Рождество
9 января 2020 г., 01:00
Кто я? Грабитель, квартирник, преступник? Почему я крадусь, оглядываюсь по сторонам, словно нарушаю закон? Почему мое сердце рвется из груди, словно от одного неверного движения или слишком громкого вздоха зависит моя жизнь?
Сейчас Сочельник, кто-то верит, что сегодня случаются чудеса. И я верю. Сегодня добрые поступки преумножатся в сотню раз. Одно доброе дело компенсирует все ошибки, промахи, которых неотступно преследовали весь год.
Я призрак, что пришел в чужой дом? Или я Женя Медведева, которая хочет совершить маленькое чудо?
Я незримая тень, что скользит вдоль дома. Я невидимая ночная птица, пролетающая мимо окна. Я — Женя Медведева, просто человек, который любит.
Пускай грозили силы зла,
Надежда нас сюда вела,
Казалось, что вот-вот случится чудо.
И обретут мои друзья
Отвагу, сердце, ум, а я
В родной Канзас перенесусь отсюда,
Но наши мечты золотые
Увы, оказались пустые
А дворец — цирковой чемоданчик,
Оз — обычный человек, но
Великий обманщик…
Обманщик…
Вечернее шоу заканчивается в то же самое время, что и все дни до этого. Мне немного грустно, потому что завтра — последние спектакли, и магии сказки придет конец. Но почему сказка должна быть только на льду? Разве не имеет права волшебство прийти в гости к каждому?
То, что я задумала, кажется авантюрой. Спустя столько времени…столько месяцев…подать знак, раскрыть чувства, совершить поступок. Глупость? Афера? Или преступление?
Когда я в ночи крадусь вдоль дома Этери Георгиевны, я чувствую себя действительно опасной преступницей, нарушающей границы, преступающей черту. Но разве это преступление — подарить подарок? Разве есть что-то противоестественное в том, чтобы поздравить с Рождеством того, кого ты любишь, кого не можешь забыть, память о ком живет в тебе по сей день?
Предательница. Слова, что выворачивают, режут без ножа. Как часто я это слышу. Высокомерная, эгоистичная, расчетливая… Медведева. Та Женя, что внутри меня, с этим не соглашается. Она плачет и спрашивает: «Почему?», а я успокаиваю ее и не даю окончательно упасть.
Уже давно за полночь, но я вижу свет в окнах. Я с опаской поднимаю голову вверх, и меня с ног до головы пробивает страх быть разоблаченной, быть увиденной, опознанной. На мне шапка и шарф, прикрывающий лицо. Не должны узнать. Никто не должен.
Шаги звучат предательски громко в этой спящей тишине. Они эхом разносятся вокруг, словно сирены, криком кричащие о моем приближении. Я стараюсь ступать мягко, но мне кажется, мои шаги уже разбудили всех. А те, кто не спал — следят, доносят, готовы разорвать в любой момент.
И это не люди. Это пока еще ветер, что гонит чувства.
Я подхожу к двери подъезда и выдыхаю. В одной руке у меня пакет, на который прикреплена табличка «Этери Тутберидзе». Вдоль ручки заранее протянут скотч, чтобы не мешкать, чтобы бежать, чтобы как можно скорее скрыться после всего. Дрожащими пальцами нащупываю в кармане ключи и прикладываю магнит к домофону.
Не открывается.
Еще раз.
Тщетно.
Не тот подъезд? Делаю несколько шагов назад и присматриваюсь к номерам квартир на табличке. Я так долго здесь не была…неужели забыла?
Все правильно.
Наконец, дверь открывается.
Я проскальзываю внутрь, моля высшие силы о том, чтобы случайно никого не встретить. Кого я ожидаю увидеть? Дудакова? Глейхенгауза? Аксенова? Знакомого незнакомца?
Сердце отбивает биты. Один...два…три… Преодолеваю ступени, поднимаясь на второй этаж. Ведь никто в здравом уме не поедет до второго, верно?
Краем глаза замечаю новые почтовые ящики. Аккуратные, серые, с четкими надписями. На знакомых цифрах немного останавливаюсь. Это ведь просто цифры…но такие близкие…вылитые…отпечатанные…запечатанные. Запечатленные.
Вот и второй этаж, лифт совсем близко. Словно понимая, он молчит и просто везет меня вверх. Чуть выше. Немного выше нужного этажа.
Не встретиться. Не столкнуться. Ни к чему.
Пульс учащается, дыхание перехватывает. Мной владеет страх, но я стараюсь быть сильнее его.
Все хорошо, Женя. Спускайся. Шаг. Еще. Еще чуть ниже. Взгляни за стену…что ты видишь?
Ничего.
Ты слышишь что-то?
Тоже нет.
Ну же, смелее, просто подойди к двери и повесь на ручку свой подарок.
Я так и делаю…но если дверь откроется? А если за мной наблюдают в глазок? Ведь там горит свет. А если не спит…а если не спят? Она и быть может тот, кто сейчас рядом с ней?
Но Женя, ты уже здесь. Ты проделала такой путь, чтобы остановиться буквально в шаге? Это же просто подарок, Женя. Подарок на Рождество.
А если это ей не надо?
Ты уже думала об этом, Женя. Не решай за нее. Сегодня Сочельник. Ты даришь чудо. Не сомневайся в себе.
Шаг. Еще.
Слишком громко! Услышат!
Делай это быстро и беги.
Я слушаю внутренний голос, инстинкты ведут меня. Буквально в метре, я замираю. Становится холодно. Словно каждый кусочек тела погрузился в лед.
Духи. Они здесь. Духи прошлых лет.
— Заходи, Женька! Я соскучилась. — руки обвиваются вокруг шеи, губы осыпают щеки поцелуями.
Я чувствую твои объятия. Они сильны, надежны и согревают теплом всего мира. А от поцелуев я хочу смеяться. Мне щекотно, и я…так счастлива.
— Не уходи. Я слишком многое потеряла. Ты же…не посмеешь?
Я и не смогла. А смогла ли ты?
— Я люблю этот праздник больше, чем Новый год, Женя… потому что новый год у человека начинается в день его рождения, а в Рождество начинается зарождение чего-то нового, святого, волшебного… хочется мечтать о лучшем, а не строить жесткие планы… хочется волшебства и радости.
Разве сегодня я здесь не для этого?
Последний рывок, и мои пальцы, едва не запутавшись в скотче, крепят подарок на ручку. Там Ангел, чтобы защищать и беречь. Там Нить, чтобы найтись и не теряться. Там просто билет в концертный зал Чайковского.
Вешаю, и отступаю. Призраки еще кружат вокруг меня, выворачивая наизнанку.
А вот теперь — беги!
Я бегу вниз. Меня гонит невидимая сила.
Тревога не отступает. Смешивается с зашедшим в гости Стыдом.
— Чушь, а не подарок, — говорит Стыд.
— Тебя видели, и ты была лишней. Ты мешала и мешаешь, — кричит Тревога.
— Ты глупа. Ты совершила ошибку, она даже не поймет, что это была ты. Ты же решила не подписываться, — врывается Отчаяние.
— Ты уже давно не нужна. Ты забыта. Ты — это прошлое, — сметает все на своем пути Боль.
Какофония сменяется воем. Я плачу.
— Плачь, — баюкает Опустошение.
***
Рождество. Ни утром, ни днем, ни вечером. Ответа нет. Ни слова, ни напоминания. Не выходила и не видела? Увидела и не поняла? Поняла, но отбросила? — Она не могла не понять, что это ты. Если бы она вышла, она бы увидела. И она должна была догадаться. На такое никто не был способен, кроме тебя. Она это знает, — Разум приводит аргументы. — Но если она поняла, но для нее это неважно? — возражает Сердце. — Если же само напоминание о тебе ей претит? Я не могу их больше слушать. Я нарушаю данную себе клятву не выдавать себя. Вынужденная мера, чтобы не сойти с ума. Со светлым праздником Рождества! Доброй надежды и счастья в сердце! Пусть ангелы вас берегут. Я вас люблю Женечка, с Рождеством! Пусть будут волшебство и радость! Видели? Скидываю фото. Где? Не видела. Я выдала себя. Все зря. На ручке двери. Ничего себе! Спасибо огромное! Когда ты была? Концерт? Ты пойдешь? Сглатываю. Я боюсь. Боюсь встречи. Боюсь своих чувств. Боюсь реальности. Боюсь своих ожиданий. Не уверена. Но вы сходите обязательно, я знаю, как вы мечтали сходить Спасибо огромное! В висках стучит. Пальцы не слушаются. Я словно падаю вниз. С Рождеством! Спасибо большое еще раз! Всего тебе самого доброго! Всего. Доброго. Всего самого доброго? — Я вас люблю. — Всего тебе самого доброго. — Она счастлива. Для нее это чудо, — вкрадчиво объясняет Разум. — Ты все сделала правильно. Это волшебство Рождества. И она благодарна тебе. — Ты говоришь, что ты ее любишь. А она желает тебе самого доброго, — шипит Отчаяние, затекая режущей болью в Сердце, — Тебя больше не любят. Замолчите. Оба. Всем замолчать!!! Я не хочу это слышать! Я не хочу. Не хочу! Это слышать!!! Не слышать… Наконец, тишина. Тишина разрывается криком. Все, наконец, смогли замолчать.
