Убить тебя поцелуем

      — Нам нужно вернуться в поместье Малфоев! — сообщил Гарри Тому.       — Ни в коем случае, любовь моя, — заспорил тот, целуя Гарри в кончик носа. — Этого мы делать не будем. Вся цель поездки в Малфой-мэнор в первую очередь состояла в том, чтобы установить, являемся ли мы с Волдемортом двумя отдельными личностями. Мы определили, что это так. И теперь, когда мы это поняли, нам следует отойти на безопасное расстояние — и под этим я подразумеваю расстояние примерно этак пятьдесят лет в прошлое — и придумать план.       — План чего?       Том вздохнул.       — План убийства Волдеморта, конечно. А что же ещё, по-твоему, я мог иметь в виду, Гарри?       — Нет, Том, — покачал головой Поттер. — Это вообще не вариант. Понимаешь, я не уверен, что хочу его убивать.       — Ты не хочешь его убить? — переспросил Том, пристально всмотревшись в него. — Но, Гарри, он же убил твоих родителей! Он пытался убить тебя! Он причинил неизмеримый вред очень многим людям. Поэтому, конечно, мы должны убить его.       — Нет. Нет, не надо. — Гарри упрямо покачал головой. — Он — это ты. Я думал, что он будет кем-то совсем другим, но всё-таки он — это ты. Я почувствовал это, встретив его. Как я вообще могу хотеть тебя убить?       На щеках Тома разлился румянец.       — Он — не я. Он тот, кем я никогда не хотел бы стать. Если ты любишь меня, Гарри, пожалуйста, пойми, что он должен умереть.       Гарри встретился с серебряным взглядом Тома. Он почувствовал, как что-то болезненно сжалось в его сердце, но молча кивнул.       — Я согласен, что Волдеморт должен быть уничтожен, — спокойно бросил Альфард. — Но если мы сейчас вернёмся в Малфой-мэнор и убьём его, ничего не изменится. Родители Гарри всё равно будут мертвы. А с ними Сириус и Регулус. Нет никакого смысла убивать Волдеморта прямо сейчас.       — Ты прав, Альфард, — кивнул Том. — Значит, это будет в другой раз. Сразу после того, как он станет Волдемортом и перестанет быть мной.       — Как раз в то время, когда Регулус станет Пожирателем Смерти, — слегка задрожавшим голосом сказал Альфард. — Я полагаю, что он был первым человеком, которого Волдеморт убил после своего… преобразования. Если бы мы вернулись в то время, то, возможно, смогли бы уничтожить Тёмного Лорда и спасти Регулуса и всех его более поздних жертв. Включая Сириуса и твоих родителей, Гарри.       Гарри сглотнул и кивнул. Я всегда знал, что в конце концов мне придётся убить Волдеморта. Это моя судьба. Я должен сделать это ради Сириуса, ради моих родителей, ради Тома. Так почему же мне вдруг показалось, что моё сердце разрывается от одной только этой мысли?       — Я сделаю это, — тихо сказал Том. — Дай мне маховик, Альфард, и покажи, как он работает.       — Хочешь покончить с собой? — с сомнением посмотрел на него Блэк.       — В некотором смысле, да, — слегка улыбнулся Том. — О, не надо так волноваться, Гарри. Я уничтожу его, но потом вернусь к тебе.       — Интересно, что случится, если вам это удастся? — тихо спросила Джинни. Её рыжие волосы пылали в золотистом свете уличного фонаря. Тёмный взгляд Альфарда то и дело возвращался к огненным завиткам её волос. — Если ты убьёшь Волдеморта, Том, и вернёшься жить с Гарри в прошлом, что случится с Гарри в будущем? Если бы не было Волдеморта, его родители всё ещё были бы живы в это время. Будет ли их сын всё тем же Гарри? Или, может, их будет двое, один из которых встречался с Волдемортом, а другой нет?       — Да уж, это так загадочно, — едва слышно изрёк Гарри. — Если бы Волдеморт не убил моих родителей, я бы не стал твоим крестражем. Я больше не буду частью тебя, Том. Или, возможно, я навсегда останусь твоим крестражем, но будет и другой Гарри, который не будет связан с тобой.       — Вмешательство во время всегда приводит к странным и неожиданным последствиям, — кивнул Альфард, поигрывая одним из огненных локонов Джинни. — Можно и с ума сойти, думая об этом. Я вообще даже не понимаю, как началось твоё путешествие во времени, Гарри. Дамблдор сказал что-то о зачарованном воспоминании…       — Да, так и было. Сначала я гадал, чьё это воспоминание, но потом понял, что оно — моё. Именно я был тем, кто помнил всё, что там произошло после того, как вернулся в своё время, и я был тем, кто оставил воспоминание в кабинете Дамблдора.       Альфард зарылся губами в волосы Джинни.       — Но это же совершенно бессмысленно, Гарри. Ты попал в своё собственное воспоминание о прошлом прежде, чем попал в это самое прошлое и пережил то, что помнил. Как такое возможно? Кто мог оставить это воспоминание там для тебя до того, как ты вспомнил? И кто заколдовал это воспоминание так, чтобы ты мог попасть в него? А кто написал профессору Диппету и сказал ему, что ты — Элиас Блэк?       — Понятия не имею, Альфард, — вздохнул Гарри. — Может быть, я сам это всё и сделал? Нет, это тоже ерунда получается; я хотел это сделать только после того, как оказался в прошлом и влюбился в Тома… Да и получилось это у меня только потому, что кто-то уже заколдовал это воспоминание.       — Интересно, как можно наложить заклятие на воспоминание, чтобы кто-то смог проникнуть в него, — задумчиво произнёс Альфард.       — Я думаю, что есть способы, — мягко сказал Том. — Если есть флакон с воспоминанием, маховик времени и какие-нибудь весьма продвинутые знания магии…       — Именно так и сказала Гермиона! — нетерпеливо вмешался Гарри. — Но она думала, что обычный волшебник не сможет этого сделать; это должен быть кто-то чрезвычайно могущественный, кто-то вроде Дамблдора или… тебя, Том.       Альфард повернулся к Риддлу.       — Как думаешь, Том, мог ли ты таким образом заколдовать воспоминание?       — О, да, полагаю, — улыбнулся он. — Ты же знаешь, я неплохо владею магией. Я, наверное, мог бы прямо сейчас вернуться в кабинет Дамблдора и заколдовать воспоминание Гарри, если бы одолжил маховик времени, но это в действительности ничего бы не объяснило. По-прежнему остаётся причинно-следственная петля: я захотел заколдовать воспоминание только потому, что Гарри уже попал в него и влюбился в меня.       — Ох, как же всё сложно, — усмехнулся Альфард. — От одной мысли об этом у меня голова кругом. Мне интересно, не мог бы ты зачаровать другое воспоминание, которое случайно ко мне попало. У меня есть несколько воспоминаний, принадлежавших Регулусу. Он… он, должно быть, знал, что умрёт и хотел запечатлеть своё знание сущности Тёмного Лорда. Я нашёл несколько флаконов. В них есть воспоминания о разговорах Регулуса с Волдемортом. У них, оказывается, было довольно много разговоров наедине, у Тёмного Лорда и моего племянника. Если бы кто-то смог проникнуть в эти воспоминания и пережить их глазами Регулуса, он был бы наедине с ничего не подозревающим Тёмным Лордом…       — Значит, если воспоминание Регулуса будет заколдовано, кто-то, войдя в него, станет им? — Серебристые глаза Тома нетерпеливо сверкнули. — Интересная идея… Тёмный Лорд никогда не заподозрит в нём своего убийцу. Я готов попробовать. Том Риддл против Волдеморта…       — Или, — быстро добавил Гарри, — лучше его убийцей будет тот, кто может читать мысли Тёмного Лорда. Если это должно быть сделано, то это должен быть я. У меня было бы преимущество, Том, так как я могу читать его мысли, а ты нет.       — Да, но у меня, уж прости, больше опыта в убийствах, чем у тебя, любовь моя. Ты так ужасно мягкосердечен, что, скорее всего, закончишь тем, что поцелуешься с Тёмным Лордом вместо того, чтобы убить его.       Гарри пристально посмотрел на Тома.       — Я бы не стал! Ты просто ревнуешь!       Том провёл рукой по волосам Гарри.       — Ревную? Немного, да. Но моё мнение…       — Гхм, — прервала его Джинни. — Лучше бы нам продолжить этот разговор в другом месте. — Она окинула взглядом тихую пригородную улицу. — Драко сказал, что Пожиратели Смерти уже некоторое время присматривают за этим домом.       — Отличная идея, Джинни. — Альфард взял её за руку. — Давайте заглянем в кабинет директора в Хогвартсе. Том, ты сможешь заколдовать воспоминание Гарри, а мы посмотрим на это и хорошенько помучаемся, пытаясь понять все эти временные парадоксы.              Они вчетвером шли по почти пустым, освещённым факелами коридорам Хогвартса. Было уже довольно поздно, и студентов было очень мало. Гарри подозревал, что многие ученики уехали из школы ещё несколько дней назад; в тот день, когда он прибыл обратно в своё время.       Невесомая фигура Кровавого Барона мягко проплыла мимо них.       — Что? — По едва заметному телу Барона пробежала лёгкая рябь. — Но это же невозможно! Я… Я знаю вас всех четверых, но вы не можете быть здесь все вместе, в одно и то же время. Должно быть, я сплю… — И он задремал с озадаченным выражением на своих призрачных чертах.       Они остановились перед дверью в кабинет директора.       — Кислотные леденцы? — с надеждой предложил Гарри, но дверь не поддалась. Конечно, этот пароль сработает, ведь это больше не кабинет Дамблдора.       — Кислотные леденцы? — рассмеялся Том. — Во времена профессора Диппета пароли всегда были очень торжественными и заумными, например, «Chrysopoeia» или «Ein Sof». Но «кислотные леденцы»?       Джинни задумчиво посмотрела на дверь.       — Теперь это кабинет Макгонагалл, Гарри, и я понятия не имею, какой пароль она бы выбрала. Может быть, что-то о кошках?       Гарри на мгновение задумался. Макгонагалл, должно быть, сменила пароль после его последнего визита, когда он спрашивал её об Элиасе Блэке и вечеринке Слагхорна.       — Пунш из лунного цветка? — попробовал он.       К его облегчению, тяжёлая дубовая дверь распахнулась перед ними.       Макгонагалл не было на месте, но в большом просторном кабинете виднелись следы её присутствия. На столе лежало ещё больше книг, чем обычно, клетка Фоукса исчезла, а на подоконнике стояли маленькие комнатные растения, в которых Гарри узнал кошачью мяту.       На стене висел новый портрет; Дамблдор весело помахал им из своей рамы.       — Рад тебя видеть, Гарри! И Вас тоже, конечно, мисс Уизли. Мистер Риддл и мистер Блэк — давно не виделись.       — Вы… Вы, должно быть, удивлены, увидев нас здесь всех вместе, профессор, — прокомментировал эту неожиданную встречу Гарри, всматриваясь в портрет.       Дамблдор смотрел на него поверх своих очков-половинок.       — О, стариков не так легко удивить, Гарри, — прокряхтел он, пряча улыбку за бородой.       — Сэр, неужели это всё Ваших рук дело?       — Что именно, Гарри?       — Примерно неделю назад я попал в воспоминание о прошлом. Это Вы заколдовали его, сэр, чтобы это стало возможным?       Дамблдор покачал головой и добродушно улыбнулся ему.       — Нет, это не я, Гарри. Но я уверен, что Том позаботится об этом.       — Это тот самый, Гарри? — спросил Риддл, поднимая стеклянный флакончик.       Гарри молча кивнул, и Альфард протянул Тому маховик времени.       — Что ж, посмотрим… — Том пробормотал несколько заклинаний на неизвестном Гарри языке.       — Эламский? Неплохо придумано, — довольно отметил портрет Дамблдора. — Я бы сам не додумался до этого.       Гарри внимательно посмотрел на такое знакомое лицо на портрете.       — Вы помните, как встречались со мной в прошлом, сэр? Помните ли Вы, что я когда-то учился в Хогвартсе под именем Элиаса Блэка?       — Ну конечно же, Гарри! Как же я мог забыть такое? — улыбнулся Дамблдор.       — Значит, это Вы были моим таинственным опекуном? Тем, кто написал профессору Диппету и сказал ему, что меня зовут Элиас Блэк?       Дамблдор встретился с его глазами своим твёрдым взглядом голубых глаз.       — Боюсь, что нет, Гарри. Хотя мне нравится имя Элиас.       — Ну вот! Всё сделано! — Том поднял стеклянный флакон. — Теперь это воспоминание должно будет появиться в этом кабинете примерно неделей раньше…       — Я могу об этом позаботиться, — промолвил Альфард, протягивая за склянкой руку. — И, думаю, что я смогу написать письмо профессору Диппету; в нём сообщу ему, что в Хогвартс приедет Элиас Блэк, и отправлю его за несколько дней до того, как Гарри прибудет в прошлое…       — Хорошая мысль! — Дамблдор одобрительно кивнул. — И не забудьте распорядиться, чтобы его школьный чемодан тоже послали в Хогвартс!       — Но я всё равно не понимаю, как всё это работает, — вздохнул Альфард. — Если мы изменим прошлое, сделав его таким, каким оно должно быть, чтобы случилось настоящее, мы просто создадим бесконечную петлю во времени; круг без начала и конца.       — Вы знаете, я часто спрашивал себя, что было первым — феникс или пламя, — усмехнулся Дамблдор. — О, дверь! Кто-то идёт сюда.       Дверь кабинета распахнулась, и сердце Гарри подпрыгнуло в груди, когда вошли две знакомые фигуры. Макгонагалл и Слагхорн. Теперь уже слишком поздно прятаться — интересно, как они отреагируют, увидев Тома и Альфарда здесь, в этом времени?       — Мне очень жаль, но я не уверена, что чувствую по этому поводу, Гораций, — сказала Макгонагалл несколько раздражённо, входя в кабинет. — Я, конечно, понимаю Ваш интерес к коллекции книг профессора Дамблдора, но, думаю, что они скорее должны остаться в этом кабинете.       — Но, Минерва, дорогая моя, я совершенно уверен, что Альбус хотел бы, чтобы я… — начал было Слагхорн свои причитания и остановился, как вкопанный.       Оба профессора на мгновение застыли и уставились на нежданных гостей.       — Том? — Слагхорн схватился за грудь, как будто у него случился сердечный приступ. — О, Мерлин благой! Том? Это ты? Но как это возможно?       Макгонагалл пришла в себя первой.       — Я не знаю, как это возможно, но я знаю, кто он. — Она выхватила палочку и направила её на Тома. — Гарри! Джинни! Отойдите от него, сейчас же! Отойдите назад!       — Я бы на твоём месте этого не делал, Минерва, — раздался голос с портрета.       Макгонагалл взглянула на изображение Дамблдора.       — Как это не делал? — возразила она. — Это Том Риддл, Альбус. Гарри, отодвинься от него — мне нужно чётко прицелиться.       — Не думаю, профессор, что я это сделаю, — выпалил Гарри и встал перед Томом, прикрывая его собой.       — Гарри! Что ты делаешь? — раздражённо простонала Макгонагалл. — Гарри, это же Тот-Кого-Нельзя-Называть! Просто сейчас он выглядит немного по-другому, но я знаю, кто он. Отойди от него, Гарри!       — Подождите… Альфард Блэк? — хрипло прошептал Слагхорн. — Минерва, теперь я узнаю другого. Это Альфард Блэк, брат Сигнуса и Вальбурги Блэков. Но он умер много лет назад… Как он может быть здесь с Гарри Поттером и Джинни Уизли? Это бред какой-то! Я сплю, наверное…       — Ну всё, мне это надоело! — Джинни решительно направила свою палочку на Макгонагалл. — Обливиэйт! — Она повернула палочку к Слагхорну и повторила заклинание прежде, чем он успел среагировать.       — Отличная работа, мисс Уизли! — усмехнулся портрет Дамблдора.       Джинни посмотрела на двух профессоров, которые стояли неподвижно и безучастно смотрели вперёд.       — Ох, Мерлин. Надеюсь, я всё верно сделала. Я никогда раньше не произносила этого заклинания. Надеюсь, что я не причинила никакого необратимого ущерба их памяти.       — Я уверен, что ты всё сделала правильно, Джинни, — сказал Альфард, схватив её за руку. — Давай уйдём отсюда, пока они не пришли в себя и не обнаружили нас здесь снова, хорошо?       — Передайте мои наилучшие пожелания моему «я» в прошлом, — весело крикнул Дамблдор им вслед, когда они направились к двери. — Ах, старые добрые времена! Иногда мне так хочется вернуться назад во времени и снова увидеть эту ужасную рождественскую пантомиму. Ах, какая это была забавная катастрофа! — добавил портрет и смахнул слёзы смеха со своих морщинистых щёк.       Гарри обернулся в дверях.       — Но почему же? Что там случилось, профессор?       — У нас нет на это времени, Гарри. — Том вытащил его за дверь. — Альфард прав — Макгонагалл и Слагхорн могут прийти в себя в любую минуту.       — Но я хочу узнать, что случилось…       — Тогда мы просто должны вернуться и посмотреть сами, не так ли?              — Вот ты где, Элиас! — просиял Абраксас, когда Гарри на ужине опустился рядом с ним за стол Слизерина. — А чем ты занимался весь день?       — О… — задумался Гарри, взяв себе жаркое и овощи и внезапно почувствовав сильный голод. — Да так, то да сё. Гулял с Томом Риддлом. — Забавно, каким голодным становишься, когда путешествуешь во времени и проживаешь лишние полдня между обедом и ужином.       — Неужели? — Брови Абраксаса взлетели вверх. — Но ведь дождь шёл! Если ты простудишься и пропустишь следующий матч по квиддичу, я буду считать Риддла лично ответственным за это.       — Кстати, о квиддиче… — Орион взглянул на зачарованный потолок зала. — Мне кажется, дождь прекратился. Мы можем зажечь факелы и потренироваться часик после ужина.       — Не говори глупостей, Орион, — покачал головой Сигнус и потянулся за картошкой. — Ты же знаешь, что учителя не разрешают нам играть на улице в темноте.       — Всё, что нам нужно — это разрешение от одного из них, — усмехнулся Абраксас. — Я бы сам попросил Слагхорна, но он немного не в духе последнее время. Элиас, почему бы тебе не попросить Риддла? Ты ведь ему нравишься.       Гарри взглянул на учительский стол, за которым сидел Том, погружённый в беседу с дородным Слагхорном. Да, я думаю, что действительно нравлюсь ему. Эй, Том, я бы хотел поиграть в квиддич со своими друзьями! Том на мгновение поднял глаза и улыбнулся.       Когда ужин закончился, он небрежно прошёлся мимо стола Слизерина, направляясь к выходу.       — Абраксас, дождь кончился, — обратился он к Малфою. — Почему бы тебе не взять свою команду на небольшую тренировку? На улице темно, но вы можете использовать магию, чтобы зажечь факелы. Своё разрешение я даю.       — Правда? — просиял Абраксас. — Ого, спасибо. Нам даже не нужно было спрашивать. А вы молодец, профессор. Только выходим тихо, чтобы гриффиндорцы не заметили нас и не задумали бы то же самое.       — Не волнуйся, я попытаюсь отвлечь капитана Гриффиндора… — промолвила Араминта, поймав взгляд Джона Люпина на другом конце зала.              — Интересно, что такого Араминта нашла в Люпине, — пробормотал Сигнус, когда они вышли на освещённое факелами поле для квиддича.       — Она говорит, что у него есть какой-то животный магнетизм, — поморщилась Друэлла, собиравшаяся поглазеть на тренировку. — Правда, не могу сказать, чтобы я это замечала.       — Ах, никогда не стоит недооценивать животный магнетизм. — Орион поставил коробку с мячиками на тёмную землю. — Иногда это сводит дам с ума. Говорю исключительно из собственного опыта.       — Я слышала, что у себя дома Люпин встречался с одной маггловской девушкой, — присоединилась к ним Эйлин Принц. — По-видимому, его соседкой. Вы можете себе представить свидание с магглом? — поморщилась она.       Гарри вздохнул про себя. Однажды ты тоже будешь встречаться с магглом, Эйлин, и не очень приятным. Интересно, может быть, маггловская подружка Люпина — это мать Римуса? Конечно, эта нелепая интрижка между Джоном Люпином и Араминтой скоро закончится? Как только она скажет, что думает об охоте на магглов, он, скорее всего, с криками убежит прочь. По крайней мере, я на это надеюсь.       — Готов, Элиас? — Орион вынул из футляра трепещущий снитч.       — Готов, — усмехнулся Гарри.       Полёт в холодном вечернем воздухе оказался просто фантастикой. Немного трудно было разглядеть снитч при свете факелов, но Гарри позволил своим инстинктам взять верх, и он ловил маленький золотой шарик снова и снова, уклоняясь от бладжеров, которые отбивали Сигнус и Орион. Тиберий Маклагген был превосходным охотником, как и угрюмый темноволосый мальчик по имени Мордред Нотт. Светловолосый Аллоизий Эйвери был не так хорош, но Маклагген и Нотт компенсировали это.       Краем глаза Гарри заметил, что к полю кто-то приближается. Он почти надеялся, что это будет Том, но это был всего лишь Слагхорн. Гарри слегка удивился: он никогда не принимал его за любителя квиддича.       — Элиас! Элиас Блэк! — позвал его Слагхорн.       Гарри вздохнул и опустился на землю.       — Да, профессор?       — Я вижу, Вы отлично играете в квиддич. — Слагхорн бросил на него одобрительный взгляд. — Вы очень талантливый молодой человек, Элиас. Простите, что прерываю вашу игру, но у меня есть для Вас приятный сюрприз. В замке Вас ждёт посетитель.       — Посетитель? — Гарри непонимающе посмотрел на профессора зелий. Он даже представить себе не мог, кто бы мог быть его гостем.       — Да, мой дорогой мальчик. Сигнус, будь добр, отнеси вещи Элиаса для квиддича обратно в замок. Я знаю, что Вы не ожидали увидеть его здесь в середине семестра, но он сказал мне, что случайно путешествовал в этом районе, поэтому, естественно, он захотел остановиться здесь и увидеть Вас.       — Кто он?       — Ах, — загадочно улыбнулся Слагхорн. — Я же говорил, что это будет сюрприз. Ну конечно же, это Ваш опекун! Он ждёт Вас в кабинете директора.       — Мой… опекун? — моргнул удивлённо Гарри. — Здесь? В кабинете директора? Но как это может быть? — Но ведь моего таинственного опекуна не существует, не так ли? Альфард написал письмо директору школы и распорядился, чтобы мой чемодан доставили сюда. Я думал, что опекун был просто необходимой выдумкой, чтобы придать достоверность письму Альфарда. А он, оказывается, настоящий? Настоящий человек? И он здесь? У него голова шла кругом.       Гарри отчаянно пытался представить себе, кто же может ждать его в замке, но в голове у него всё смешалось. Мой опекун… Может ли это быть Сириус? Нет, Сириус всё ещё мертв. Может быть, это Сириус из другого будущего, Сириус, который никогда не был за завесой?       — Ваш опекун весьма приятный джентльмен, — тихо сказал Слагхорн, ведя Гарри к замку. — Можно без сомнения сказать, что он человек утончённых вкусов. Он, должно быть, был довольно красивым мужчиной до того несчастного случая.       — Несчастного случая?       Слагхорн вздохнул.       — Бедняга, быть таким изуродованным… — помрачнел он и вздрогнул.       В голове у Гарри всё смешалось ещё больше. Грозный Глаз Грюм? Это он посетитель из будущего? Нет, никто в здравом уме не назвал бы грубого одноглазого, одноногого Грозного Глаза «человеком утончённых вкусов».       Он сдался и в полной растерянности последовал за Слагхорном в кабинет директора.       — А, ты нашёл его, Гораций! — приветствовал их сияющей улыбкой профессор Диппет. — Мой дорогой Элиас, я только что имел удовольствие познакомиться с Вашим опекуном. Такой очаровательный человек! Он, естественно, очень хочет Вас видеть, мой дорогой мальчик.       Гарри перевёл взгляд на фигуру в плаще, сидящую в одном из удобных кресел директора. Мужчина встал и подошёл к нему, откинув капюшон, который частично закрывал его лицо.       — Наконец-то! — мягко прозвучал его голос. — Ты даже не представляешь, как мне не терпелось увидеть тебя, Элиас.       Гарри недоверчиво уставился на знакомое лицо.       Это был Волдеморт.