Обещанная бутылочка колы

Когда же он успел? Успел оказаться на нем, срывая одежду, обнажая его мужское, но такое хрупкое тело.  — Не порви одежду! Там же формула!.. — взмолился Сенку. Но Ген, и бровью не поведя, жадно зацеловывал бледную кожу, оставляя на ней краснеющие метки. Как же Сенку мог допустить это? Быть заваленным мужчиной, да и к тому же именно Асагири Геном, которого самому хотелось хорошенько отодрать где-то в укромном месте, пока все тихо-мирно спали в жилищах. Но Исигами не предугадал последствия своего обещанного подарка — холодной бутылки колы, что Ген жаждал отведать в первую очередь в этом каменном мире. Ген подкараулил ночью, когда Сенку понадобилось срочно отлить в ближайших кустах. Лишь только Исигами закончил, запрятал свое хозяйство обратно, Асагири появился перед ним, медленно подходя всё ближе и ближе.  — По какому поводу, Асагири Ген? — Сенку привычно сложил руки на груди, состроив самодовольную улыбку, что так и говорила о его превосходстве над всеми, и что так бесила Гена сейчас.  — Хотел отблагодарить тебя за выполненное обещание, — менталист стоял перед ним, медленно поднося ладонь к его лицу, наклоняясь к губам.  — Что ты затеял? — ученый схватил его за предплечье, отбросил руку в сторону. Его глаза были недовольны, почти злы. Сенку явно не нравилось, что его задерживает здесь какой-то Асагири Ген со своими благодарностями.  — Я хотел поцеловать тебя, — прямо, без раздумий, ответил Ген и прижался губами к щеке Сенку. Он целился в губы, но Исигами ловко увернулся, подставляя «под удар» правую часть лица. Но менталист на этом не остановился. Он зажал в ладонях лицо Исигами, чтобы тот не мог двинуться, и, не медля ни секунды, поцеловал его, с трудом засовывая язык в упрямящийся рот.  — Хочешь, покажу тебе один из своих фокусов, Сенку, дружочек? — оторвавшись от его губ, Ген, делая удивительно быструю подножку, повалил Сенку на землю, аккуратно подставляя ладонь под его голову, чтобы тот ненароком не поранил ее о мелкие камни, лежащие тут и там.  — Не порви одежду! Там же формула!.. — Ген снимал с Сенку одежду, выцеловывая новые открывшиеся участки тела, что аппетитно поблескивали в свете луны из-за выступившего пота.  — Сенку, если не будешь брыкаться, — а именно это сейчас делал ученый, так что Асагири держал его по рукам и ногам, — то, обещаю, я доставлю тебе незабываемое удовольствие, — Ген ухмыльнулся и наклонился к одному из его сосков. Языком он вылизал его, но Сенку и звука не подал.  — Неужели тебе не нравится? — их лица были так близко, что Исигами, если бы хотел, мог укусить менталиста за нос. Но он не хотел этого делать, что-то сдерживало его. Колеблясь секунду, он прижался к уже влажным губам Асагири, чем явно ошарашил его.  — Ты говорил что-то про удовольствие, да, Асагири Ген? — в своей ужасной ухмылке скривился Сенку. — Ну, попробуй, раз уж обещал. И Ген сдержал обещание, доставил удовольствие, что распалило бледную кожу Сенку еще сильнее. Одежда, полностью смятая, пропахшая потом, оказалась где-то в кустах. Менталист водил языком по коже, слегка прикусывал бока и крошечные соски, вызывая хриплые стоны, посасывал то и дело полувставший член Сенку.  — Ну что, как тебе? — снова спросил Ген, в очередной раз беря головку в рот. Исигами лишь довольно промычал, направляя патлатую голову к своему эрегированному концу, всем видом говоря, мол, не отвлекайся. Несколько минут сладкого наслаждения, и теперь Сенку лежал перед Асагири полностью нагой, вылизанный с головы до пят юрким языком. Хотя нет, одно место еще не было тронуто. Крошечное колечко мышц в нетерпении подрагивало прямо у лица Гена, который в предвкушении мягко дотрагивался местечка кончиками пальцев, совсем немного проталкивая их один за другим. Но Исигами был полностью сухим.  — Сенку, дружочек, я кое-что придумал, — наклонившись точно к уху, прошептал Ген и по-недоброму хихикнул. Асагири достал из складок одежды аккуратную стеклянную бутылку, что Сенку несколько часов назад старательно выдувал у распаленной печи, на половину наполненную темной пузырящейся жидкостью.  — Что ты собрался делать?.. — едва зарекся Сенку, как ощутил холодный струящийся поток газировки на промежности.  — Конечно же, слизать всю колу с тебя, — Ген подтянул к своему лицу бедра ученого и мимолетно уточнил, — до единой капли, ни одной не упущу, — принявшись быстро работать языком. Как же Сенку нравилось ощущать этот шершавый язык, который доставлял нестерпимое удовольствие. Хотелось кричать от наполнивших грудь эмоций… Но он держался из последних сил, ведь не подобает ему стонать от ласк другого мужчины.  — Не молчи же, Сенку, я хочу услышать твои стоны, — взмолился Ген и резко вставил в него палец почти до упора, отросшим ногтем чуть царапая нежные горячие стенки. И Исигами не сдержался, громко вскрикнув, но тут же зажал рот ладонями.  — Идиот, — процедил он сквозь зубы, — мы же совсем недалеко от лабораторий!  — Мне всё равно, — пожал плечами Асагири и добавил еще палец. Сенку болезненно застонал, постепенно всё больше насаживаясь на эти тонкие фаланги. Но пришедшее наслаждение от неиспытанной ранее ласки так же быстро закончилось, как и началось. Ген вынул пальцы и достал из штанов стоящий колом член. Ни сказав не слова, он приставил подрагивающий конец к разработанной дырке.  — Я вхожу, — предупредил он. Исигами стиснул зубы, ожидая нестерпимой боли, но менталист, погладив его по щеке, добавил, — я аккуратно, не бойся, — и с небольшой силой протолкнул головку внутрь. Сенку весь сжался. Его немного потряхивало от новых, неизведанных ранее ощущений. Дав ему немного привыкнуть, Ген стал всё больше насаживать на себя его дрожащее тело. Наконец член полностью поместился, и Асагири навалился на Исигами, еле слышно шепча: -Боже, как же в тебе мягко… Но накопившееся за почти четыре тысячи лет напряжение не дало Гену как следует расслабится. И он, совсем недолго потолкавшись в Сенку, кончил, не вынимая члена из него, состроив при этом такую гримасу, от которой ученого потянуло на хохот.  — Знаешь, я всё ещё не кончил, — сказал Исигами, успокоившись. Он принялся медленно поглаживать свой пенис, так пошло смотря на Гена, что тот не удержался и, вылив остатки колы со дна бутылки на розовую головку, стал тщательно вылизывать его член. То посасывая головку одними лишь губами, то выводя по всей длине ствола мокрые линии языком, Асагири всё больше сводил Сенку с ума. Где он научился этому? Или это врожденный талант? Но Исигами никогда не спросит его об этом. И пяти минут не прошло, как Сенку, в последний раз громко охнув, выплеснулся на лицо Гена.  — Извини, — он поднялся с земли, усаживаясь рядом с менталистом, — я могу убрать за собой. Языком он провел по краснеющим губам Гена, слизывая беловатую сперму. Асагири, не удержавшись от столь явной провокации, высунул язык, переплетая его с языком Сенку, на котором оставалась семенная жидкость. Сеанс поцелуев не заканчивался и после всей слизанной с лица спермы. Долго еще Исигами Сенку и Асагири Ген сидели голые на холодной ночной земле, прижавшись друг к другу. Они не вспомнят больше этой ночи в разговорах с кем-то, это их секрет. Секрет, который случился из-за выполненного Сенку обещания — холодной бутылочки колы впервые за три тысячи семьсот лет.