Главная шутка слизерина

— Прости, я…

Дальнейшие слова этого хорька были для нее пустыми и ненужными. С чего он вообще решил прийти к ней в гости и просить прощения, пока её дорогой и горячо любимый муж в командировке. Рон устроился Мракоборцем в Министерство магии и его, вместе с Гермионой, ожидали вечные вызовы и командировки. Война закончилась, но все было ей пропитано до сих пор: вечная нехватка сотрудников; заново восстанавливающийся хогвартс; волшебники с печальными лицами, без огонька в глазах. И война оставалась в самом поганом для них месте, в их сердцах. Оно трещало по швам, отдаваясь комом в горле и бессонными ночами, в которых было страшно лечь спать, ведь снова приснится тот кошмар, который они испытали. Рон был чем-то родным и приятным. Совсем не идеал, но так тщательно старающийся ради нее. Он даже успел прочесть пару магловских книг, в попытках отвлечься и отвлечь её саму от безумия, что с каждым днем накрывало все сильнее. Так называемый «отходняк» продолжался уже довольно длительное время. Даже спустя пять лет. А он, весь такой холеный, с серыми невозмутимыми глазами, даже не попробовавший магловский чай, скорее всего, брезгуя или боясь отравиться, сидел перед ней и извинялся. Помнил ли он всю ту боль, что принес её сердцу, ранее такому молодому и воспринимающему все в штыки. Глаза Гермионы пылали яростью. Она помнила, как Малфой смеялся над ней все эти пять лет в школе. Хогварц был таким радушным приятным, если бы не вечные издевательства слизеринских дряней. Гриффиндорка была умной не только потому, что была всесторонней личностью. У нее была острая необходимость научиться отбиваться от различных неприятных заклятий, из-за которых периодические посещения мадам Помфри были ежедневной рутиной. И все из-за одного маленького Малфоя. А может, ему жаль из-за того, что он, вместе со своей семейкой, прислуживали Волдеморту. До сих пор, даже произнося внутри его имя, разум на подсознании боялся внезапной атаки. Войну и вправду не забыть. Как и обиды. Даже детские. — Оставь свои извинения, я ведь главная шутка слизерина, да, Малфой? — О великий Мерлин, Грейнджер… — Уизли, Малфой. Между ними стояла долгая и мучительная тишина. Гермионе хотелось поскорее свернуть эту недопопытку раскаяния и засеть со своей любимой книгой и горячим кофе у камина. — Уходи прочь. — Ты даже не послушала меня. Он резко встал из-за стола и горячий чай с кружкой были опрокинуты на пол. Хорошо, что у нее есть палочка. Незапланированная уборка не входила в её планы, а то этот Малфой Мерлин знает, какой фокус еще может выкинуть. Их «уютное гнездышко» с Роном было небольшое, в одной из волшебных деревушек, маленький домик. Шотландия не отличалась благоприятным климатом, но магия помогала в любом деле, поэтому у них всегда было тепло, даже без помощи камина. Когда бывший пожиратель вошел в прихожую, то выставлять его было неприлично. Тем более, он сказал, что это по делам министерства. Но вряд ли он стал извиняться по причине в отказе её перевода на новую должность. Это было лишь формальностью, и Гермиона была уверенна в своем новом месте. — Я люблю тебя, ты не понимаешь, все эти годы… — Прекрати сейчас же! Его дыхание было сбитым, а лицо красным от злости. Драко начал подходить все ближе к вставшей из-за стола, подобая собеседнику, Миссис Уизли. Палочка была направлена резко в лицо волшебника по ту сторону стола. Ей не нужны проблемы. — Ты можешь простить меня, я ведь не просто так пришел, — он проговаривал каждое слово так, будто сейчас задохнется, — просто прощение Грейнджер. И выслушай мое предложение. — Какое еще к черту предложение, ублюдок, — да, в ответ пошли совсем не высокопарные речи о морали, этим она насытилась еще в годы своей молодости. Спасибо Дамблдору. — Заткнись и выметайся. Всё случилось быстро. Мгновения и он успевает быстрее, чем Гермиона произнести заклинание и она одна, без своего оружия. Сейчас она обычная магла перед ним. Мозг начал решительно искать выход, перебирать все варианты ухода из этого места, вспоминать, куда недавно положила ножи. Главная цель — выжить. — А сейчас, ты, моя милая, — он начал растягивать слова, прямо, как в довоенные годы, подобно манере речи своего отца, — садишься на стул и не двигаешься. У меня есть парочка агентов, которые следят за твоим муженьком Уизли. И поверь, скажи я сейчас вслух одно очень конкретное слово и больше улыбки этого рыжего предателя крови ты не увидишь. Слезы инстинктивно начали литься из карих глаз. Тремор на руках становился всё сильнее. А Гермиона в панике послушно выполняла команды Малфоя, потому что знала теперь точно, этот сумасшедший не шутит. Теперь она ненавидела себя. Почему согласилась впустить его. Зачем разговаривала с ним. Ей определенно это всё не нравилось. Попахивало магический вмешательством в ее разум. — Молодец, Герми. Он сел напротив, все также прямо на нее направляя палочку, а в другой руке крутя уже ее собственную. — А теперь, подписываешь эту бумагу, — на столе перед бывшей участницей войны появился лист, где большими буквами было написано: «договор», — кровью. Живо. Я не шучу. Голова начала кружиться. Ей было страшно читать, какие условия мог внести в их «соглашение» этот маньяк. Выбора не было. Надрез на руке сделал Малфой благодаря палочке, без предупреждения. Было больно, и девушка скривилась, еще в ожидании чуда. Может сейчас она проснется этого жуткого сна и все кончится? — Я сказал быстрее! Крик заставил Гермиону вздрогнуть, а затем быстро притронуться пальцем к неприятной, противной взору в данный момент бумаге. Договор быстро исчез, словно его здесь никогда и не было. — Поздравляю вас, Гермиона, вы супруга самого влиятельного мага Англии. Драко Малфой к вашим услугам, дорогая. Победоносная улыбка красовалась на его губах.

Это точно кошмар.