Вишнёвое пиво

Алкоголь течет по венам, будоража кровь. Связать мысли во что-то одно становится просто невозможным. В голове только одно — его губы. Такие манящие, сладкие, точно как вишневое пиво на них же. Он точно заметил. Он прекрасно видит, что Донпё хочет его поцеловать и лишь издевается то облизывая, то прикусывая свои губы. Садист, противоречащий сам себе. Именно он всегда говорит что они лучшие друзья словно папочка с сыном. Чёртово «папочка». Но почему именно сейчас Сыну пожирает его хищным взглядом и манит своими шикарными бёдрами, просто созданными для того, чтобы на них сидели сверху? Желание впиться в губы напротив до посинения, до металлического привкуса становиться с каждой секундой лишь сильнее, а выпитый алкоголь всеми силами пытается подтолкнуть к действиям. — Хочешь поиграть? — хриплый голос, от которого мурашки бегут по всему телу, а внизу живота всё скручивается в тугой узел. Это вызов. Донпё это прекрасно понимает. Это видно по взгляду Хана. У младшего глаза загораются в бешеном азарте с добавлением блаженной ухмылки на лице, а в голове нет даже одной мысли о сопротивлении. Он уже знает, что согласится на всё. — А во что? — Правда или действие? — Действие! — без секунды раздумий говорит Сон и смотрит в ответ с таким же вызовом. Он ему ни за что не проиграет! — Обними меня, Донпё-я, мой маленький сыночек. Мне так не хватает твоего тепла последнее время~ Донпё прыснул и закатил глаза. Это слишком просто. Это правда всё, что он хочет? И опять этот «сыночек». Сон решает исполнить это немного по своему. Он встанет со своего места и решает сесть на колени к Сыну. От выпитого алкоголя и резких движений его немного ведет в сторону. Ещё чуть-чуть и он с грохотом бы упал на пол, если бы не сильные руки Хана, схватившие его за ягодицы и придвинувшие ближе. Так близко, что дыхание смешалось, а губы были в миллиметре, соприкасаясь с каждым вздохом. Донпё чуть отодвигает голову, а всем своим хрупким телом прижимается к старшему, руками обхватывая шею. Сыну смотрит младшему в глаза и не может оторваться от шаловливого блеска в глубине темных омутов. Руки сползают на бедра, одетые в эти чертовы узкие джинсы, которые не давали Хану все это время покоя, и с силой сжимают их. У младшего сбивается дыхание, а воздух резким вдохом через нос с тяжестью попадает в легкие. Красивые пухленькие губы Донпё приоткрываются в паре сантиметров от губ Хана, опаляя их горячим дыханием с привкусом выпитого алкоголя. Раздаётся тихий и такой сладкий шёпот, что от него внизу живота затягивается тугой узел, а руки машинально сдавливают бедра с новой силой, продвигаясь выше. — Правда или действие, Сыну-хён? — Действие. Таким же тихим томным голосом со слабой хрипотцой отвечает Сыну, что голову уже начинает кружить у второго. — Сделай меня своим, хён~ Это стало последней каплей. Он слишком долго терпел провокации младшего и слишком давно перестал думать о нем как о «сыне», но до последнего держался, думая о том, что он слишком «стар» для Сона и тому будет некомфортно. Он прекрасно знал чем может закончиться этот вечер, но не мог отказать щенячьим глазам и надутыми губками Донпё когда тот напрашивался к нему с ночевой и предложил немного выпить. И вот сейчас он прижимает младшего ближе, хотя, казалось, что ближе уже просто невозможно, и впивается в сладкие губы, руками залезая под футболку, ощущая горячую нежную кожу под пальцами. Донпё улыбается в поцелуй, пропуская через свои маленькие пальчики волосы старшего. Двигает бедрами в сторону Сыну и издает тихий полустон в поцелуй. — Что же ты со мной делаешь, маленький чертенок? Сыну бросает Сона на диван, нависая сверху, восхищенно смотря на младшего. У того на щеках легкий румянец и взгляд помутневший, футболка задралась вверх, открывая глазам красивое худое тело. Глаза смотрят томно, а пухлые губы приоткрываются в тихом «Сыну-хён» и крышу сносит окончательно. Губы начинает жечь от страстных поцелуев, а чужая шея покрывается багровыми лепестками. Ненужная одежда летит куда-то в сторону. Губы изучают каждый сантиметр невинного тела пока блуждающие руки спускаются ниже, находя нужную дырочку. Два пальца входят без каких-либо усилий, а младший выгибается на встречу и тихо стонет, облизывая свои пересохшие губы. Губы Хана приобретают форму ухмылки. — Мм, так ты готовился Донпё даже не успевает понять что ему сказали, как перед глазами летят искры, а внутри чувствуется долгожданная заполненность. — Хён, — сладкий протяжный стон раздаётся по комнате. Но с резким сильным толчком из лёгких вылетает весь воздух, влеча за собой ещё один стон. — Зачем ты это сделал, а, Сон Донпё? — за новым вопросом последовал и новый толчок и… Донпё замирает на секунду с полуоткрытым ртом. Нашёл. Сыну медленно выходит, а затем снова входит по самое основание, задевая простату и слыша новый стон. Он не раз представлял как стонет младший, но даже и подумать не мог, что это будет настолько сладко и пошло. — Мм? — Я больше не м... не мог терп… Ахх~ Ведь хён такой красивый и секс… аах… ный. Хё...ён, я больше не... могу… хочу… Больше и не нужно было. Сыну целует ушко младшего, спускаясь ниже и обхватывая губами чувствительный сосок, начиная плавно двигаться. Постепенно темп нарастал, как и громкость стонов младшего. Обоим было все равно на соседей и завтрашние разборки. Сейчас были только они и тёмная, всепоглощающая пустота вокруг, наполненная запахом пота и вишневого пива. Они кончают вместе. Сыну ложится рядом, притягивая хрупкое тело младшего к себе и утыкается тому куда-то в шею. — Я так люблю тебя, мой маленький чертёнок — Я тоже люблю тебя, хён~