожаловать в Хогвартс, мой мальчик. Мы рады, что Вы с нами. Ваш опекун написал мне и пояснил детали Вашего трагического прошлого, поэтому сейчас не будем вдаваться в подробности. Вам, должно быть, больно об этом говорить.       Элиас Блэк? Кто такой Элиас Блэк? И почему я вижу воспоминание его глазами? Рука Гарри на автомате поднялась ко лбу, и пальцы ощутили под собой знакомый шрам. Нет, это всё-таки я.       — Ах, да. Ваш шрам. Я уверен, что со временем он заживёт, мой мальчик, — мягко отозвался профессор Диппет. — Как я понимаю, Вы ранее не посещали школу, хотя в письме Вашего опекуна сказано, что Вы владеете некоторой магией, которой научились в своих путешествиях. Вы можете отставать по некоторым предметам, но, уверен, на первых порах учителя отнесутся к этому с пониманием. Ваши однокурсники, конечно, будут любопытствовать, но их предупредили о том, что не следует задавать много вопросов, как того просил Ваш опекун. — Он лучезарно улыбнулся Гарри. — Мне бы хотелось показать Вам школу прямо сейчас. Но сначала нужно решить вопрос с Вашим факультетом. Так как Вы — Блэк, у меня почти нет сомнений в результате… — С этими словами он встал и снял потёртую старую шляпу с полки позади него. Гарри почувствовал, как сердце с удвоенным ритмом забилось в груди. Распределяющая шляпа? Интересно, узнает ли она меня? Или тоже подумает, что я Элиас Блэк?       Старый директор аккуратно водрузил шляпу на голову Гарри, и он почувствовал, как она ожила на его макушке.       — Как невероятно странно… — прошептал голос так тихо, что, вероятно, он был у него в голове.       Гарри услышал, как открылась дверь в кабинет и кто-то тихо вошёл, но не стал оборачиваться, чтобы посмотреть на вошедшего.       Директор тихо пригласил своего гостя сесть и обратился уже к шляпе:       — Я извиняюсь за то, что вновь побеспокоил Вас после распределения первокурсников, но, как видите, у нас появился ещё один ученик, для которого нужно определить факультет. Это — Элиас Блэк, новоприбывший семикурсник.       — Элиас Блэк? — Беззвучный смешок раздался над головой Гарри, сменившийся словами на грани слышимости: — Вот как ты называешь себя, мальчик? Элиас… Имя вымышленное, скорее всего. И Блэк? Вот уж не думаю! Что-то есть странно знакомое в тебе, как будто мне уже снилась твоя сортировка. Мне снится так много всего, пока я сплю на полке между распределениями, — увлечённо болтала шляпа. — Некоторые из моих снов сбылись, а некоторые — нет. Возможно, ты относишься как раз к последним.       — Ну что? Почему так долго? — В голосе профессора Диппета пробивалось нетерпение. — Его просто нужно распределить.       Шляпа продолжила шептать у Гарри в голове:       — Как мне распределить тебя, ребёнок без имени? Лев ты или змей?       Гарри задумался на секунду и прошептал в ответ в своём разуме:       — И тот, и другой. Но, наверно, в этот раз лучше тебе определить меня в Слизерин.       — В этот раз? Звучит так, как будто мы ещё встретимся. Очень интригующе! Как пожелаешь, мой загадочный Элиас, — вздохнула шляпа и объявила вслух: — Слизерин!       — Я знал! — Профессор Диппет снял шляпу с Гарри и посмотрел на неё любопытствующим взглядом. — Хоть это и заняло порядочно времени. Возможно, шляпа уже слишком стара для этого. — Он положил её обратно на полку, где она и умолкла.       — Или, может, шляпа просто не знала, куда его определить, — раздался за его спиной приятный голос, который заставил застыть кровь Гарри в жилах. Он здесь. В этом времени. В этом воспоминании. Гарри медленно обернулся и взглянул ему в лицо.       — Элиас, — голос профессора Диппета доносился словно сквозь вату, — это один из Ваших учителей, профессор Риддл.       Гарри почти уж и забыл, что у Тёмного Лорда когда-то было лицо словно у ангела во плоти. Он недоумевал, почему Слагхорн, этот старый дурак, вообще рассказал Тому Риддлу о крестражах, об этой мерзкой тёмной магии, которую не должен знать ни один человек. Он не понимал, каким необыкновенно завораживающим может быть лицо зла… Неудивительно, что бедный Слагхорн не смог устоять перед ним.       Волдеморт сейчас на несколько лет старше, чем когда я видел его в последний раз в Омуте памяти. Он уже убийца, я вижу это в его глазах. Он уже совершил своё первое убийство и создал первый крестраж, но не утратил ни капли человеческого облика. Его тёмная душа ещё скрыта за ангельским лицом, не сводя глаз со своего смертельного врага, мрачно размышлял Поттер.       — Мистер Риддл — наш новый учитель защиты от тёмных искусств. — В голосе директора звучала гордость.       — Вы преподаёте защиту от тёмных искусств? — обескураженно прошептал Гарри и в недоумении уставился на Тома Риддла. Что-то не так в этом воспоминании. Том Риддл никогда не преподавал ЗОТИ. Он претендовал на эту должность через год после окончания Хогвартса, но профессор Диппет отказал ему. И спустя годы Дамблдор тоже…       Профессор Диппет усмехнулся.       — Вы удивлены, Элиас! Да, мистер Риддл ещё молод, едва ли на год Вас старше, но, могу Вас уверить, он блестящий профессор. Я рад тому, что внял совету Альбуса Дамблдора и нанял его.       — Вы сомневаетесь в моей квалификации для этой должности, мистер Блэк? — В голосе Тома Ридлла промелькнул холод, и Гарри внезапно охватила дрожь. Он медленно покачал головой и заставил себя посмотреть в серые глаза будущего Волдеморта.       — Нет, — почти прошептал он. — Я ни на секунду не сомневаюсь в Ваших способностях.       — Хорошо. — Удивительно, как он был красив, когда ещё выглядел по-человечески… Кто бы мог подумать, что Волдеморт способен был когда-то покраснеть? — Позвольте показать Вам школу, мистер Блэк. — Том Риддл взял Гарри за руку и повёл его к двери. — Я хорошо знаю этот древний замок, ведь я учился в нём семь лет.       Они вышли в коридор. Гарри с удивлением посмотрел на бледное, полузнакомое лицо своего проводника. Что со мной происходит? Почему я оказался здесь, внутри этого искажённого воспоминания о том, чего никогда не было? Волдеморт предложил показать мне Хогвартс. Возможно, он покажет мне, где в будущем спрячет крестражи. Может, это всё-таки дело рук Дамблдора? Он придумал такой способ узнать Волдеморта получше, чтобы я понял, где потом он спрячет куски своей разорванной души.       Интересно, что будет, если я наведу на него палочку и произнесу смертельное заклятие? Можно ли убить в воспоминании? И что будет в будущем, если я это сделаю?       Мысли лихорадочно сменяли одна другую в голове Гарри, порождая кучу вопросов без ответов.       Он смотрит на меня. Что-то не так? Протягивает руку и касается шрама… Вдруг он узнал меня? Но он всего лишь воспоминание; возможно ли, что воспоминание из прошлого вспомнит будущее? Может, не одной Распределяющей шляпе снятся вещи, которые ещё не сбылись.       Гарри задержал дыхание в ожидании прикосновения пальца Тома Риддла к его шраму, но жгучая боль, которую он ожидал, не возникла.       — Какой необычный шрам, — тихо заметил Том. — Как Вы получили его?       Озадаченный, Гарри поднял глаза и встретился с пронизывающим взглядом Тома Риддла. Что мне ответить? Что однажды ты меня им отметишь?       — Это был… тёмный волшебник, — наконец пробормотал он. — Я не могу об этом говорить.       — Значит, Вы имели дело с тёмной магией? — Сияющие серые глаза внимательно изучали его лицо, и Гарри почувствовал себя странно неуверенно. Такое ощущение, что он почти читает мои мысли. Всё-таки нужно было уделять больше внимания урокам Снейпа по окклюменции.       — Тёмной магией? Да, немного, — быстро отозвался он. — Но мне ещё многому нужно учиться. Я… Я хотел бы знать всё, что знаете Вы.       Том Риддл обезоруживающе улыбнулся.       — Я рад это слышать, мистер Блэк.       У Гарри ещё не было прогулки более странной, чем эта: по древним, залитым светом факелов коридорам и классам Хогвартса рядом с Волдемортом. Всё было то же самое. Всё, кроме него. Гарри предпочитал разглядывать каменную кладку полов, чтобы избежать вероятности встречи с ртутным взглядом Тома Риддла. В какой-то момент им повстречался мрачный силуэт Кровавого Барона, призрака Слизерина.       — Добрый день, — вежливо кивнул Риддл, и Гарри повторил приветствие вслед за ним.       По призрачным чертам Барона пробежало изумление.       — Но это невозможно… — прошептал он, глядя на Гарри. — Вы…       — Меня зовут Элиас Блэк, — поспешно прервал его Поттер.       Кровавый Барон пристально посмотрел на него и пробормотал:       — Да. Да, конечно. Вы просто… напомнили мне кое-кого, мистер Блэк.       Они пошли дальше. Том Риддл показал ему Большой зал и лестницы, ведущие в разные классы. Каким-то образом знакомый облик Хогвартса стал казаться чужим. Вроде всё осталось прежним, и в то же время было другим. Спустившись по длинной винтовой лестнице, они оказались перед входом в гостиную слизеринцев. Массивная дубовая дверь была украшена поблёскивавшей серебристой змеёй с изумрудными глазами.       — Змея, — приглушённо прокомментировал Том Риддл. — Символ факультета Слизерин. Вы читали что-нибудь об истории Хогвартса, мистер Блэк? Можете сказать, почему змея стала этим символом?       — Да, профессор Риддл, — кивнул Гарри. — Салазар Слизерин был змееустом.       Том кинул на него одобрительный взгляд.       — Верно. Это чрезвычайно редкая способность — возможность говорить на древнем языке змей. Считаю, это отличное умение: представьте, если бы каждый мог заставить змей исполнять свои приказы… — По его бледным чертам пробежала улыбка. Затем он повернулся к двери и прошептал: — Оживи, серебряный змей.       И тут богато инкрустированный змей, украшавший дверь, повиновался команде змееуста: он соскочил со своего места и стал извиваться на полу перед ними. Тварь медленно подняла голову и уставилась на Гарри бирюзовыми глазами, готовая к броску.       — Покажите, что Вы знаете о магии, Элиас Блэк, — тихо отозвался Том Риддл.       Гарри стоял, не шевелясь.       — Используйте Вашу палочку, Элиас.       Во взгляде змеи блестела недоброжелательность. Гарри чувствовал трепетание сердца в груди. Это вызов, лорд Волдеморт?       — Серебряный змей, вернись в свою истинную форму, — велел он ей на парселтанге. Змея свернулась на двери, как только он заговорил с ней, и искра жизни покинула её глаза из драгоценных камней.       Гарри поднял взгляд на юношу рядом с ним. Лицо Тома Риддла побелело, но серые глаза сверкали, встретившись со взглядом Поттера.       — Вы… змееуст, Элиас? — хрипло спросил профессор.       Гарри молча кивнул.       — Замечательно… — Том какое-то время стоял неподвижно, погрузившись в свои мысли. Затем с улыбкой сообщил: — Я думаю, у нас много общего с Вами. С нетерпением жду возможности познакомиться поближе, Элиас Блэк.