Интернат

      Александр вытащил сигареты у входа в больницу. Та же дверь, так же идёт снег. Дежавю. Сашку привезли в реанимацию, промыли желудок, подключили к «системе» и оставили на ночь в палате. Выходные она, скорее всего, проведёт в больнице, в палате, а к понедельнику её уже выпишут. В голове вились нестройным хором разнокалиберные мысли. Откуда у девочки могли взяться сильнодействующие таблетки предстояло выяснить в первую очередь. О симпатии маленькой Саши к нему он догадывался, было видно, как она старательно готовилась к урокам, красилась и стреляла глазками в его сторону. Этот вопрос он оставил напоследок. На улицу к нему вышел Дмитрий. Поёжился от холода. Скосил глаза на поджигающего сигарету Александра, но ничего не сказал. Большой уже, сам решать может. — Как она? — спросил Александр, сделав первую затяжку. — Что это вообще были за таблетки? Я даже такого названия-то не слышал никогда. — Успокоительное это. Сильное снотворное. Мерлин Монро с помощью подобных таблеток на тот свет слиняла. Не представляю, откуда у твоей ученицы такое в заначке появиться могло, если не по прямому назначению, чтобы спать могла. Даже не знаю, нужно ли тебе углубляться в эти медицинские дебри, скажу по-простому, что это просто угнетает нервную систему. Выпьет здоровый человек... — он хмыкнул, доставая и надевая перчатки, — хотя, какой он здоровый, если такое ему прописывают. Короче, выпьет если взрослый человек такую таблеточку, если не отягощать ничем, то проспит сутки. А наша красавица выпимши была, в крови алкоголь обнаружили, и голодная вдовесок. — Да, Лена сказала, что Саша худеть вздумала и теперь после ужина ничего не ест; считай, всё на одно наложилось. Кстати, тут наверное и моя вина есть, в том что произошло. Дмитрий поднял глаза на Александра. — Лена сказала, что Сашка мне «валентинку» подарила, чувства, понимаешь, у неё ко мне, как к мужчине. И хотела признаться, пока я с ней танцевал. А у меня много «валентинок» было, я со всеми танцевать должен был, кто подарил, и приходилось на каждую желающую по половине «медляка». А, — он улыбнулся, — ты ж не знаешь. Мы дискотеку по случаю «Дня Валентина» устроили, мои танец придумали, выступали. Сюрприз был такой, что проверяющий нам скандал устроил, как же, две девочки на сцене целуются, в то время как в Москве эту группу запретить хотят. Я не знал до последнего, что Ярослав выступать будет, и в качестве кого. Первый раз на сцене уже сие действо видел. Скажу честно, прифигел я знатно. Даже где-то начала ревность подниматься, но он предупреждал, чтобы я как театр их выступление рассматривал, поэтому купировал эмоции в зародыше. И, знаешь, действительно было спасением, что выступали мальчик и девочка, а не как в оригинале. Надеюсь, сильно внушений делать не будут. — Ах, вот откуда эта мечта педофила нарисовалась. Я ещё удивился, думал, ну я многие отклонения в сексуальной жизни в своей практике встречал, но не думал, чтоб ты... — Дмитрий зашёлся хохотом. Впервые за несколько часов Александр тоже слегка улыбнулся. Напряжение последних часов стало понемногу уходить. Дмитрий, отсмеявшись, продолжил: — Я подумал было, что ты решил «тройничок» попробовать, с тематическим японским уклоном. Даже Ярослава девочкой нарядил. Ну, спасибо, что прояснил. А то я так и не понял, когда передо мной Ярослав в юбке стоял, думал ну всё, началось в колхозе утро, можно обоих в соседнюю палату укладывать. По разным кроватям. — добавил он. Внезапно он посерьезнел. — Скажи мне... — он посмотрел на Александра, — Что ты знаешь про своих подопечных? Откуда они, что было в их прошлом, кто был их прошлым. Ты когда в интернат пришёл, ты узнавал, кто твой контингент? Александр затянулся: — Да, Дим. Трудные подростки, у которых нет родителей, они по факту предоставлены сами себе. Я знаю, каково это, жить по режиму, когда нет своего практически ничего, когда нет выбора, что ты будешь сегодня есть и так — изо дня в день. У многих по факту есть родители, но либо алкоголики, либо наркоманы, либо просто лишены или ограничены в правах. Дмитрий непонимающе уставился на Александра. — Я сам из этого интерната несколько лет назад выпустился, у меня в двенадцать лет жизнь считай закончилась прошлая, когда газ взорвался и родители погибли. Поэтому пришлось приспосабливаться, как мог. Получил аттестат, поступил, окончил, работаю. «Не был, не состоял, не привлекался» это вот как раз про меня. — коротко рассказав о себе, вернулся к основной теме Александр, не упоминая темные моменты интернатской жизни, связанные с директрисой. — Поэтому я стараюсь даже в школе не сильно давить, у них и так психика ни к черту. Сам проходил, считай. Дим, — он выбросил окурок и протянул тому руку. — Спасибо тебе. За всё. За то, что быстро приехал, за то, что помог и вообще, за то что девочка сейчас в безопасности. Дмитрий пожал ему руку. Этот молодой мужчина был ему симпатичен в своём искреннем желании помочь таким же, как и он сам. А кто не без греха - пусть первый кинет в него камень. — Ты насчёт таблеток аккуратно узнай, — он протянул Александру блистер таблеток, который он забрал из Лениной косметички. — По хорошему, я обязан у тебя их забрать и уничтожить, но мы не знаем почему и откуда они появились у твоей ученицы. А ты вроде адекватный. — он ухмыльнулся. — Поэтому, — Он повернулся к двери, намереваясь зайти в здание, но, передумав, спустился с лестницы вниз. — я снова нарушаю инструкции, но надеюсь, у тебя есть голова на плечах, и ты докопаешься до причины, по которой такой препарат находится у подростка в свободном доступе. Если она не состоит на учете у врача, значит, я обязан забрать у неё эти таблетки. Узнай, может ей прописали их. Поехали, я отвезу тебя домой, ты должен хотя бы иногда спать. Казьмин не возражал. Дмитрий довёз того до дома и, высадив у подъезда, уехал. Александру срочно требовался сон. *** Выходные были заняты переездом. Точнее, переездами. Рокировку произвели за полтора дня и теперь, втащив последнюю коробку и сидя в коридоре, он смотрел на Ярослава, который грыз яблоко. — Ну что, мелкий, у тебя теперь есть своя комната, отдельная. Без соседей. Надеюсь, ты рад этому. Ярослав приземлился рядом, склонив голову на уставшего Александра. — Отдельная комната ещё не означает отдельную кровать, Сашк, — он поднял голову и усмехнулся. — Я в пятницу без тебя еле уснул. Пришлось воспользоваться подручными средствами. Александр вздрогнул. Всё, что касалось нарушения сна после недавних событий, отдавалось в воспоминаниях. Надо обязательно спросить Лену насчёт таблеток. Он непонимающе уставился на младшего. Тот показал пальцем на куртку и шарф, которые лежали на коробках. — Твой шарф. Он пахнет тобой. Александр обнял парня, зарылся носом в его волосы и закрыл глаза. Слава богу, Ярославу хватает ощущения близости таким образом. Этот мальчишка привнёс в его жизнь желание просыпаться навстречу каждому дню. *** Сашу выписали к понедельнику. На уроках она была спокойнее, общалась с Леной и одноклассниками на переменах, как будто бы ничего не было. Ну, подумаешь, перепила. Александру не давало покоя содержимое аптечки своей ученицы, поэтому он оставил Лену ближе к концу недели после уроков. — Скажи мне, — подсев к ней рядом за парту, — откуда у тебя эти таблетки? Это не простые таблетки от головной боли, это очень сильный препарат. Лена молчала. Требовался более весомый аргумент, чтобы подросток начал говорить. — Ты понимаешь, — Александр взывал к разуму, — что ты могла стать невольным убийцей подруги. Совершенно не хотя этого. Просто потому, что эти таблетки оказались в твоей косметичке. И это хорошо ещё, что мы вовремя успели в реанимацию. — Она сама виновата, не нужно было так напиваться. — буркнула Лена. — Смотрела бы, что брала, не случилось бы этого. Александр вздохнул. — Врач Дмитрий сказал, что с помощью таких таблеток сама Мерлин Монро отравилась. — Он достал блистер, показал Лене и снова спрятал в карман пиджака. Пристально посмотрел на напряженную девочку. — Лен, давай по-честному, а? Кто-то дал тебе эти таблетки? Зачем? Что случилось в твоей жизни? Я ничего о тебе не знаю но как учитель, как классный руководитель, как старший товарищ в конце концов я должен понять, что происходит. Лена вздохнула. Александр встал, закрыл дверь на ключ и вернулся за стол к девочке. — У меня в прошлом году бывший отчим умер, — начала она, глядя перед собой. — Мать от алкоголизма умерла, когда мне четырнадцать исполнилось, отца биологического я и не знаю, а дядя Коля ушёл от нас за год до этого. Мы не жили уже вместе, но он иногда сюда приезжал. Он меня не удочерял, он с мамой просто вместе сожительствовал. А потом как мать родительских прав лишили, несколько раз в год на день рождения и на Новый год приезжал и что-то дарил, или вот летом в парк водил на карусели. Радовался, что я такая красивая выросла и.... — она запнулась и нарочито быстро добавила. — А умер как раз пока я у него была. Ну вот, поэтому спать не могла. Поэтому выписали таблетки эти снотворные. Чтоб спала. — А давно ты в интернате? — Два года. Я позже Ярослава пришла. Когда мать умерла мне уже исполнилось четырнадцать и в принципе, в детский дом уже не грозило попасть. Бабка опекуном была. Но когда мне пятнадцать исполнилось, она умерла. Вот так и попала сюда. А отчим.... — она замолчала, но собравшись, посмотрела на Александра — умер быстро, но все равно, считай, не чужой человек был. — А умер отчего? — дежурный вопрос Александра. Он понимал, что что-то девочка не договаривает. А что конкретно — он не мог ухватить мысль. Лена замолчала. Александр не торопил. Он почувствовал, что сейчас он услышит то, что не предназначено для постороннего. Так и вышло. — От удара. — тихо сказала она через минуту, — Александр Сергеевич, — голос сорвался и Лена заплакала. Александр притянул девочку к себе, гладя по спине и голове, успокаивая. — Он... меня... — всхлипывала она, — что я всё равно по рукам пойду... а я... оттолкнула и убежала... — она бормотала нечленораздельные отдельные фразы, но общую картину произошедшего Казьмин уже понял без детальных пояснений. Александр прижимал девушку, успокаивая, понимая, какой же мразью был этот тип, который, считай, приручил ребёнка. Лена знала его, она доверяла ему, радовалась, когда он приезжал к ней, дарил подарки, водил на аттракционы, а сам рассматривал её уже как женщину, и когда она сформировалась, попытался изнасиловать. Мерзкая история, ничего не скажешь. Лена немного успокоилась, продолжая лежать на груди учителя. Внезапно она продолжила, уже более спокойным голосом: — Мне как раз семнадцать исполнилось в сентябре, и он приехал, типа, поздравить, и пригласил к себе, домой. Его жена и сын уехали, не было никого дома. Я зашла в квартиру, а он подошёл, сзади.... я еле вырвалась, ударила, он упал. Я сразу убежала. А потом в интернат сообщили, что он от сердца умер, жена нашла на полу, когда она с сыном вернулась домой. Помните, я несколько дней болела осенью, я спать не могла, после такого шока, и меня врач отвела к какому-то психиатру и мне таблетки выписали, чтобы я спала. — она сбивчиво закончила рассказ. — Никто не знает, только врач. Наверное в моей медицинской карте это указано будет, но мне всё равно. Александр Сергеевич, — она подняла наконец-то голову с его груди, — Я уже не пью их, я забыла про них, и вспомнила, когда врач на столе их разложил. Мне теперь в тюрьму из-за этого придётся идти, да? Что из-за меня Сашка умереть могла? Александр обнял девушку. — Не думаю. Ты с ней пробовала поговорить, узнать что-то? Лена кивнула: — Ей в больнице сказали, что она отравилась, и ей алкоголь теперь много нельзя, значит, может прекратит напиваться и займётся более нужным делом. Уроком будет. — Ну, пить я тебе и так скажу, что напиваться нежелательно, хоть я и не врач. То есть — он встал из-за стола — она не знает даже, что послужило причиной её пробуждения в больнице? — Значит, Дмитрий не стал говорить девочке правду, по какой настоящей причине она попала в реанимацию. Вот же доктор, черт побери, «человеческое важнее профессионального». — Не знает. Она вообще мало что помнит. Последнее помнит, что мы в классе болтали сидели вечером и ликёр пили. Как домой вернулась, как у неё голова болела и как она таблетку просила она этого не помнит. Александр Сергеевич, — она тихо поднялась из-за парты. — Не рассказывайте, пожалуйста, никому. Никто не знает. Ну, кроме врача и вас. Не хочу, чтобы меня жалели. Я же по факту не была изнасилована. Только попытался. Неудачно — она усмехнулась. Александр встал из-за парты, открыл дверь и они вышли из класса.