Убить тебя поцелуем

      Гарри с минуту стоял неподвижно, глядя на скрюченное тело на полу. Тёмный Лорд выглядел странно невинным в своей смерти; его глаза были закрыты, и теперь было легко представить, что они были серыми, а не алыми. Жестокость, которая преследовала его черты, больше не была видна в мягких линиях ангельского лица. Холодный лунный свет, льющийся в окно, отливал серебром на его тёмные волосы. Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание. Убийство. Теперь я совершил убийство.       Я пошел по твоим стопам, Том. Сегодня я совершил убийство в доме Риддлов. Сегодня я совершил убийство в Литтл-Хэнглтоне. Сегодня я убил лишнего…       Гарри склонился над неподвижным телом, провёл пальцами по посеребренным луной волосам и крупно вздрогнул. Ты был всего лишь тёмным сновидением из будущего, которого никогда уже не будет… Затем он нежно поцеловал его в холодные губы и заплакал.              Лицо Гарри всё ещё было мокрым от слёз, когда минуту спустя Том осторожно поднял его с пола в кабинете Дамблдора и смахнул капли с щёк тёплыми руками. В следующее мгновение Гарри почувствовал, как ещё одна, более холодная ладонь с трепетом прильнула к его лицу.       — Ты всё сделал правильно, любовь моя, — чуть слышно заверил Том.       Гарри поднял глаза и посмотрел ему в лицо, прекрасное от румянца и жизни, что горела на нём. Но в его памяти всё ещё оставалось запечатлённым спокойное, бледное лицо Тёмного Лорда из дома Риддлов. Гарри обнял Тома и в отчаянии прижался к нему.       — Я убил Волдеморта, — прошептал он.       — Ну конечно же, дитя моё. — Волдеморт говорил мягко, его голос странно успокаивал.       — Я выстрелил в тебя убивающим проклятием, точно так же, как ты однажды выстрелил им в меня, — Гарри изо всех сил старался говорить спокойно. — И всё же мы оба ещё здесь… Так или иначе, мы оба пережили смертельное проклятие…       — Да, Гарри, — Тёмный Лорд мрачно склонил голову. — Мы всё ещё здесь, ты и я.       — Спасибо тебе, Элиас, — тихо произнес рядом с ним Альфард Блэк. Его лицо было бледным, но тёмные глаза сияли. — Может быть… можно мне теперь вернуть маховик? Я очень хочу увидеть некоторых людей.       — Да, конечно. — Гарри передал его Альфарду. — Дай мне знать, как… как всё обернулось, ладно?       Альфард молча кивнул и направился к двери.       Тут Дамблдор оторвался от своей работы.       — Спокойной ночи, мистер Блэк.       — Спокойной ночи, профессор. Спасибо, что одолжили нам Омут памяти.       — Всегда пожалуйста, мистер Блэк, — улыбнулся Дамблдор. — О, и если это не слишком Вас затруднит, не могли бы Вы одолжить мне это маленькое устройство на некоторое время? Мне кажется, я тоже должен позаботиться о некоторых вещах.       — Конечно, профессор. — Альфард с любопытством взглянул на него, но Дамблдор уже снова погрузился в работу.       Блэк ушёл, и Гарри устало опустился в одно из кресел Дамблдора. У него всё еще кружилась голова. Том сел на пол перед ним и положил голову ему на колени, а Гарри снова и снова проводил пальцами по его мягким кудряшкам. Дамблдор взглянул на него с лёгкой улыбкой, но ничего не сказал.       — Интересно, найдет ли Альфард Регулуса живым в будущем, — вздохнул Гарри.       — О, я думаю, что так и будет, Гарри, — оживившись, сказал будущий директор школы. Он встал из-за стола и ткнул пальцем в маленькую кучку пепла, оставшуюся на дне клетки Фоукса. Что-то шевельнулось в ответ, и через мгновение из пепла высунулась маленькая грязная птичья голова. Дамблдор нежно погладил крошечную птичку пальцем и усмехнулся, когда птенец прильнул к пальцу. — Видишь, он узнаёт меня, как и всегда. — Тощая птичка осторожно забралась ему на руку. — О да, Гарри, я думаю, что Альфард найдет будущее полным неожиданных чудес. Но с чем именно он столкнётся в будущем, предсказать сложно.       — Мои родители? — Гарри на мгновение закрыл глаза и попытался представить их там, в будущем, живыми и здоровыми. — А Сириус Блэк? Я думаю, что Сириус всё так же будет лучшим другом моего отца. Они будут смеяться и дразнить друг друга, а моя мать улыбнётся и покачает головой… — Тепло этой мысли начало прогонять холод, образовавшийся в его душе после посещения Литтл-Хэнглтона.       — А как же ты, Гарри? — Том поднял голову, и его серебристые глаза встретились с глазами Гарри. — Я думаю, ты захочешь остаться с ними в будущем, не так ли? И что насчёт нас с тобой?       Гарри с удивлением осознал, что никогда по-настоящему не представлял себя вернувшимся в восстановленное будущее и живущим с родителями.       — Я никогда об этом не думал, Том. Я ещё не знаю, будем мы жить в будущем или останемся здесь. Конечно, я хочу часто видеться с родителями и узнавать их, но моё место рядом с тобой.       — Возможно, — тихо сказал Волдеморт, — ты обнаружишь, что в будущем есть ещё один Гарри, уже живущий с твоими родителями?       — О. — У Гарри закружилась голова. — Может быть, так и будет… Как об этом непривычно думать! Ещё один я, ещё один Гарри Поттер, который вырос любимым своими родителями и крёстным, в мире без Тёмного Лорда? — Он на мгновение задумался. — Но это же… этот другой Гарри, он ведь не будет на самом деле мной, правда? У него не будет моих воспоминаний — или будет?       Том нежно поцеловал его в губы.       — Возможно, ему будут сниться странные сны о призрачном Тёмном Лорде, которого он никогда не видел. И, возможно, он почувствует странное желание, шевельнувшееся в его сердце, хотя никогда не узнает, почему…       — Но я всё равно не понимаю, как всё это стало возможным, Том, — смущённо покачал головой Гарри. — Что заставило меня изначально вернуться назад во времени и влюбиться в тебя? Я нашёл зачарованное воспоминание, но оно оказалось моим собственным воспоминанием, моей собственной памятью о том, что я ещё не испытывал. Что заставило меня вспомнить события, которых никогда не было?       Добрые голубые глаза блеснули за стёклами очков Дамблдора. Будущий директор Хогвартса на мгновение отложил перо и лучезарно улыбнулся трём своим гостям.       — Отличные вопросы, Гарри! Что заставило тебя вспомнить, как ты любил Тома до этого? Возможно, та же самая сила, которая заставит невредимого Гарри из будущего видеть сны о Тёмном Лорде, которого не существует в его мире… Наши сердца не знают причин. Но они обладают собственной мудростью; иногда они могут чувствовать истины, которые находятся за пределами того, что может постичь наш разум. — Он нежно погладил Фоукса по голове, и птенчик радостно запел в ответ. — А что было раньше — феникс или пламя? Этот вопрос не имеет никакого смысла, Гарри, ибо феникс и пламя — суть одно и то же, навечно связанное вместе. Так же, как ты с Томом…       Гарри устало потёр лоб.       — Возможно, моя подруга Гермиона была права насчёт волшебников, которые вмешиваются во время… Погодите, но ведь точно так же говорил и Альфард, не так ли? Интересно, от него ли она это услышала? Нет, этого не может быть; она сказала это задолго до того, как я встретил Альфарда… — Он почувствовал, что у него начинает болеть голова от этих мыслей.       — Пойдём, Гарри. — Том осторожно взял его за руку. — Уже очень поздно. Тебе нужно отдохнуть. Да и отвлекаем мы профессора Дамблдора от его работы. Мы и так уже отняли у Вас много времени, профессор.       — Ах, да. У меня действительно есть несколько дел, которыми нужно заняться, — добродушно улыбнулся им Дамблдор.       Гарри, Том и Волдеморт молча шли по пустынным коридорам. Было уже очень поздно, и они никого не встретили, кроме переливающейся жемчужной фигуры Почти Безголового Ника, который бросил на Волдеморта насмешливый взгляд.       — А, Почти Безголовый Ник, всё такой же неопределившийся, как и всегда, я вижу? –съехидничал Волдеморт, сверкнув глазами. — От какой странной болезни Вы страдаете, сэр — почти безголовость! Мне всегда было интересно, как можно быть почти безголовым. Человек обычно либо безголов, либо нет.       Сэр Николас на мгновение завис перед ними в воздухе, разглядывая троих со странным выражением на неосязаемом лице. Затем он издал тихий хриплый смешок.       — Я не думаю, что Вы находитесь в том положении, чтобы читать мне лекции о парадоксах, сэр!       — Возможно, — улыбнувшись, тихо сказал он.       Когда они подошли к двери Тома в учительском крыле, Волдеморт остановился.       — Спокойной ночи, мой сладкий убийца. — Он слегка коснулся губами шрама Гарри. — Рад был познакомиться, мой дорогой. Возможно, когда-нибудь мы снова встретимся.       — Так ты уезжаешь? — Том удивлённо посмотрел на него. — Но… Но я всё ещё многого не понимаю в тебе. Во мне. В нас…       — Я думаю, что так будет лучше, Том, — едва заметно улыбнулся Волдеморт. — Для тебя. И для Гарри тоже. Сегодня ночью я вернусь в покои Горация, а утром уеду. Думаю, визит мистера Гонта подошёл к концу. Я убедился, что мой подопечный — моя душа — находится в лучших руках из всех возможных.       Гарри нерешительно протянул руку и потёр грубую ткань его чёрной мантии.       — Я думаю, что буду скучать по тебе.       Волдеморт задумчиво посмотрел на него своими тёмно-серыми непроницаемыми глазами.       — Но ведь я буду здесь, дорогой мой. Истинный Том Риддл, более цельный и незапятнанный, чем тот человек, которым он стал позже. Том — это я, Гарри. Или очень близкая ко мне сущность, как, без сомнения, выразился бы наш благородный призрачный друг.       Том долго смотрел на Волдеморта. Затем он прошептал как бы про себя:       — Ты — это я, ведь так? — После некоторого колебания он мягко добавил: — Ну, поскольку это твоя последняя ночь здесь, мистер Гонт, я чувствую, что было бы слишком жестоко отослать тебя обратно к Горацию… Особенно в свете того, что мы до сих пор не знаем, куда делась последняя склянка с амортенцией… Мерлин знает, что Волдеморт уже достаточно натерпелся и за одну ночь. Ты можешь остаться на ночь в моих комнатах.              Волдеморт с лёгкой улыбкой оглядел просторные покои Тома.       — Ах, очень мило! Вы хорошо потрудились, профессор Риддл! — Он окинул взглядом большую чёрную кровать с пологом на четырёх столбиках, застеленную серебряным покрывалом, книжные шкафы, заполненные старинными книгами, и бледной рукой коснулся корешков нескольких томов на полке. — «Цветы зла»? Я хорошо их помню. Хм, пожалуй, тебе стоит придерживаться более здоровой литературы, Том. Кстати, у тебя всё ещё остался твой старый дневник? Тот, который ты хранил, когда был ещё студентом?       Том на мгновение заколебался, затем подошёл к комоду и вытащил из одного из ящиков тетрадь.       — Вот, держи. Мой дневник детства. Я вложил всю свою душу в его страницы, как и многие молодые люди. — Он бросил помятый старый дневник в руки Волдеморта.       — Но таких основательных людей, как ты, Том, очень мало, — рассмеялся он и принялся листать страницы. — Интересно… О стольких вещах я успел забыть… Но эту надпись на форзаце я узнаю: «Я — Лорд Волдеморт». — Он бросил быстрый взгляд на побледневшего Тома.       — Я уничтожил этот дневник. — Том и Волдеморт обернулись на звук голоса Гарри. — В Тайной комнате. На втором курсе.       — Как ты это сделал? — нахмурился Волдеморт. — Как, во имя Мерлина, простой ребёнок мог уничтожить его?       — Клыком василиска, — вспыхнул Гарри. — Перед этим убив его.       — Что ты сделал? — Волдеморт выглядел одновременно озадаченным и заинтригованным.       Том тихонько выругался.       — О, Мерлин, василиск! Он ведь всё ещё там? Мне нужно что-то с этим делать. Я уничтожу его утром, и этот проклятый дневник тоже.       — Уничтожить дневник? Ты готов убить свою собственную душу, Том? — тихо спросил Волдеморт.       — Моя душа прямо здесь, рядом со мной. — Том крепко обнял Гарри и поцеловал его в лоб.       Волдеморт некоторое время смотрел на них с бесстрастным выражением лица.       — Значит, ты доволен своей жизнью, профессор Риддл? Неужели в тебе нет той части, что жаждет быть кем-то большим?       Гарри неуверенно взглянул на Тома, но тот только рассмеялся.       — Кем-то большим? Ты — Волдеморт, ужасный Тёмный Лорд, который оставил Гарри его шрам. Я — Том Риддл, друг и любовник Гарри. Я ни за что не хотел бы быть тобой. Но, может быть, это в тебе есть какая-то часть, которая жаждет быть кем-то большим? — со смешком добавил Том.       — Кем-то большим, чем Тёмный Лорд? — Волдеморт скривил губы в лёгкой иронической улыбке. — А что может быть больше, Том?       — Может, покажем ему, Гарри? — повернулся тот к Поттеру со странным блеском в серебристых глазах.       Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы всё понять. Но когда Том взял его за руку и подвёл к кровати с балдахином, он вдруг покраснел.       — Том, ты же не серьёзно…       — О, но что такого? — прошептал Том ему в губы.       — Прямо перед ним?       — М-м-м… — Том смял его губы в жёстком, настойчивом поцелуе.       Гарри неуверенно взглянул на Волдеморта. Тёмный Лорд стоял неподвижно, не сводя глаз с лица Гарри. Было ли это всего лишь игрой воображения Гарри, или же на его бледных чертах появился намёк на цвет? Гарри густо покраснел и всё же ответил на поцелуй Тома. Глаза Волдеморта, эти тёмно-серые глаза, взгляд которых он не сводил с него… Гарри уткнулся лицом в шею Тома и вздрогнул. Дыхание Риддла участилось, и Гарри чувствовал его бешеное сердцебиение напротив своей груди. Неужели сейчас и твоё сердце бьётся быстрее под этой твоей мантией, мой Тёмный Лорд?       Гарри и Том вместе повалились на кровать, срывая друг с друга одежду, шаря пальцами по горящей коже — и всё это под тёмным непроницаемым взглядом. Том медленно, томительно раздевал Гарри, целуя каждый дюйм его кожи, выныривающей из ткани его одежды, утверждая на неё право своим ртом. Глаза Тома потемнели от желания и стали такими же тёмными, как у Волдеморта, а на его щеках разгорелся лихорадочный румянец. У Гарри перехватило дыхание. Том; прекрасный, восхитительный Том… Здесь, в тепле моих рук, и там, наблюдающий в гипнотическом молчании…       Заниматься любовью с Томом всегда было жарко, порочно и сладко, но быть с Томом при наблюдающим за этим Волдемортом оказалось выше всяких ожиданий. Каждый тихий звук удовольствия, срывавшийся с их губ, усиливал ту тёмную, безумную тоску, пульсацию которой Гарри чувствовал от другого, более мрачного Тома. Поглощённый желанием в двух парах серых глаз, отбросив всякий рассудок и стыдливость, Гарри сорвал с Тома одежду и начал водить руками по тёплой коже, скрывавшейся под ней. Он слегка повернул голову, и его глаза на одно долгое мгновение встретились с глазами Волдеморта. Его ладони нашли уже совсем твёрдый член Тома, и от этого прикосновения с губ его возлюбленного сорвался сдавленный крик. Ты тоже это чувствуешь? Интересно, ты так же твёрд сейчас, как Том, под складками своей мантии?       — Сейчас, Гарри. Сейчас, — спешно прошептал Том, отчаянно толкнул его на серебряные простыни и накрыл его руки своими, одновременно раздвигая ноги коленом. Гарри увидел, как расширились глаза Волдеморта, когда Том прошептал то заклинание; он почувствовал, как тёмная тоска с новой силой тянется к нему; к ним. Том вонзился в него, сорвав с губ Гарри бессвязный вскрик. В комнате послышалось лёгкое движение, Гарри поднял глаза и встретился взглядом с Лордом. Гарри сдался этому тёмному взгляду; он отдался телу Тома и глазам Волдеморта. Он падал, летел, подхваченный великолепным чёрно-серебряным ветром, и чёрный с серебряным были в нём единым целым. Как он может стоять там так бесшумно? Нет, он не сможет этого вынести. В любой момент он может подойти сюда и прижаться своими холодными губами к моей коже… С губ Гарри сорвался очередной стон. Но Волдеморт не двигался и ничего не говорил; он просто стоял там, молча, и его глаза всё так же были устремлены на Гарри и Тома.       Том уже не сдерживал криков удовольствия, но Волдеморт всё молчал. Однако теперь сознание Гарри заполонили мысли Тёмного Лорда. Он хочет меня. Больше, чем он жаждет власти; больше, чем жаждет бессмертия. Он хочет меня. Он хочет нас. Я чувствую, как его желание сливается с желанием Тома, становится с ним единым целым…       — Я люблю тебя, Том, — бессвязный крик Гарри на парселтанге, наконец, вызвал тихий стон в другом конце комнаты. Через мгновение пришли к пику и Том с Гарри, разразившись змеиными шёпотом и вскриками.       — Любовь моя… — Том прижался к его лбу в заполошном поцелуе.       Тут послышался лёгкий шорох, похожий на движение мантии. Гарри поднял веки и увидел тёмные глаза совсем рядом. Он протянул руку, нащупав грубую ткань.       — Тебе лучше снять её, — прошептал он.       Глаза Волдеморта казались чёрными на фоне бледного лица.       — Тёмный Лорд никогда ни перед кем не раздевается, мой прекрасный убийца.       Гарри и Том на мгновение переглянулись, затем протянули руки к одетой в тёмное фигуре и потянули её вниз на кровать.       — В таком случае, — выдохнул Гарри в бледную щёку, — ты больше не будешь Тёмным Лордом.