My love is hell inside intoxicating

— Да, Эмиль, я прилечу, — Мерлин Бессон нервно дергал зиппер толстовки, прижимая телефон к уху с такой силой, что заныли пальцы, — отец хочет, чтобы я присутствовал… Послезавтра рейс… Что? Нет, не нужно, я сам доберусь… Давай, до встречи. Парень стоял на продуваемой террасе нью-йоркских апартаментов отца. Весенняя гроза набирала силу, сравнявшись по силе с бушевавшими внутри молодого человека эмоциями. Просьба Рихарда не оставляла ему шанса отказаться от приглашения на знаковое мероприятие: Раммштайн давали грандиозный концерт на главной площадке Берлина. Выпустив долгожданный альбом и организовав дорогущее яркое шоу, группа ставила огромный жирный крест на тех, кто похоронил их раньше времени. * * * Стоя в вип-ложе Олимпийского стадиона бок о бок с веселящимся Эмилем, Мерлин страдал на физическом уровне. Человеческая масса под его ногами бесновалась, содрогаясь в жестком ритме гитар и барабанов. Он остро чувствовал себя одинокой песчинкой в море фанатской любви, стекающейся с дальних уголков огромной чаши к сцене. Затапливающую его мимоходом, давящую. Душащую… Он был ничто против нее. Первый урок, который мальчик усвоил в жизни, говорил о том, что отцовская любовь не была безусловной. Рихард, по мере возможностей, старался участвовать в воспитании детей, но, загруженный работой в студии, а потом кочующий по миру со своей группой, он появлялся дома нечасто. В эти драгоценные моменты маленький Мерлин кружил вокруг отца, добиваясь его внимания единственный доступным способом: «Ну-ка, дружок, покажи, чему ты научился пока меня не было?». И если ребенок со своими, бесспорно, невероятными открытиями и неожиданными способностями получал свою долю похвалы и объятий, то подросток, а затем и молодой парень уже давно исчерпали кредит слепого родительского одобрения и безвозмездной поддержки. Отчаянно рванув за отцом через Атлантику, Бессон предпринял очередную попытку стать достойным своего родителя, но спустя годы можно было смело заявить: она провалилась. Привыкший получать все самое лучшее, Рихард был не сильно тронут успехами молодого человека. Они по-прежнему были семьей, интересовались друг другом, но парень все чаще ловил в себе это мерзкое чувство: озлобленное бессилие. Он хотел быть ближе к отцу. Хотел знать, какого это, когда тот между делом горделиво делится успехами своего чада с собеседником. Хотел знать, какого это — быть его достойным… Сразу после с успехом отгремевшего концерта был запланирован банкет в одном из пафосных ресторанов Берлина. Семьи участников, их друзья и коллеги собрались в просторном зале, общались перемещаясь между маленькими группками собеседников. Рихард потерялся в толпе, едва переступил порог. Члены группы были нарасхват: сегодня этот город принадлежал им, и здесь каждый хотел выразить свою благодарность и восторг по этому поводу. Мерлин попал в единоличное владение Эмиля и был вынужден стоять рядом, пока тот изо всех сил старался вовлечь его в разговор с какими-то девицами. Кажется, одна из них была дочерью герра Лоренца. Мерлин точно не помнил: с момента переезда в Штаты, парень выпал из жизни большой Раммштайновской семьи. Старые связи оборвались. Эмиль — единственный, кто не пожелал быть забытым, и с завидным упорством искал встреч и общения. Позже, оставив гостей пировать и веселиться под биты модного диджея, шесть мужчин без лишнего шума провели своих родных в отдельный небольшой банкетный зал. Длинный стол там уже был сервирован легкими закусками. Дружная, смеющаяся компания хаотично расположилась за ним, разливая напитки и продолжая общение. Мерлин впервые, спустя долгие годы, видел их всех так близко. Детские воспоминания были размытыми, но парень с удивлением заметил, как постарело старшее поколение. Как превратились во взрослых людей его сверстники. Он уставился в тарелку, переживая внутри неприятный комок эмоций. Растерянность, одиночество, неловкость, даже страх. Люди вокруг шутливо переругивались, обнимались, что-то радостно кричали друг другу через весь стол. Эмиль периодически хватал его за руку, дергая, что-то спрашивая. Они все чувствовали себя комфортно. Мерлин чувствовал, что не принадлежал этим людям. Неожиданно теплая широкая ладонь легла на его шею, отпуская жгучую волну мурашек вдоль позвоночника. Все звуки вокруг выключились словно по щелчку. Чужая рука была эпицентром всех тактильных ощущений парня, отрезая этим его от внешнего мира. Мерлин не смог бы с уверенностью сказать, сколько прошло времени до того момента, когда он, следуя мягкому поглаживанию, повернул голову к мужскому лицу, возникшему между ним и Эмилем. Парень впервые видел это лицо так близко, что мог рассмотреть все морщинки и редкие веснушки на светлой коже. Смог вдохнуть легкий аромат парфюма. Поймать хитрый взгляд серых глаз, направленных на него самого. Время замедлилось. Мерлин тонул в этих глазах. Они поймали его в капкан, удерживали без усилий, и страшно было подумать, что где-то есть что-нибудь важнее этого бесконечного момента. Бессон рывком пришел в себя, когда почувствовал хватку на собственном запястье. Лицо Эмиля возникло рядом с отцовским, и они вопросительно уставились на растерявшегося парня в четыре глаза. — Что? — тихо переспросил Мерлин, чувствуя себя глупо. Надо же было так пялиться на другого человека, что пропустил мимо ушей все, что ему говорили. — Ты какой-то грустный, — Пауль повторил с мягкой улыбкой, — хорошо себя чувствуешь? Может устал? — Все хорошо. Спасибо. — Парень почти не соврал. Словно кто-то невидимый открыл шлюзы, и молодой человек разом попал под атаку жизни, бьющей ключом в небольшом помещении. Сердечный ритм ускорился, картинка приобрела яркость, шум полутора десятков голосов показался песней. Ладонь соскользнула с шеи, оставляя за собой чувствительный к кондиционированному воздуху влажный участок кожи. Герру Ландерсу не сиделось на месте. Оставив парней, он двинулся дальше по ряду, перебрасываясь парой слов с каждым. Мерлин следил за ним, скашивая глаза, чтобы не выдать внезапного интереса. Как маленькое солнце, мужчина двигался по орбите стола, принося с собой смех и объятия. Мимоходом он ухаживал за дамами, освежая их бокалы, и одаривая легкими шутливыми поцелуями тонкие женские пальцы. — Кто-нибудь угомоните Пауля, пока он наших жен не сманил в свой гарем! Стол взорвался смехом, и больше всех веселился виновник, продираясь к своему стулу по правую руку от Рихарда. Мерлин смотрел на двух расположившихся бок о бок мужчин и не мог представить кого-либо, более непохожего на своего отца. Герр Ландерс словно был начисто лишен рихардового тщеславия. Он тем ярче светился, чем больше ему удавалось порадовать окружающих. И в отличие от Круспе, даже в повседневной жизни не выключающего легкий флер рок-звезды, Пауль выглядел как обычный бюргер. Ухоженный, сытый, обеспеченный немец. Встретишь на улице и не догадаешься, что под носом прошмыгнула мировая знаменитость. Но что-то в нем было такое, что растерявшийся Мерлин глаз не мог отвести. С детства знакомый мужчина, со всей своей харизмой, яркой улыбкой, сеткой морщинок, уверенным разворотом плеч, сейчас будил легкое волнение в молодом теле. Парень жадно ловил каждый его жест, мимолетный взгляд, вслушивался в искренний смех и чувствовал, как этого всего катастрофически не хватало. Этого всего было чудовищно мало! Ночью, лежа без сна в постели, Мерлин еще переживал отголоски вечернего нервного напряжения. Он не понимал своих чувств. Почему взрослый мужчина внес такой раздрай в его серый мирок? Почему снова захотелось почувствовать его ладонь на собственной оголенной коже? Было бы так же сладко, пропусти герр Ландерс пальцы через густую шевелюру, чуть лаская шершавыми подушечками? Мерлин проследил воображаемый путь своей рукой, перебирая упругие прядки. Опустил дальше на шею, накрывая так, как это делал мужчина ранее, но касание вызвало только разочарование: ничего близко похожего на живое тепло его ладони. * * * Утром Рихард растолкал сына, предупреждая, что отправляется в аэропорт продолжать победное шествие Раммштайна по Европе, а если тому вздумается вернуться в Штаты, то ключи от квартиры пусть оставит домработнице. Сон ушел вместе с родителем, и молодой человек всерьез задумался о дальнейших планах. Вернись сейчас он в Нью-Йорк, что будет делать? Тоже, что и всегда: продолжать жалкие попытки хоть что-то заработать на своем хобби — фотографии. И будет влачить свое жалкое одинокое существование. Только воспоминания будут напоминать о странном чувственном опыте под берлинским небом. А если останется?.. Тут мама, и Эмиль. Можно посмотреть Европу, возможно даже пересекаясь в пространстве и времени с отцовской группой. Сердце Мерлина сладко ускорилось: останется в Берлине, и будет шанс снова увидеть герра Ландерса. А был ли выбор? Фотографировать можно, где вздумается. Эмиль был в восторге. Уже не только на словах, но и на деле познакомил друга со своим клавишником, Пьером. Частенько после их репетиций, парни собирались вместе и обсуждали новые музыкальные идеи. Мерлину было не очень интересно вникать в тонкости чужого творчества, но все компенсировалось скудными ремарками Эмиля о том, где и как он сделал по совету папы. Бессон и раньше слышал, что герр Ландерс не отказывает в помощи или оценке своему сыну. Но теперь, когда чужой отец из рассказов с практически забытым лицом стал для него центром жизни, такие заметки стали чем-то личным. Понимать, насколько тот был великолепен в роли родителя было больно и прекрасно одновременно. Такими теплыми взаимоотношениями со своим отцом Мерлин похвастаться не мог, и в душе завидовал другу. Но был и несомненный плюс в том, что Рейнке с удовольствием делился семейными воспоминаниями. Лучшего источника информации было сложно пожелать. И у Мерлина возникла идея. Он планировал свое время так, чтобы как можно чаще находиться в компании друга. Они часто бродили по городу, ходили в кино, посещали клубы и концерты местных коллективов. Бессон стал вхож в ландерсов дом. Впервые оказавшись в просторной квартире, где годами жил его кумир, Мерлин был слегка дезориентирован. Здесь все напоминало о нем. Каждая вещь что-то значила для него. Хотелось пробежаться по всем комнатам, охватывая единым взглядом пространство, носившее отпечаток своего владельца. Парень не знал, как быть. Как себя вести, чтобы не выдать своей неумолимой тяги к отцу друга. Он испытывал практически религиозный восторг от этого музея имени Пауля Ландерса. По пути в гостиную, Мерлин зацепился взглядом за множество фоторамок на стене. Там были запечатлены эпизоды семейной жизни Ландерсов: профессиональные парадные фотографии всех членов, игривые кадры с отдыха, трогательные панно с детьми. Бессон задержал дыхание от сочащейся с фоток семейной идиллии. Эта чужая жизнь была словно с обложки журнала для домохозяек. Правильная. Безупречная. Так кардинально отличающаяся от его собственной. Мерлин, без сомнения, убил бы за возможность стать хоть малой частью этого образцового семейства. Он бы гонял с герром Ландерсом в горы покататься на лыжах. Закапывал бы его в песок на горячих пляжах. Они бы до хрипоты спорили, кто из киношных супергероев важнее для финальной битвы, и обменивались бы книгами для чтения перед сном. Молодому человеку хотелось бы увидеть, как утром сонный, немного помятый мужчина заходит на кухню, чтобы заварить свою первую чашку свежемолотого кофе. Увидеть, как тот, словив вдохновение, бросается с гитарой в укромный уголок и часами отшлифовывает новый риф, но обязательно улыбнется, когда заметит, что за ним наблюдают. Бессон хотел бы увидеть среди россыпи фотографий на стене свою, на которой герр Ландерс сжимает своей теплой ладонью плечо парня, с гордостью глядя в объектив. — Эмиль? — молодому человеку пришлось по голосу искать друга. В просторной гостиной никого не оказалось. Зато пропажа нашлась в кухне, куда вел широкий портал из гостиной. — Никто не будет против, что ты привел меня сюда? — Неа, — парень с недоумением глянул в ответ, не отвлекаясь от разогрева пиццы, — дома никого нет. — А фрау Ландерс? — Мерлин замер, ожидая ответа. Ему бы хотелось взглянуть в глаза этой женщине. Хотелось узнать, что в этой простой, далекой от стандартной красоты, даме нашел яркий, заметный, талантливый мужчина. — Нет ее, — голос Эмиля стал тихим. Осуждающим. — Еще весной они с папой так крупно поссорились, что Ариэлла тут же собрала чемоданы и отчалила на ночь глядя, прихватив с собой Лили. — Что случилось? — Без понятия. Я домой вернулся, а их уже не было. Только папа, злой как черт. Парень хорошо помнил тот поздний вечер. Их обычно уютная и шумная квартира встретила его мертвой тишиной. По пути в гостиную в нос ударил запах алкоголя. Источник обнаружился за углом: початая бутылка виски ушла в последний путь до ближайшей стены. Эмиль нашел отца на террасе. Тот, почувствовав чужое присутствие, бросил взгляд через плечо: — В следующий раз я ее точно убью, — и одним нервным движением осушил стакан. Рейнке вздохнул. В этой паскудной ситуации жалко было сестренку. Взрослые сами со своими тараканами разберутся, а девчонка стала заложником ситуации, когда обиженная мать увезла ее едва ли не на другой конец города. Пауль посерел на глазах: в дочке он души не чаял. Теперь из-за плотного графика все встречи с ней в основном были по видеосвязи. От ежедневных бытовых терок и подколок не осталось и следа: с Лили из дома ушло безудержное веселье. — И часто они так ссорятся? — Мерлин вытянул парня из воспоминаний. — Так получилось впервые. В прошлый раз их хватило на месяц. Надеюсь, скоро перебесятся и перестанут трепать нам всем нервы. Бессон еще попытался развивать тему, но Эмиль тактично перевел разговор на ближайшие планы. Как бы там ни было, но Мерлин был уверен, вины герра Ландерса в отвратительной ссоре нет. Эта его Ариэлла, наверняка, закатила безобразную истерику без повода. Такая же, как другие женщины, которых ему пришлось за свою жизнь повидать не мало. Отец часто менял их, как красивые аксессуары. Блеск снаружи, а копни ногтем, под мишурой оказывалась одна лишь гниль. * * * Мерлин фанатично отслеживал все новости о группе, следил за концертным туром, по ночам до боли в глазах пересматривая видео с выступлений. Он уговорил Эмиля напроситься к отцу на пару дней. Рихард бы такого порыва не одобрил, а Пауль даже с восторгом подхватил идею. То, что Ландерс отдельно уточнил, привезет ли сын с собой Мерлина, заставило сердце парня пуститься в галоп. Мужчина думал о нем, заботился, как о родном. Вот так, без особых усилий, даря чувство собственной нужности обделенному родительской любовью молодому человеку. Они провели два дня в Праге. Вчетвером. Весело убивая время до первого концерта. Бессон был в восторге от представившейся возможности самому сделать фотографии расслабленного и довольного жизнью Пауля, и едва не разнервничался, когда тот дал пару дельных советов по композиции кадра. Щенячий восторг в глазах сына, направленный на коллегу, вызвал усмешку у Рихарда. Отцовство было единственным, где он проигрался Ландерсу по всем фронтам. И видеть, как твой ребенок получает от кого-то другого похвалу, которую ты мог дать, но не посчитал нужным, было неприятным щелчком по носу. Круспе уже знал, чем Пауль расплатится за свой родительский энтузиазм. Погруженный мыслями в планы на ближайший вечер, он совсем упустил из виду, что ритм-гитарист хотел следующим утром еще раз увидеться с сыном перед отлетом. Не дождавшись родителей к завтраку, парни вернулись домой. Несколько дней спустя, они сидели у Эмиля в гостях. Расположились на полу, смотрели телевизор, пили пиво, хотя Мерлин все больше делал вид, что пьет. Спиртное он не любил: парню не нравилось, как алкоголь затормаживает его, мешая думать. Вдруг Рейнке засмеялся, откинув голову на диван, и торопливо заговорил: — Нет, ты представляешь, вчера вечером отец свалился, словно снег на голову, с чемоданом грязной одежды! Прилетел только переночевать, да сменить гардероб, возмущаясь, что в старых шмотках все фанатские фотографии с ним выглядят, словно сняли их в один и тот же вечер. А за плечами уже почти половина тура! — Ночевал здесь?.. — Ну, да. Я еще поинтересовался у него, почему он не попросил привезти чистой одежды в Прагу. Я мог бы тогда и грязную забрать. Так, прикинь, папа до такого не додумался! Бессона словно кипятком окатили. Он вчера ночевал здесь! В этой самой квартире! Почему Эмиль раньше не сказал?! Такая возможность увидеть герра Ландерса была безвозвратно потеряна… Парень резко встал и ушел на кухню, сказал, что за пивом, когда Рейнке окликнул его. Внутри затапливало обжигающим гневом. На друга, на обстоятельства. Хотелось что-нибудь сломать. Или разбить. Он вернулся в гостиную. Там Эмиль безучастно смотрел в экран телевизора, отодвинув от себя пустую бутылку. — Ты почему без пива? — парень перевел взгляд на Мерлина. — Надоело. Может есть что покрепче? — Бессон перехватил удивленный взгляд друга. — Хочется расслабиться. — Коньяк? Виски? Водка? — На твое усмотрение… Вопреки своим словам, Мерлин не пил. Только подливал Эмилю, следя, чтобы друг не прекращал возлияния. Он выжидал, украдкой поглядывая в манящую темноту коридора. Ведущую туда, где парень прежде ни разу не был, но безумно хотелось побывать. В трезвой голове уже вырисовывался план по побегу из гостиной, когда чужое горячее дыхание коснулось лица. Эмиль, довольно резво для своего состояния, подобрался поближе, нависая над притихшим другом. — Я давно хотел попробовать… — Что? — Бессон удивленно моргнул. — … твои губы. Целовать друга детства было странно. Горячий, влажный рот красивого парня совсем не находил отклика внутри. Мерлин оставался равнодушным к ласкам, отвечая без энтузиазма. Эмиль же, дорвавшись до желанного тела, только входил во вкус. Он оседлал округлые бедра друга, теснее прижимаясь грудью и продолжая вылизывать чужой рот. В голове от спиртного было пусто, реальность расплывалась, но парень твердо был уверен, второй раз он бы на такое не решился. Обхватив руками шею Мерлина и найдя новую точку опоры, Рейнке начал томные движения тазом, каждый раз притираясь вставшим членом к паху товарища. Тот сидел практически без движения, лишь вяло целовал неожиданного поклонника, но молодого человека это мало волновало: не согнал сразу и на том спасибо. Хотелось большего. Эмиль оторвался от припухших губ Бессона и, глядя тому в глаза, потянулся к краю своей футболки. Но чужие руки мертвой хваткой вцепились в запястья. Парни замерли в неоднозначной позе, молча ожидая реакции от другого. Эмиль попытался дотянуться пальцами до ремня друга, но получил отпор: — Не надо. Ты пьян и завтра пожалеешь об этом. — Ты не хочешь… — разочарованно выдохнул Рейнке. Он попытался подняться, но, неуклюже пошатнувшись, не упал только благодаря чужим рукам. Мерлин аккуратно спихнул друга на пол, поднялся сам и, потянув за руки, поставил на ноги пьянчужку. — Где твоя спальня? — он спросил без задней мысли, но по загоревшимся глазам Эмиля, понял, что друг все еще надеется на продолжение. — Я просто хочу проводить тебя до постели. Ты перепил. Опустив одетого парня в указанной комнате на кровать, Бессон уже развернулся к выходу, когда в спину раздалось жалобное: — Лин, не обижайся на меня. Я, правда, слишком долго сох по тебе, чтобы взять и упустить такую возможность… Мерлин тихо прикрыл за собой дверь. Парень многое бы мог рассказать другу о возможностях, но сейчас он не собирался просрать ту, которую ждал так долго. Квартира герра Ландерса была в его всецелом распоряжении. Отметя кухню и гостиную, как наименее содержательные, молодой человек скользнул во тьму коридора, которая моментально рассеялась несколькими мелкими фонариками, сработавшими на движение. Следующая дверь вела в девчачью спальню, но парень не удостоил эту комнату вниманием. Затем была просторная ванная, практически пустая. Лишь чемодан в углу выделялся ярким пятном. Решив для себя вернуться сюда позже, Мерлин открыл последнюю дверь. Да, вот она, его настоящая цель. Первое, что бросилось в глаза это большая кровать, стоявшая изголовьем у окна. Парень, не помня себя, пересек разделявшее их расстояние. Рука сама собой потянула покрывало за угол, стаскивая на пол, обнажая белое нутро. Одеяло было небрежно расправлено, подушки примяты. Мерлин стоял, затаив дыхание, словно перед святыней: он провел вчерашнюю ночь здесь. Чуть застонав от кольнувшего острой иглой удовольствия, ночной гость опустился на кровать, уткнувшись лицом в ближайшую подушку. Ему казалось, что та все еще хранила аромат кожи мужчины. Бессон потерся о наволочку лицом, представляя, как это делал герр Ландерс всего несколько часов назад. Сразу захотелось большего. Парень приподнялся, торопливо снял с себя всю одежду и нырнул под одеяло. Качественное постельное белье нежным коконом обняло его. Спит ли герр Ландерс обнаженным или оставляет белье? Мерлин почти заскулил от мысли, что недавно этот великолепный мужчина прямо здесь лежал абсолютно нагой, притираясь к простыням, укладываясь удобнее. Парень прикрыл глаза. Лишившись возможности созерцать, его воображение дополнило реальность своими плодами. Молодому человеку казалось, что протяни раскрытую ладонь, и она найдет гладкое плечо. Согни ногу в колене, и оно скользнет между горячих шелковистых бедер. Он прикусил наволочку, представляя горячие жадные губы на своих собственных. Мерлин застонал и потерся вставшим членом о простыни. Сладкое желание разлилось внутри. Не открывая глаз, он подтянул ниже вторую подушку, перевернулся на живот, ложась на нее требующим прикосновений членом. Изнывая, парень сделал первое пробное движение: аккуратный толчок бедрами, и член, зажатый между подушкой и животом, получил такое необходимое трение. Слюна пропитала наволочку. Парень выпустил ее изо рта. Не прекращая фрикций, он широко мазнул языком по гладкому хлопку. В своем воображении Мерлин страстно имел раскинувшегося под собой герра Ландерса. Тот раскрывался шире навстречу движению крепких бедер, подставляя под ласки лицо и шею. Обхватывал руками и ногами, прижимаясь ближе, и томно стонал в унисон. Оргазм, внезапный и долгожданный, обжог пах, разливаясь семенем под расслабившимся парнем. Тот чуть подрагивал, переживая яркий, чувственный опыт. Дыхание выравнивалось, шум в ушах стих. Испачканная спермой подушка неприятно липла к коже. В последний раз глубоко вдохнув их смешавшийся в разворошенной постели аромат, Мерлин встал, аккуратно привел в порядок белье и покрывало. Стоя над заправленной кроватью, ему пришла в голову шальная мысль, как же это пикантно оставить свои следы в чужой супружеской спальне. Интересно, а герр Ландерс догадается, что тут произошло? Лениво заглянув в гардеробную и не увидев там ничего интересного, кроме большого количества мужской одежды, пахнувшей кондиционером для стирки, Бессон вернулся к чемодану. С минуту покопавшись в нем и найдя действительно грязную футболку, любовно затолкал ее в свой рюкзак. Он покинул квартиру, чуть слышно захлопнув за собою дверь. * * * Эмиль объявился через два дня. Напряженное: «Привет. Как дела?», выдало с головой, что парень проспался и все помнит. Жалеет ли? Этот вопрос волновал Мерлина меньше всего. Любовные притязания друга были скорее досадной неприятностью, чем настоящей проблемой. Еще с неделю парень наблюдал безуспешные попытки Рейнке изображать былое веселье, но недосказанность между ними двумя уже нельзя было дальше игнорировать. Пригласив Эмиля на прогулку по вдоль и поперек исхоженному историческому центру города, Бессон в глубине души надеялся, что на людях парень будет говорить строго по делу и не сделает ничего неуместного. — Ты пойми, — начал оправдываться Рейнке на прямой вопрос, — это же не на прошлой неделе началось. Помнишь, как мы года три назад во Франции отдыхали? После той поездки, я словно другими глазами на тебя смотреть начал. И это чувство, когда тебя хотелось видеть постоянно, просто сводило с ума. Я же, когда разобрался в себе, чуть не рванул за тобой в Штаты. Мне все казалось, что я упускаю свою самую большую любовь, бездарно проматывая время вдали. Меня так ломало, что даже папа начал беспокоиться. — Ты рассказал ему? — Нет, конечно! Хватило ума прикрыться девчонкой. Это с моей колокольни все выглядело, как безответная любовь и бесконечные страдания, а он бы увидел сына-гея, сохнущего по своему лучшему другу. — Мне казалось, между вами сильное доверие. — У которого тоже есть границы. К тридцати годам я это понял. Мне не хотелось его нагружать своей накренившейся ориентацией. Но я также не хочу потерять и тебя. Мне важно донести мысль, что я смирился с таким положением дел и не жду взаимности на свои чувства. — Ты так легко об этом говоришь. — Надоело усложнять. Я давно перерос подростковые протесты и теперь хочу быть открытым с любимыми людьми. — Но все же ты переложил на меня ответственность за свою любовь. Нельзя просто брать и говорить в лицо такое. Твое признание показало мне, что наша дружба тяготит тебя. Ты не получаешь от общения всего, чего хочешь. — Да нет же! — Эмиль внезапно остановился посреди дорожки. Мерлин по инерции прошел еще пару шагов и оглянулся. Его друг опустил голову и потирал кончиками пальцев зажмуренные глаза, словно происходящее его смертельно утомило. Бессон выжидал, давая ему время собраться с мыслями. Тот сократил дистанцию и тихо заговорил: – Не дружба наша изменилась в последнюю неделю, а твое отношение ко мне. Я поддался моменту. Этот твой переезд и то, что мы практически каждый день проводим вместе. Я чувствовал, что интересен тебе. Раньше это мне приходилось инициировать общение, выковыривать тебя из скорлупы. Теперь же ты сам хочешь проводить со мной время. Это дало мне надежду… У Мерлина неприятно засосало под ложечкой: разговор принимал дурной оборот. Не говорить же в ответ, что использовал своего болтливого друга ради информации об его отце. Парню не было стыдно за недостойное поведение, но и разбрасываться такими людьми, как Эмиль, было нельзя. Их слишком многое связывало. — Прости, — наконец выдавил из себя Мерлин, — я не знал, что это так выглядело со стороны. Мне просто действительно нравится твое общество. — И ты меня тоже. Давай оставим все, как было. Но! — Эмиль хитро улыбнулся, — за то, что ты такой бесчувственный сухарь, тебе сегодня проставляться. Закуску, так и быть, я возьму на себя. Мерлин закатил глаза: гены пальцем не задавишь! * * * Рейнке сдержал слово: они продолжили общаться, словно неловких признаний не было. Но и с крепкими напитками тоже было покончено. Мерлин пару раз попытался навязать пьянку, но из этого ничего не вышло. Парень приуныл: ему безумно хотелось вернуться в хозяйскую спальню, но при трезвом и бодрствующем Эмиле провернуть такое не представлялось возможным. Правда, был один вариант, но Бессон его сразу отмел, как крайне неудачный, но с каждым днем в мыслях снова и снова возвращался к нему. Он смотрел в глаза другу и решал, стоит ли предать его? Сделать разменной монетой ради своей тайной страсти? Отец и сын находились на разных чашах весов, которые сохраняли хрупкое равновесие. И Мерлин все никак не мог решить, в какую сторону они качнутся. — У тебя были отношения с другими парнями? Они смотрели в гостиной футбол. Между ними на диване стояла миска с чипсами, поэтому удивленный взгляд Эмиля был практически в упор. — Почему тебя это интересует? — До недавнего времени я был уверен, что ты исключительно по девушкам. Вот подумал, сколького я о тебе еще не знаю. Эмиль усмехнулся: — Ревнуешь? Да, не дергайся, я шучу. А если серьезно, то зачем тебе это? — Мне стало интересно, сильно ли это отличается от отношений с девушками? — Интернет в помощь! — Ты сам-то веришь всему, что там пишут? Эту помойку нужно раз пять просеять мелким ситом прежде, чем найдешь что-нибудь стоящее. Нам ли этого не знать. — Мерлин развернулся корпусом к другу: — И все же, было или не было? — Ну, был один парень, давно еще, в качестве эксперимента. Ничего серьезного и длилось недолго. — Понравилось? — И да, и нет. — Объясни. — У парней больше общих интересов, тебе не нужно быть все время на чеку, чтобы не обидеть на ровном месте. Общение без неявных намеков, все четко и по делу. В постели можно отпустить себя и не бояться, что сразу после секса тебе предъявят за синяки или засосы. Но, знаешь, парень или девушка это все не важно, если между партнерами нет химии. Платоническая любовь к тебе дает мне намного больше, чем любые отношения без нее. Мерлин задумался: — Выходит, что твой эксперимент не закончен. — Эмиль вопросительно приподнял бровь, и парню пришлось пояснить: — Я могу помочь с этим. — Мы же договорились не портить дружбу отношениями. — Миль, я сам тебе предлагаю попробовать, какого это быть с любимым человеком. Пусть на короткое время, но ты не пожалеешь, что согласился. Рейнке притих, пристально глядя на друга и что-то про себя прикидывая. Затем медленно приблизился и поцеловал, сначала лаская только губы, но почувствовав, что ему отвечают, уверенно проник в рот, заигрывая с чужим языком. Разорвав поцелуй, парень еще раз оценил реакцию и произнес: — Ты помнишь, где моя спальня? Топай туда. А мне нужно заскочить в ванную. Позже Мерлин, лежа в постели и обнимая одной рукой прижавшегося к боку Эмиля, размышлял о том, что друг все же был прав: любовь важна. Рейнке отдавался ему, как в последний раз, жадный до ласк и готовый воплотить любую фантазию. Сам Бессон скорее с интересом, чем со страстью, занимался с ним сексом. Все было новым и занятным, приносило удовольствие, хотя в самом начале парень даже не был уверен, что сможет возбудиться. Что ж, его собственный эксперимент тоже удался. Убедившись, что друг задремал, Мерлин установил будильник и убавил звук телефона на минимум. Сегодня он был крайне доволен собой: нашел способ остаться на ночь в квартире Ландерсов. Теперь можно немного вздремнуть. Раздавшаяся среди ночи тихая трель оборвалась на полуноте. Шепнув, что сейчас вернется, завозившемуся другу, Мерлин поспешно двинулся по коридору туда, куда отчаянно желал вернуться в последнее время. Он не стал включать свет. В городском полумраке спальня лежала перед ним, как на ладони. Не теряя ни минуты, парень сдернул покрывало и нырнул в постель, полной грудью с наслаждением вдыхая тонкий аромат подушки. Он замер на мгновение и, сильнее вжавшись в нее лицом, закричал. Чертово постельное белье поменяли! Мерлин подорвался и практически бегом кинулся в ванную. Пусто. Чемодан тоже исчез. Парень в отчаянии опустился на пол и тихо завыл, судорожно вцепившись пальцами в волосы. У него ничего не осталось. Все отняли… Чистый восторг от украденной футболки уже померк. Он много раз прижимал ее к себе, вдыхая застарелый запах пота. Он клал футболку рядом с собой в постели, натягивая ее на подушку. Было так сладко прижиматься к ней, поглаживать ее кончиками пальцев, как любовника. Он воображал, что герр Ландерс сейчас здесь, рядом, и сны в эти ночи были необычайно яркими. Нередко по утрам, лаская утренний стояк, Мерлин кончал на футболку, с восторгом замечая, как запах семени смешивается с запахом на одежке. Тогда ему это казалось отличной идеей, но довольно скоро собственный запах стал забивать запах герра Ландерса. Теперь футболка потеряла свою эротическую привлекательность, а заменить ее было нечем. Мерлин не знал, сколько времени провел на полу в ванной, жалея себя. Тело затекло и замерзло. Нужно было вставать: Эмиль мог хватиться его в любую минуту. И стоило прибрать за собой, чтобы не вызывать ненужных вопросов. Уже светало, когда он устало опустился в постель рядом с Рейнке. Тот, почувствовав его присутствие, прижался и сразу сонным шепотом возмутился: — Ты совсем ледяной. Что-то случилось? Бессону было неприятно это внимание, хотелось остаться одному, но позволить себе сфальшивить он не мог. Приобняв теплого, чуть влажного ото сна Эмиля, он прошептал куда-то в висок: — Все хорошо. Спи. * * * Мерлин был в отчаянии. Окружающая действительность стала пресной. Его больше не радовали новости из тура и новые фотографии ритм-гитариста. Украденная футболка была засунута под подушку и практически не вынималась оттуда. Да еще и Эмиль стал вести себя иначе, что сильно раздражало. Бессон устал закрывать глаза на то, как парень исподтишка пытается оказывать знаки внимания. Было ясно, как день, друг хотел продолжения той ночи. И вроде Мерлин был сам виноват, не оговорил все условия сразу, торопясь осуществить задуманное, но щенячий восторг Рейнке был как кость в горле. Ко всему прочему, последние пару дней парень чувствовал себя странно: ему словно не хватало кислорода. Сердце колотилось как ненормальное и руки стали подрагивать. Возможно, все эти события в совокупности и подтолкнули его к необдуманному решению. Он рванул в Вену, толком никому ничего не разъяснив. Все, что имело для Мерлина значение это то, что ближайшие два дня герр Ландерс будет там. Стрясти с отца адрес отеля было не трудно. Тот попытался выяснить, с какой стати чадо решило приехать, но был проигнорирован. Короткий ночной перелет отнял много сил, и парень уснул, едва добравшись до постели. Снились кошмары. Было уже позднее утро, когда Мерлин рывком подхватился, не понимая, что выдернуло его в реальность. Кое-как приведя себя в порядок, он спустился в ресторан для завтрака и, грустно медитируя над омлетом, предельно ясно понял, что не знает с чего начать. Тут его не ждали. Отец сразу дал понять, что времени на сына нет ни минуты. Бессон даже не знал, в каком номере тот разместился. А хуже всего было то, что не у кого было спросить, где найти герра Ландерса. Парень про себя прикидывал, в достаточном ли он отчаянии, чтобы начать скитаться по этажам или оккупировать маленький диванчик в холле в ожидании появления своего кумира. Было чертовски глупо приехать просто так. Почему он не подумал об этом раньше, в Берлине. Какой же идиот! Нужно было подождать всего пару дней, и герр Ландерс сам бы туда приехал, завершив гастроли. Но смогли бы они там увидеться? После длительного тура, отец всегда уезжает отдыхать. Вдруг герр Ландерс тоже так делает. Мерлин лихорадочно просчитывал варианты, и те мало его радовали. Парень так глубоко погрузился в собственные мысли, что испуганно вздрогнул, когда чужая рука опустилась на его плечо. — А я смотрю, ты или не ты. Доброе утро! Рядом со столиком, широко улыбаясь, стояла причина всех его горестей. Мерлин во все глаза смотрел на мужчину, стараясь поверить, что это не сон. — Ты в порядке? Выглядишь неважно. Что-то случилось? Рихард мне не говорил, что ты приедешь. Ты не против, я присоединюсь? — скороговоркой выдал Пауль и уставился в ответ на парня. — Конечно, — Бессон отмер, с радостью ощущая, как день становится ярче от присутствия этого замечательного человека, — пожалуйста. — Так какими судьбами? — Захотелось сменить обстановку. Думал, что смогу провести время с отцом, но он сильно занят. — Парень врал отчаянно, импровизируя на ходу. Не хотелось раскрывать свой жгучий интерес к собеседнику. — Вот теперь не знаю, чем заняться. Возможно, зря приехал. — Ага, и уже сдался в шаге от победы. Узнаю вашу породу, — Ландерс усмехнулся и отвлекся на официанта, делая заказ. — В каком смысле «наша порода»? — Не бери в голову, это личное. Так какие планы? — Никаких. — Отлично! Не хочешь присоединиться ко мне? Есть немного свободного времени, вот хочу под туриста закосить. Давай, соглашайся! Как будто у Мерлина действительно был выбор. Они вдвоем наслаждались красотами города, старинными зданиями и фонтанами. Посетили музей современного искусства, где Пауль тихо нашептывал ему свои мысли, касательно душевного здоровья и безумной фантазии некоторых авторов произведений. Мужчину волновал вопрос, это под каким же углом надо смотреть на мир, чтобы выдать такое? Мерлин веселился, подкидывая свои соображения на этот счет, за что и поплатился. — А ты разве, как фотограф, не делаешь так же? Просто запечатлеть момент уже никому не интересно. Обязательно должны быть скрытые смыслы и высокие материи. Мне такое трудно понять: или слишком старый, или слишком трезвый. Поздний обед решили организовать в городе. Сидя на маленькой уютной веранде, парень не сводил глаз с подвижного лица мужчины, любуясь и запоминая, словно герром Ландерсом можно было насытиться про запас. Тот делился забавными ситуациями, произошедшими в туре, активно жестикулируя, и Мерлин завороженно ловил каждое слово, пока их не прервал телефонный звонок. Пауль внимательно слушал собеседника, уточняя некоторые детали. Бессон старался не подслушивать, но голос герра Ландерса было невозможно игнорировать. — … А сам куда пропал?.. Ясно. Надолго?.. Не поверишь, сына твоего развлекаю. — Парень навострил уши, и Ландерс заметив это, заговорщицки подмигнул. — Хорошо, буду вовремя. — Отец звонил? — Да, нам немного поменяли расписание: придется выдвигаться на стадион пораньше. Так что Рихард рвет и мечет и изо всех сил старается не сорваться на этой своей норвежке. — А она что тут забыла? — С этим вопросом не ко мне. Ну, что? Ты закончил? Самое время возвращаться в отель, если не хочу всюду опоздать. Ты, кстати, как? Хочешь сегодня посмотреть на шоу? — Спасибо, но нет. Я лучше отдохну: ночь была тяжелой. Прощаясь в холле, мужчина приглашал заходить в гости, и Мерлин, воспользовавшись ситуацией, выведал, где обитают небезызвестная пара гитаристов. Вернувшись в номер, парень не мог поверить своему счастью. Всего сутки назад он был собственной бледной тенью, а сейчас ощущал невероятный подъем. По телу мощным потоком струилась энергия, и Бессону казалось, что он способен свернуть горы. Таким счастливым парень себя давно не чувствовал. * * * Для Мерлина утро началось с яркого солнца и улыбки. Парень был уверен, что день готовит ему великие свершения, и поэтому, споро приведя себя в порядок, он покинул номер. В коридоре в голову пришла мысль, что было бы совсем неплохо пригласить герра Ландерса на завтрак. Парню было сложно сдерживать порывы: хотелось бегом пересечь разделяющие их коридоры, отбить веселую мелодию по двери и увидеть, как мужчина с радостью примет приглашение. Мерлин так четко представил себе эти смешинки в глазах, лучики морщин и широкую улыбку, что был абсолютно уверен: случится именно так и не иначе. Номер герра Ландерса отозвался тишиной. Парень неуверенно постучал еще раз и припал к поверхности двери ухом, стараясь уловить признаки присутствия хозяина. За этим занятием его застали две горничные, появившиеся из служебного помещения чуть дальше по коридору. Ситуация была неловкой, и Мерлин на мгновение представил, как эти дамы примут его за тайно пробравшегося в отель фаната, выслеживающего мировых звезд, и вызовут охрану. Парень поспешно отошел к двери отцовского номера и громко забарабанил костяшками, нервно отбивая ритм первой пришедшей на ум песни. Чем дольше не было никакой реакции, тем больше Бессон нервничал. Все шло не по плану. Внезапно дверь распахнулась, явив миру Рихарда в белоснежном халате. Он окинул взглядом парня и молча пропустил того в номер. После формальных приветствий, отец довольно вяло поинтересовался, доволен ли сын поездкой, хорошо ли провел время с Паулем. Мерлин, успокоившись в уютной атмосфере родительского номера, с удовольствием делился впечатлениями. Интерес со стороны отца парню был приятен. К тому же, отвыкнув за лето от живого с ним общения, парень наслаждался реакциями Рихарда на свой рассказ. И все было бы просто чудесно, если бы не сообщения, приходящие на отцовский телефон и отвлекающие того. Круспе, вытянувшись на небольшом диванчике в маленькой гостиной, с довольной улыбкой читал их. Время от времени печатал ответы, забывая о парне, сидящем напротив. Мерлин почувствовал легкое раздражение. Они не виделись практически три месяца, неужели нельзя уделить немного внимания живому человеку, собственному сыну, а не пиликающей железке. — Что-то стряслось на работе? — парень просто не мог не выяснить, что так сильно привлекло внимание отца. — Нет. Там полный порядок, — не отвлекаясь от написания ответа, пробормотал Рихард. Ну, все ясно! С таким одухотворенным лицом отец может строчить только очередной своей пассии. Неужели норвежка для него настолько важнее сына, что оторваться от нее нельзя ни на минуту? Мерлин только успел понадеяться, что, возможно, сегодня у него получится выкроить у отца несколько часов для себя. Было неприятно в очередной раз осознавать, что Рихард Круспе дорожит своим драгоценным временем и не будет им разбрасываться ради своего непутевого отпрыска. Длинные ноги норвежки оказались приоритетней. В дверь постучали. Круспе пропустил внутрь официанта, доставившего завтрак на двоих. Мерлин удивленно смотрел на сервировочный столик. Его самого к завтраку не ждали и при нем заказ не делали. Тогда для кого же второй комплект приборов? — Если хочешь чего-нибудь, не стесняйся, — Рихард поспешно собрал на одну из тарелок немного еды и, прихватив чашку с кофе, скрылся в спальне. Мерлин уставился на вновь закрывшуюся дверь, которой не уделил внимания изначально. Выходит, все это время они с отцом в номере были не одни? И не свою ли норвежку он бросился подкармливать, едва завтрак доставили? Парень со вздохом откинулся на спинку кресла. Отправитель раздражающих сообщений была прямо за стенкой, в соседней комнате. Стало горько: отец провел с ней вчерашний день и всю ночь, а для сына не нашлось и получаса. Еще с минуту он прожигал злополучную дверь взглядом, затем, потеряв терпение и не дождавшись отца, Мерлин двинулся ко входной двери, желая покинуть номер. В узком коридорчике парень глазами зацепился за несколько пар обуви, выставленные в рядок. Женских среди них не было. Аппетит пропал. Ни на что толком не надеясь, Бессон еще раз постучал в дверь герра Ландерса, но, как и прежде, ответом была тишина. Обменяв обратный билет на ближайший рейс до Берлина, парень уехал в аэропорт. * * * На следующий день группа полным составом вернулась в родную столицу. Рихард по каким-то собственным соображениям привез в квартиру эту девицу. Мерлин и прежде старался часто с ней не пересекаться, а сейчас использовал ее раздражающее присутствие, как удобный предлог, чтобы проводить больше времени вне дома. И вот уже почти неделю Эмиль с нескрываемой радостью изображал радушного хозяина, до позднего вечера проводя время с другом у себя дома. Рейнке непринужденно ухаживал за ним, не делая прямых намеков. Было приятно просто окружить любимого заботой, даже если это безответно. Он чувствовал холодную отстраненность Мерлина, видел, что парень не желает сближаться, сидит сам не свой, но ничего не мог с собой поделать. Надежда оказалась коварной штукой. Несколько раз их посиделки разбавлял своей компанией герр Ландерс, и Эмиль стал замечать, как преображается в такие моменты его возлюбленный. В присутствии Пауля Мерлин активно участвовал в разговорах, смеялся, вел себя легко и непринужденно. А главное, не сводил сияющих глаз с мужчины, постоянно стараясь держать того в поле зрения. Осознание пришло сродни удару под дых: неожиданно и безумно больно, выбивая воздух из легких. Эмиль из последних сил наблюдал, как Бессон с фанатичным обожанием реагирует на его отца. Откуда что взялось? Ведь раньше за парнем такого не водилось. За все эти годы Мерлин даже не поинтересовался ни разу делами Пауля. Так почему сейчас он смотрит на мужчину как на божество? И почему отец не пресекает это? Неужели не видит, не понимает, что происходит? Или ему такое внимание даже нравится?.. Стало невыносимо находиться с ними в одном помещении. Гадливость затопила изнутри, и парень, сославшись на усталость, ушел в свою комнату. Лежа в темноте, он еще слышал, как эти двое веселятся без него. Накрыв голову подушкой, Эмиль отчаянно желал завтра проснуться в мире, где его любимый человек не зарился бы на его отца. * * * Мерлину начало казаться, что жизнь-то налаживается: норвежка съехала с отцовской квартиры, и герр Ландерс с удовольствием проводил вечера в компании парня. Правда, Эмиль стал странно себя вести, то срывая встречи под разными предлогами, то сидел с постным лицом, всем своим видом показывая, что с радостью бы оказался в другом месте. Бессон предпринял попытку его разговорить, но нарвавшись в ответ на грубость, махнул рукой. Про себя парень решил, что Рейнке уже большой мальчик и сам разберется со своими тараканами. Только этим утром за завтраком отец принес неутешительную новость: он решил вернуться в Нью-Йорк, отдохнуть после тура несколько недель. Может даже махнет на несколько дней в Калифорнию постоять на доске. А чтобы совсем было весело, Пауля он берет с собой. Как раз похвастается ремонтом в домашней студии. Мерлин растерялся. Представить свою жизнь без герра Ландерса было невозможно, так сильно парень подсел на совместные вечера, где можно было без зазрения совести наслаждаться обществом мужчины. Больше не нужно было ничего красть, имея в непосредственной близости первоисточник. Мерлин выучил его голос, его смех, аромат парфюма. Был бы художником, написал бы портрет мужчины до последней мелкой детали. Парень знал теперь о герре Ландерсе так много того, что не найдешь в прессе и фанатских форумах. Бессон без ложной скромности относил себя к числу друзей мужчины и рассчитывал, что в ближайшем будущем тот будет становиться только ближе и, возможно, позволит скрасить свое одиночество. Поэтому, какого черта, отец?! Парень не высидел в Берлине и трех дней, тайно рванув следом. Ранним утром такси доставило его к стеклянной высотке. Тихо открыв дверь своим ключом, Мерлин прошел во внутрь квартиры и прислушался. Справа за углом, на кухне шли новости. Бросив туда быстрый взгляд, парень нашел там отца, неспешно занимающегося завтраком. Бессон, не привлекая внимания, направился в свою комнату, находящуюся на другом конце квартиры. Он практически достиг цели, когда за приоткрытой дверью отцовской спальни зацепился взглядом за силуэт на постели. Очень медленно Бессон толкнул дверь и обомлел. В белом ворохе одеял и подушек, раскинувшись на спине, спал Пауль. Парень замер. В ушах зашумело, отрезая звуки кухни. Рюкзак, закинутый за плечо, внезапно стал свинцовым. Толком не отдавая себе отчета, Мерлин опустил его на пол, вышагнул из ботинок, наступая на задники. Где-то на пути в отцовскую спальню с тихим шорохом на пол легла одежда. Щелкнул замок, погружая незваного гостя в сонную тишину комнаты. Пахло сексом. Бессон стоял у изножья кровати, глядя на безмятежно спящего мужчину. Внутри закипала злость. Это красивое, изящное тело было изгажено, осквернено чужими прикосновениями. Подобно кровавой жертве на алтаре, мужчина возлегал на месте преступления против собственной чистоты и невинности. Парень от гнева сжал челюсти: Рихард Круспе всегда получает все самое лучшее, не так ли? Прибрал к рукам герра Ландерса, испортил его своей мерзкой похотью. Мерлину было больно видеть глубину грехопадения своего кумира. Но это ничего, он знает, как все исправить. Он вернет этому прекрасному телу чистоту, смоет всю скверну своей любовью. Он очистит этого мужчину от его прошлых ошибок. Парень нырнул под одеяло, поднимаясь выше между раскинутых ног. Он поочередно прижался губами к коленям, провел языком длинную линию вдоль бедра, утыкаясь носом в паховые складки. Его интимный запах одурманивал. Терпкий, возбуждающий, с легкой примесью химической сладости смазки. Рот непроизвольно наполнился слюной, и парень аккуратно облизал гладкие упругие яички. Мужчина сверху лениво завозился. Мерлин, не теряя ни минуты, вобрал вялый член в рот, прижимая языком к небу и чуть посасывая. Сквозь тонкое одеяло пробивался солнечный свет, позволяя увидеть, как напряглись мышцы на поджаром теле. Поверх одеяла на голову легла ладонь, чуть направляя движение по окрепнувшему стволу. Мерлин слышал, как в спальне томно прозвучало имя отца, но ласк не прекратил. Парень смочил слюной пальцы, по одному вводя их в раскрытый анус мужчины, нежно лаская влажные ткани изнутри. Ответом ему были уверенные движения тазом. Мужчина сам подавался на пальцы, требуя прикоснуться к чувствительному бугорку простаты. Его вставший член ритмично погружался в рот парня, доставая практически до глотки и затрудняя дыхание. Мерлин выпустил его, обведя языком головку напоследок, и поднялся, одним движением сбрасывая одеяло. Мужчина под ним застыл, а его лицо исказила гримаса ужаса. Быстрее, чем мог себе представить, парень зажал ему рукой рот, надавливая сильнее, вжимая забавно стриженную голову в подушку. Немного наклонившись над своей добычей, Мерлин зашептал: — Тише. Вы же не хотите, чтобы нам помешали? — но у герра Ландерса были другие мысли на это счет. Он вцепился в плечи парня, сжал бедра на молодом теле и постарался оттолкнуться от матраса, чтобы сбросить Мерлина с себя, но тот обладал преимуществом в росте и весе. Наблюдая за попытками мужчины освободиться, парень понял, что они отвлеклись от главного. — Пожалуйста, не сопротивляйтесь. — Бессон притирался тазом между узкими бедрами. —Я помогу Вам снова стать чистым. Парень попытался протолкнуть свой член в судорожно сжавшийся анус, помогая себе другой рукой, и потерял бдительность всего на секунду. Ландерс воспользовался моментом, отодрав ладонь от своего лица, закричал. Но Мерлин отреагировал стремительно, сжимая пальцы вокруг нежного горла, моментально душа крик до хрипа. Он не мог позволить брыкающемуся мужчине прервать акт очищающей любви. Лицо под ним наливалось кровью, искажая прекрасные черты. Из распахнутого рта вырывались несвязные звуки. Мужчина вцепился ему в запястья, стараясь оторвать их от себя. Легкие горели от недостатка кислорода, а стальная хватка сжималась все сильнее, в ушах оглушающе стучала кровь, и Пауль практически не почувствовал сильный толчок чужого члена в свое нутро. Мерлин отчаянно двигал бедрами, с пошлыми шлепками врываясь в обмякшее тело. Его вело жгучее удовольствие, заставляя брать глубже и сильнее. Парень испытывал невероятный восторг от того, что наконец-то смог познать герра Ландерса так интимно. Он предвкушал, каким потрясающим будет их общий запах. Как он будет собирать губами с упругой горячей кожи их смешавшееся семя. И как поделится им, проникая языком за нежную преграду тонких губ. Он уже не видел слез, покинувших закатившиеся глаза, не видел посиневших губ. Не заметил, как безвольно упали руки, соскользнув с напряженных запястий. Как разгладилась глубокая морщинка между скорбно сведенных бровей. Не слышал, как громыхнула о стену дверь, высаженная одним ударом. Он помнил, как его оторвали от затихшего герра Ландерса, швырнули на пол. Он помнил летящий в лицо крепкий кулак. Дальше была темнота. Когда он пришел в сознание, перед глазами оказалась развороченная кровать, на которой отец ритмично нажимал на обнаженную грудную клетку, считая вслух, и периодически припадая к распахнутых губам, делясь горячим воздухом из собственных легких. В голове звенело. Мерлин медленно поднялся, сдерживая подкатившую рвоту, и тихо вышел в коридор. Он с трудом передвигал ноги, держался рукой за стену, чтобы не свалиться на середине пути. Дорога до собственной спальни показалась ему бесконечной, но, прежде чем закрыть за собой дверь, Мерлин услышал надсадный кашель и хрипы. Парень улыбался, забиваясь в узкое пространство между письменным столом и стеной. На лице расцвела широкая улыбка. Сегодня он прикоснулся к совершенству. Сегодня он вернул свету его самое прекрасное творение. Эйфория теплой волной поднималась изнутри, и по счастливому лицу парня текли слезы радости. * * * Начало осени в Нью-Йорке выдалось на редкость теплым. Сидя на террасе их квартиры и греясь в лучах солнца, Мерлин наблюдал за шумной жизнью города с высоты птичьего полета. Он и не заметил, как пролетел этот выматывающий год. Казалось, что та ужасающая цепочка событий была в прошлой жизни и происходила с кем-то другим. Иногда парень думал, что страшное прошлое было ничем иным, как дешевым сюжетом дрянного фильма. И не просите, не уговаривайте, второй раз он его смотреть отказывается! Теперь все было иначе… Мерлина, бредящего о безупречности и невинности герра Ландерса, бесцеремонно выволок из укрытия отец. Приглашенный им семейный доктор провел беглый осмотр и накачал парня седативным, перед уходом посоветовав отличного психиатра. Из Берлина срочно приехала мать. Рихард вызвал ее для ухода за сыном, передав строго в руки женщине рекомендации врача и вечно спящего парня. Она с трудом держалась в те первые недели, обмирая каждый раз, когда вспоминала, что сотворил ее ребенок. Куда пропал отец и что стало с герром Ландерсом, Мерлин не знал. Он исправно посещал мозгоправа, пил горстями таблетки, бывал по наставлению врача в классе йоги и учился медитировать. Отцовскую спальню обходил стороной, чувствуя смутное беспокойство. Кажется, он даже делал успехи, когда объявился Рихард. Мужчина был чертовски зол, сходу налетев на парня и прижав того к стенке: — Ты не представляешь, как мне хочется разорвать тебя, — он шипел растерявшемуся сыну в лицо, крепче сжимая в кулаках тонкую футболку, — я бы сам задушил тебя, не моргнув глазом за то, что ты сделал с Паулем. Ты помнишь, что ты сделал, ублюдок?! Ты убил его, сука! Душил и трахал. Мерлин испуганно таращился на отца, когда тот занес кулак, целясь в лицо сыну. Вкладывая всю свою ярость в единственный удар, Круспе саданул в стену рядом с головой парня, разбивая в кровь костяшки. Он сжал окровавленную руку на горле Бессона, выплевывая слова: — Хочешь знать, чего ты добился? Пауль только недавно начал нормально говорить и есть, не морщась от боли. Он боится спать в темноте, и просыпается от кошмаров. Я с трудом приучил его к моим прикосновениям. Ты хоть представляешь какого это, когда любимый человек избегает тебя, не позволяя до себя дотронуться? Когда ты не можешь обнять его, просто чтобы успокоить? Он больше не смеется, Мерлин… Рихард отступил на пару шагов, с презрением глядя в глаза парня. Дышать с ним одним воздухом было противно. Мужчина поверить не мог, что породил такое чудовище. — Ты не задумывался, почему ты до сих пор не за решеткой? Мм? Даже лежа на больничной койке, Пауль не переставал заботиться о тебе. Он твердо был уверен, что тебе нужна помощь, и просил не поднимать шума, чтобы не бросить тень на твое будущее. Ты понимаешь, что даже волоса с его головы не достоин? Запомни то, что я тебе сейчас скажу: я сделаю все возможное и даже больше, чтобы ты никогда не смог приблизиться к Паулю. Если я узнаю, что ты ошиваешься рядом с ним, ты пожалеешь, что на свет родился. Круспе поспешно покинул квартиру, прихватив из студии гитару и жесткий диск. Захлопнувшаяся за ним тяжелая дверь, словно курок, спустила воспоминания о том злополучном дне. Мерлин сполз на пол, придавленный неподъемным грузом своего преступления. Он впервые кристально четко увидел, какое зло совершил. Сколько горя и страданий принес любимому герру Ландерсу. А любимому ли? Разве так поступают, с теми, кто дорог? Разве их душат до смерти своей любовью? Мерлин вспоминал веселого, радостно улыбающегося мужчину, по-отечески обнимающего, глядящего с заботой и участием, искренне заинтересованного чужими проблемами, доброго и отзывчивого. И такой Пауль никак не мог являться тем, чье лицо было изуродовано предсмертной агонией. Не мог быть телом, из которого голыми руками выдавливали жизнь. Бессон испугался себя и того, что оказался на такое зверство способен. Чувство вины, взращиваемое на ненависти к самому себе, постепенно брало верх, и парень перестал принимать таблетки. На сеансах психотерапии отказывался идти на контакт. Уже знакомое и подзабытое чувство собственной никчемности отравляло его. Мерлин знал, что за практически совершенное убийство не заслуживает помощи. Ему было стыдно находиться среди людей, он боялся, что они узнаю о том, что он сделал. Бесславно расстаться с жизнью в петле не дала неожиданно вернувшаяся домой мать. Затем была клиника и транквилизаторы. Затем они начали терапию сначала. Мерлин глубоко вдохнул чуть прохладный воздух. Он проделал долгий путь, избавляясь от собственных монстров, возвращаясь к обычной жизни и повседневным делам. Вернулся к фотографии, с переменным успехом превращая хобби в источник дохода. Мама была рада его достижениям. Парень улыбнулся, как всегда случалось, когда он вспоминал об этой невероятной женщине, в одиночку вытащившей его с самого дна. За прошедший год они стали друг другу ближе, возникло доверие, и было удивительно осознавать, что рядом есть родной человек, который примет тебя любым. Который не бросит и не отмахнется. Ради нее стоило стараться быть лучше, чем ты был вчера. Чувство вины осталось как напоминание и предупреждение на будущее. Мерлин научился с ним жить, принимая болезненный опыт как необходимое зло. Он многое в себе пересмотрел и оценил заново. При помощи специалиста разобрался в своих угнетающих отношениях с отцом и пугающей фанатичной любовью к герру Ландерсу. Одержимость отступила, уступая место восхищению таким сильным, прекрасным мужчиной. Парень уже перестал паниковать и теряться, если его имя случайно всплывало поблизости, но все равно почувствовал гордость, когда не вздрогнул, услышав за спиной: — Здравствуй, Мерлин, — Пауль, неуверенно улыбаясь, стоял чуть поодаль, словно боялся подойти ближе. — Я могу присоединиться? Получив утвердительный кивок, мужчина опустился в ближайшее кресло. Мерлин продолжил наблюдения за городом, не зная с чего начать разговор. Они не виделись с того самого дня, но чувство неловкости из-за молчания, повисшего между ними, нисколько парня не тяготило. Бессон удовлетворенно отметил, что не испытывает больше к герру Ландерсу нездорового влечения, сердце не пустилось в галоп, как это было прежде в его присутствии. Парень знал, что группа недавно закончила вторую часть гастрольного тура по Европе и в ближайшее время собиралась блистать в обеих Америках. Он не знал, смог ли Пауль полностью оправиться от свершенного над ним насилия, и смогли ли они с отцом пройти через это, оставаясь парой. Мерлин посмотрел на глядящего в пространство перед собой мужчину. Он успел заметить, как в ответ на это движение сжались в кулаки ладони, до этого мирно лежавшие на бедрах. Значит не он один сейчас проверяет себя в присутствии травмирующего фактора. Пауль тоже оценивал свои успехи в реабилитации, подмечая детали, над которыми позже придется поработать. Было больно видеть, а не просто знать, что своими действиями ты заставил другого человека пройти через персональный ад. Парень сожалел о произошедшем, но придержал свои извинения до другого подходящего случая, рассудив, что сегодня они вряд ли найдут общий язык. Сегодня они просто будут молчать, смотря в одном направлении, заново привыкая друг к другу. Пусть они, возможно, больше никогда не достигнут того уровня доверия, что был между ними прежде, но Мерлин чувствовал, что его готовы простить. Парень с благодарностью затих в своем кресле, стараясь поменьше нервировать Пауля скупыми движениями. Им просто нужно чуть больше времени. За широкой панорамной дверью напряженно застыл Рихард, пробегая глазами от сына к любимому мужчине и обратно. Он не считал эту встречу хорошей идеей и волновался за душевное равновесие Ландерса, опасаясь, что того придется заново собирать по кускам, если сейчас все пойдет наперекосяк. Мужчина готов был в любой момент ворваться на террасу, закрыть собой, спрятать в кольце своих рук, увести прочь. Он был уверен, что так и поступит, сразу, как только увидит, что Пауль больше не контролирует ситуацию. На кухонном столе остывали три чашки кофе.