Alles wird erscheinen, wenn du es nicht erwartest

      Я пришла в себя спустя долгое время. Я почти не помню, что происходило вчера, после того, как Кристиан попытался меня изнасиловать. Я потеряла сознание. Помню только то, что на помощь мне пришёл Тилль…       Я чуть открыла глаза и поняла, что нахожусь в своей комнате в постели. Я заглянула под одеяло, чтобы убедиться, что всё со мной нормально и меня никто не изнасиловал. Да вот только одно странно: почему я в ночной рубашке?…       Дверь в комнату открылась, а на пороге стоял Тилль с подносом и чашками на нем. — Все хорошо? Ничего не болит? – поинтересовался он же.       Подняв глаза и посмотрев на него, я ответила охрипшим странным голосом: — Да…       Он подошёл ко мне, помог сесть и дал в руки чашку ароматного чая (с бурундуком). Сходив за стулом, и поставив его возле меня он проделал тоже самое и сделав глоток чая начал разговор. — Ты… Помнишь что было? — начал он издалека. — Да, и огромное тебе спасибо, что спас, — немного улыбнувшись ответила ему я, смотря в глаза. — Это было нужно для… Об этом нам и надо поговорить, — чуть запнувшись в средине предложения сказал он. — О… Волке, изнасиловании и поставлении метки? — уже более громко уточнила я. — Именно. Я очень сожалею что так произошло и в будущем постараюсь защитить тебя от этого ficker-a, — чуть смутившись от стыда, пропарировал Тилль.       Не найдя достойного ответа я решила промолчать и подождать пока Тилль перейдет к основной части разговора. Тем более я была не готова к такой защите с его стороны, особенно если обращать внимание на записки жертв. — Сначала у меня к тебе вопрос: зачем ты пошла на третий этаж? Это самое небезопасное и опасное место этого дома. Я чуть не свихнулся, когда тебя искал, — со странной заботой в голосе осведомил меня Тилль. — Я… хотела узнать куда меня отправил отец... Там были ужасные записки ваших жертв. И… Зачем вы это делаете?…       Тилль посмотрел на меня. — Видишь ли, Алина… — начал он, — Наши внутренние волки требуют этого. Они выбирают человеческую девушку для спаривания и на её шее появляется метка, — он провёл пальцами по моей метке на шее, — Иногда так получается, что несколько волков выбирают одну. В нашем случае тебя выбрали мой волк и волк Кристиана. Это означает, что ты можешь забеременеть от нас обоих…       Я внимательно слушала Тилля. То есть, если бы Кристиану тогда удалось меня изнасиловать, я бы забеременела от него? Но если бы меня отымел Тилль, со мной произошло бы тоже самое… — Я находила дневник Аделины Кляйн и она писала о многом, что и помогло мне кое-что узнать… — сказала я, — Что вы делаете с детьми, которые появляются на свет от вас?… — Аделина знала достаточно много о нас, ее выбрал волк Оливера, поэтому сколько бы раз ее не имели другие, она забеременела от него. — сказал Тилль, — Ее дочь была для нее нежеланной. Было и так заметно, что никакой ребенок ей не нужен. Даже если бы он был не от оборотня, а от человека. Новорожденную девочку Оливер забрал, а Кристиан через два дня просто выгнал Кляйн из дома, стерев ей память. Ребенка назвали Анжеликой и отправили в Москву, когда малышке было около полугода.       Я отпила немного чая, теперь мне становится немного ясно, что произошло с Аделиной и ее дочерью. — Оливер не хотел отдавать свою дочь, но так уж пришлось. — продолжил Тилль, — Наши дети также являются оборотнями, хоть иногда и не понимают этого. У некоторых из таких действительно печальная судьба. Иногда дети рождались мертвыми, а иногда их матери сами убивали их, ничего не сказав нам. У нас есть такое, что если вдруг мать убивает собственного ребенка, то его отец имеет право на то, чтобы убить свою пару.       А вот от «закона оборотней» мне стало страшно… — Одна из девушек, Сюзанна, умерла во время родов. Ее сын, которому дали имя Ганс, живет с нами. Его отцом является Шнайдер. — А почему я не видела его? — спросила я. — Ганс боится незнакомых людей в нашем доме. — ответил Тилль, — Обычно всегда прячется в своей комнате. Даже для того, чтобы поесть не выйдет. Приходится приносить ему еду. — Все ясно, — сказала я, — Он что из комнаты вообще не выходит? Или может все-таки его можно найти где-нибудь? — Ганс любит сидеть и читать книги в библиотеке на втором этаже, — ответил Тилль, — По характеру он очень замкнутый и тихий. Хоть Ганс тоже оборотень, он не любит показывать этого.       Так значит, что оборотни могут оставить некоторых своих детей себе? Ведь Анжелика была отправлена в Москву, а вот Ганс остался с этими парнями… — А ещё кто-нибудь из детей живет с вами? — спросила я у Тилля. — Нет, это единственный мальчик-оборотень. Это тоже является одними из требований. Также, по нашей информации, девушки оборотнями быть не могут, поэтому их мы обычно отсылаем в разные страны, — подтвердил Тилль. — То есть меня и моего ребенка ждёт то же самое?… — с волнением в голосе спросила я. — Нет. Наверное… Просто я хотел бы… Нет, если ты захочешь, то я попрошу чтобы ты осталась. Мы имеем право оставить в этом доме одного человека. Пока что соулмейты есть только у Пауля и Рихарда. Они… Друзья, — чуть улыбаясь подытожил Тилль — Друзья… А ребенок? Если это будет не мальчик и не оборотень? — все не унимаясь, я продолжала свою тираду. — Этого, честно скажу, я не знаю. С таким я не сталкивался, поэтому даже не могу предположить… — тихо, чуть смутившись, предположил он же. — А что с Лоренцом делать? Я не хочу больше с ним сталкиваться, — поежившись от воспоминаний, связанных с ним, спросила я в который раз за час.       На этот вопрос Тилль не ответил и, забрав пустую чашку из моих рук вышел за дверь, достаточно громко хлопнув ею. На этом наш разговор и закончился, поэтому теперь я предоставлена сама себе для размышлений о разговоре, но как бы я не хотела, вчерашние события все равно лезут мне в голову.       Спустя пару часов максимально убийственных мыслей по поводу пыток над Лоренцом, я всерьез задумалась о том, что мне в любом случае придется заводить, грубо говоря, семью. Перспектива завести ее с Тиллем нравилась мне намного больше, ведь он, по крайней мере, не причинил мне вреда, в отличии от Лоренца. Но тут проблема еще в одном. Желает ли отец, что бы я заводила семью именно с Тиллем, и принципиально ли это вообще.       Это мне и предстоит выяснить в ближайшее время. Думаю, стоит позвонить и напрямую спросить отца об этом, тогда, думаю, у него не будет много времени на размышления. Взяв телефон с тумбочки, стоящей возле моей кровати, я набрала знакомый номер, слыша в трубке надоедливые гудки. — Да, Алина?— услышала я в трубке голос, который сейчас хотела услышать меньше всего. — Где отец? Мне надо с ним поговорить, — с раздражением промолвила я. — Тебя что, изнасиловали? — как прочитав мысли пробормотала Катя, а после продолжила.— Он сейчас не может, перезвонит через десять минут.       Не решив рассказать историю про изнасиловнии Кате, я сбросила трубку, даже не ответив на ее слова. Единственное, что меня напрягало это то, что Катя была очень вежлива со мной, по сравнению с прошлым. Неужели она пересмотрела свое отношение ко мне?       Теперь у меня появилась еще одна причина для размышлений и для того, чтобы забыть хоть на немного все что было.       Совсем не хочется вспоминать то, что со мной делал Кристиан… Теперь я понимаю, каково было жертвам этих оборотней…