Summer 2012. USA

Утро началось с того, что мама подошла к кровати спящей девушки и предприняла пару попыток ее разбудить. «Аня, вставай, скоро уже пять часов утра, на пять пятнадцать такси!» Девушка встала довольно быстро для полусонного состояния, в котором она находилась, посмотрела на часы – так и есть, почти пять, а надо еще много чего успеть. Естественно, не выспалась, ведь вчера легла около двенадцати, помогала маме с сборами, закидывала по дороге некоторые необходимые мелочи в свой собственный чемодан. Одежда сложена с вечера на огромной стопке журналов про великих художников посреди комнаты. Футболка, джинсы, ремень ... Быстро умылась, прилетела на кухню и рухнула на стул с отсутствующим выражением на все еще сонном лице. Завтракать спросонья не хотелось, но она все-равно съела два-три печенья и выпила две чашки кофе с молоком. Вот теперь она точно проснулась! Вышла на балкон. Предрассветная мгла окутывала противоположный берег и островки в середине реки, а над рекой вился голубоватый туман. Железнодорожный мост вдали терялся в густой дымке, было видно только мелькающие белые окна неизвестного поезда. Вся набережная была залита оранжевым светом фонарей, а где-то там, между желтыми яркими огнями стояли четыре девятиэтажных дома, в одном из которых спали мирным сном ее дедушка и прабабушка. Впереди, на востоке, нежно-фиолетовое небо уже начинало розоветь, а мягкие, будто растушеванные облака спокойно спали в свежем и прохладном воздухе. «И вот эту красоту я два месяца не увижу,» -подумала Аня и улыбнулась немного грустной улыбкой. Кинув на эту картину прощальный взгляд, она вышла с балкона. Зазвонил телефон, бабушка села в такси и теперь едет по набережной. В спешке завязав кеды, Аня попрощалась со своей собакой, погладив ее, взяла тяжелый рюкзак на плечи и ушла, волоча за собой громоздкий чемодан. Бабушка ждала у подъезда. Не успела девушка опомниться, а чемоданы уже были погружены, бабушка махала рукой у крыльца, а они с мамой уже сидели на заднем сидении такси, которое везло их к аэропорту. Она бросила последний взгляд на дом, на улицу, а потом смотрела только вперед. Мчались по дороге навстречу восходу, а это главное. От чемоданов уже в аэропорту удалось избавиться, а свежий воздух сделал свое дело – они с мамой шли по залу ожидания, смеялись и шутили, а вокруг сидели люди с сонными и слегка недовольными лицами. Посадка ... Самолет неторопливо ползет к взлетной полосе. Поле около взлетки уже освещалось слабыми золотистыми лучами солнца, туман испарился, с неба мало – помалу уходил фиолетовый оттенок, и в голубой дали исчезал, поблескивая стальной броней, маленький самолет, взлетавший перед ними. Их воздушный корабль сначала остановился, как хищник перед прыжком, а затем сорвался с места, разгоняясь. Через несколько секунд девушка почувствовала, как колеса оторвались от земли. Эта птица, отливающая сталью, уже взмыла высоко вверх. Аня с детства боялась высоты, но желание взлететь и парить с каждым годом становилось все непреодолимее. Так и сейчас из окошка иллюминатора она видела раскинувшуюся под ней равнину, дома большого города и извивающуюся искрящуюся змейку реки с островами посредине. Вот самолет набрал высоту и пробил толщу облаков, взлетая над ними еще выше. Странно, облака казались такими пушинками с земли, а теперь на глазах превращались в густую вату, приобретающую формы деревьев, домов, создавалось ощущение, будто она летела низко над миром, который был полностью покрыт белым пухом. Но это лишь воображение. Между облаками иногда проглядывали маленькие кусочки настоящей земли. Здесь все было залито белым светом, небо, почти белое у «горизонта», чем выше взлетали – становится темнее. Мысли потоком, не имеющим никакой связи, проносились в голове девушки, но вскоре она заснула и проснулась только когда подлетали к Москве. Аня эту местность видела уже в который раз, но не переставала удивляться густоте лесов рядом с столицей. Лес в некоторых местах был будто бы разрезан прямой дорогой, временами между деревьев мелькали крыши загородных домиков. В Москве у них было два часа времени, которое Аня с мамой провела, гуляя по аэропорту и разговаривая на английском, забыв про русский. Опять посадка в самолет, опять медленный путь к взлетке. Только на сей раз это было прощание с Россией, а не только с Сибирью. Они летели в Рим, чтобы оттуда полететь в Нью – Йорк. А за стеклом иллюминатора все те же облака... Аня никогда еще не была в Италии, но уже увидев береговую линию и воду цвета аквамарина, красные крыши домов и бассейны рядом с ними, она подумала о том, что на «сапожке» может быть даже очень неплохо. Они летели вперед, и вот море с плавающими в нем белыми точками – лодками осталось позади, а за бортом простираются низкие горы Италии. Все дальше и дальше, и вот становятся видны удаленные заснеженные вершины. Вот это настоящие горы! Горы – великаны. Кое-где их склоны заросли деревьями, кое – где виднелись лишь голые скалы без каких – либо признаков жизни. Конечно, если бы они летели ниже, Аня могла бы увидеть больше. Зато с такой высоты ей было видно, как очередной хребет образует что – то типа круга, внутри которого было нечто похожее на кратер потухшего вулкана. Посмотрев вдаль, она увидела стоящие одна за другой горные гряды: те, что ближе – темнее, а дальние почти растворялись, сливаясь с небом. Все это было настолько красиво, что Аня едва замечала, как они снижались. В аэропорту Фьюмичино даже мама еще не была. Аэропорт был огромен, нужный выход нашли только минут через двадцать. Мама решила на всякий случай убедиться в сохранности багажа, подошла к стойке и привычным голосом спросила: «Здравствуйте, я хотела уточнить одну вещь по поводу багажа. Мы летим из Москвы...» Не успевает она договорить, как мужчина с не очень красивым лицом сказал: «Один из чемоданов черный, да? Он был слишком большой, мы его отправили обратно,» - он говорил по – английски с сильным акцентом. У мамы вид был шокированный, видимо, она не сразу поняла, что он сказал. Аня сначала тоже не поняла, но потому что акцент был слишком сильный. Обе приняли бы это за правду если бы не вид давящейся от смеха сотрудницы. Мама вроде поняла, что происходило и спросила: «Не шутите?», на что мужчина сказал: «Не беспокойтесь, чемоданы будут в Нью –Йорке». После этого Аня и мама пошли гулять по терминалу. После небольшого приключения настроение у обеих было отличное. Разговаривали, используя бешеную смесь русского и английского. В конце их разговора солидный мужчина, который сидел рядом и читал итальянскую спортивную газету, начал с беспокойством на них поглядывать. Наконец, объявили посадку. Самолет был огромный, совсем не такой, как предыдущие два. Перед каждым креслом был экран, с помощью которого можно было смотреть фильмы, слушать музыку, играть в игры. Мама, конечно же, сразу включила музыку и уснула, а девушка включила опцию, где можно смотреть, что находится внизу, под самолетом. Правда, большую часть времени там показывались только облака или водная гладь очередного моря или Атлантического океана. Часа через четыре Ане это наскучило, и она уснула, устав от этого бесконечного полета сквозь воздух. Разбудила ее, а точнее, умудрилась разбудить мама уже на посадке в Нью – Йорке. Они вышли из самолета, плелись по аэропорту, получили злополучный багаж. Вскоре они вышли наконец к маленькому поезду, вагона в два-три, объезжающему все терминалы аэропорта (Air Train). Окна в каждом вагоне очень большие, видно весь аэропорт снаружи. Последней остановкой, на которой вышли Аня с мамой, была станция метро (Jamaica Station). Так получилось, что от нее до Рузвельт авеню (Roosevelt Av.), куда им надо было попасть, оставалось всего четыре станции. Но для Ани метро Нью – Йорка всегда было особенным, и (она сама не знала почему) она любила в нем находиться даже больше, чем в Московском. Это невозможно передать, ведь посторонний спустился бы по лестнице и подумал бы: «Боже, и это метро?! Здесь темно и даже немного грязно!» Действительно, свет чуть тусклый, но на каждой станции обязательно есть гигантское мусорное ведро, а все люди без исключения очень вежливы и уважают друг друга. Вот и Рузвельт. Год они не были на этой улице. Она не очень большая, но над ней проходит метро, поэтому здесь всегда относительно темно. Здесь, в районе Квинс (Queens), очень много латиноамериканцев. Это их район, так же как есть районы афроамериканцев и даже русских (специфика Нью – Йорка). В Квинс почти нет европейцев и черных, только латины. Даже кафе в основном с мексиканской едой. Однако здесь, чуть поодаль от Рузвельт, есть домик с запущенным садиком, с спутанной травой вокруг, с керамическим зайчиком на пороге. В этом доме живет Бриджит, ирландка, переехавшая жить в Нью – Йорк около сорока лет назад. У нее Аня с мамой останавливались в прошлый раз, когда в июле приезжали сюда на три дня, уже тогда обеим город очень понравился. Она очень добрая и отзывчивая, с чувством юмора, может показать и рассказать все, что нужно. Домик у нее очень уютный, с маленькими крутыми лестницами, мягкими ковровыми покрытиями, с неизменными картинами на стенах и очень светлыми комнатами. В этот раз разместились на третьем этаже в просторной комнатке с диковинной лампой и видом на задний двор. И тут как тут сутки без полноценного сна дали о себе знать, и Аня уснула. Она только успела подумать, что темные ветви деревьев и контуры крыш смотрятся очень художественно на фоне потухающего неба, и сон накрыл ее полностью.