По следам Большого взрыва

Что если существуют другие миры прямо здесь, на Земле? В которых возможно всё. Та же планета, но другая реальность. Я нашёл к ним путь.

Скользящие

17:00 На улице бесперечь лил дождь. Противный дождь, редкими периодами переходящий то в морось, то вновь усиливающийся, но никак не заканчивающийся насовсем. Крупные капли бились об асфальт словно маленькие метеориты. Пахло сыростью. По пустынной улице шла одинокая очень высокая женщина, укутанная в светло-песочный тренч до колен. Голова и половина лица мадам были скрыты капюшоном белой толстовки, торчащей из-под ворота пальто. Женщина шагала широко и быстро, невысокие каблуки отбивали ровный ритм, — её шаг вымерен до нанометра — она точно знает куда и зачем направляется. Будто робот, она резко тормозит около ближайшей к ней парадной, разворачивается в сторону приоткрытой двери всем туловищем и заходит внутрь. 17:05 Внутри контрастно сухо. Разве что растеклось несколько мокрых следов на темном блестящем кафеле. Уютной окружающую обстановку нельзя назвать — это просто самый обычный холл жилого дома. Достаточно большое пространство пустует, а из основных деталей «интерьера» имелась разве что стойка с почтовыми ящиками да пара дверей: одна вела к лестничной клетке, а другая — к лифту. Напротив стойки с почтовыми ящиками, прислонившись к стене, сидел молодой парень, чьё лицо скрывал низко опущенный козырек чёрной кепки. Парень был сильно увлечен починкой перевернутого вверх тормашками велосипеда и даже не поднял головы на звук чужих шагов. Женщина на мгновение остановилась, смеряя незнакомца (незнакомца ли?) взглядом, почти сразу отвернулась и прошла прямо к почтовым ячейкам. В одном шаге от стойки она снова затормозила, снова огляделась по сторонам, снова воззрилась на парня, которому до сих пор не было до нее абсолютно никакого дела. Вот теперь напускное безразличие затрещало по швам, выдавая в безликой страннице беспокойство. Мадам с силой сжала кулаки, зажмурилась и слишком резко распахнула веки, закрутила головой из стороны в сторону, словно что-то искала, а потом её взгляд замер на одной точке, и она больше не спешила отводить глаз… 17:06 — Она смотрит прямо на нас. Тем временем, около всё того же жилого дома, уместился (явно старательно подобранный для маскировки) грязно серый фургон с тонированными окнами. Внутри него (внезапно), — по стандарту фильмов про полицейских и детективов, — нашлась целая куча различной техники для слежки: экраны, транслирующие картинку с камер видеонаблюдения, подслушка, микрофоны, рации, телефоны и многое другое. Помимо техники ещё: два рослых мужика, что предельно внимательно следили за картинкой на одном из множества экранов. Мужики эти не были ни детективами, ни полицейскими, но, тем не менее, имели прямое отношение к двум данным направлениям, и сейчас выполняли специальную операцию по задержанию особо опасной преступницы. — Это та самая госпожа Чхве, Чимин. И она знает, что мы здесь, — сказал один из спецагентов. Он не сводил взгляда с экрана, отчего получалось, что и он, и женщина на экране смотрели друг другу в глаза прямо через объектив камеры. Его на секунду прошибло противными мурашками, а широкая спина под слоем спецодежды и бронежилета покрылась липким потом. — Почему мы медлим? Её нужно брать, и чем быстрее, тем лучше! — Пусть сначала к ящику подойдет. Мы не сможем взять её, не имея при этом достаточно доказательств, — отвечает ему Чимин спокойным голосом, словно его не пугает взгляд женщины, которая так прямо дала понять, что знает об их местонахождении. Что знает о них. — Это точно она. Это Чхве. Здесь не нужно никаких доказательств. — Сохраняй спокойствие, Чонгук. — Знаешь, чем она известна, Чимин? Знаешь, чем известна эта ненормальная? — у Чонгука непроизвольно повышается голос, набирая ненужные децибелы. Он нервничает и по нему это слишком очевидно. — Она перерезает парням глотки, а потом бесследно исчезает. Мы должны брать её сейчас. Мы можем не успеть… — Никуда она от нас не денется. Весь квартал под нашим контролем. А твой напарник сам вызвался. Сомневаешься, что наш агент сможет противостоять женщине? — Чимин на секунду отрывается от монитора, чтобы обратить на Чонгука серьезный и тяжелый взгляд. 17:08 Чонгук сжимает челюсти так сильно, что по его скулам начинают гулять желваки, вспарывая кожу. С невероятной силой заставляет самого себя успокоиться и вернуться к наблюдению. Он должен оставаться холодным и спокойным, а стоит только дать волю эмоциям — вся операция полетит к чертям. Чонгук сейчас не имеет права на человеческие чувства. На экранах подозреваемая всё-таки подходит к подставной почтовой ячейке. В её руках сверкает пара ключей… Чимин без промедлений нажимает на кнопку связи и говорит в небольшой микрофон размеренно и четко: — Агент Ким, внимание. Полная готовность. 17:09 На экранах Чонгук цепляется взглядом за фигурку того самого парня с велосипедом. Даже через экран заметно, что он мгновенно напрягся, услышав слова главного по операции в своем крохотном наушнике. Женщина тоже заметила эту перемену настроения. И именно в это мгновение время замедлилось, разменивая секунды на часы. Подозреваемая Чхве выдавала себя разворотом головы — безотрывно смотрела на «велосипедиста». Чонгук сжимал кулаки, уже готовясь выпрыгнуть из чертовой машины наружу, чтобы поймать эту тварь собственными руками. Но женщина вдруг отвернулась от объекта своего наблюдения, бросила какой-то странный лукавый взгляд прямо в камеру (едва не подмигнула), а потом сделала всего один шаг, попадая в слепую зону сразу всех камер наблюдения разом. Скрылась с радаров. Чимин принялся нервно щелкать мышью с экрана на экран приближая их по очереди. Но госпожи Чхве не было ни на одном из них. 17:11 — Что за чёрт?! «Агент Ким», тоже заметив пропажу объекта слежки, подорвался на ноги и нервно огляделся по сторонам. Женщины нигде не было. Нигде. Словно она растворилась прямо в воздухе. Рука потянулась к кобуре, ремнями закрепленной на плечах и спрятанной под дутой курткой, и выхватил из нее свой служебный пистолет. — Тэхён. Стой, — Чонгук нажимает на кнопку связи на своей собственной рации. Ким сразу замирает на месте, слушаясь просьбы (не приказа), поднимает взгляд на одну из камер наблюдения, расположение которых знает наизусть. Ещё одна встреча взглядов сквозь объектив и экран… — Агент Ким, не приближайтесь к ней, иначе она может заметить слежку, — Чимин тоже вносит свою лепту, фактически давая зелёный свет на то, чтобы Тэхен мог продолжать следить. Просто он не должен приближаться к объекту — вот и всё. Не обезопасил, но предостерёг. Чонгук даже зубами скрипнул от злости, обращая весь свой гнев на Чимина. Пак в данный момент являлся руководителем сей операции, и именно ему подчинялся не только сам Чонгук, но и Тэхён, и все отряды, которые заняли целый квартал в оцеплении. Он действовал согласно плану — его нельзя ни в чём винить. Только вот Чонгук был против того, чтобы Тэхён шёл за этой ненормальной совсем… совсем один. Пусть никто не мог сомневаться в профессиональной подготовке последнего, но женщина за которой они следили и которую преследовали сейчас, положила не одного и не двух здоровых парней. Неужели все они не смогли дать ей отпор? Или здесь было что-то другое? Во всяком случае Чонгук не хотел, чтобы Тэхён стал пополнением списка её жертв. Но в данный момент он ничего не мог с этим сделать. Приказ есть приказ. И они должны ему подчиняться. Тэхён еле заметно кивает, несколько мгновений смотрит в камеру, а потом отворачивается и широким шагом пересекает холл, скрывается в слепой зоне камер — уходит дальше. 17:13 Выбор куда пойти небольшой: Тэхён проверил лифт, но тот стоял на месте, значит оставалась только лестничная клетка. Но и тут пришлось выбирать снова: подвал или следующий этаж? По заранее изученной планировке дома, Тэхён помнил, что в подвале есть ещё один запасной выход из здания, значит вполне логично, что госпожа Чхве направилась именно туда. Поэтому агент Ким стал спускаться, держа перед собой на вытянутых руках заряженный пистолет. Темнота окутала его фигуру мгновенно, но чуть ниже, вдалеке едва-едва горела лампочка, и когда Тэхён спустился, то заметил как осторожно приоткрылась какая-то дверь впереди — в дальнем конце длинного коридора, — послышался противный слуху скрип. Агент Ким шагал осторожно, сдерживая пульс и дыхание в норме, как его учили: не в первый раз он попадал в подобные ситуации. Чего ему бояться? Кого? Он без страха открыл скрипучую дверь, но не спешил заходить внутрь помещения за ней. Затрещал наушник, принимающий сигнал связи: — Тэхён, ты где? — голос Чонгука. — Я спустился в подвал, — Ким старается отвечать напарнику очень тихо, надеясь, что тот его всё-таки расслышит. Он делает маленькие, осторожные шаги и, заглянув внутрь, видит что-то вроде ещё одного выхода наверх: тут имеется небольшая лестница и дверь, которую опоясывает ободок дневного света, льющегося через щель. Тот самый запасной выход, обозначенный на общей планировке здания. — Я её не вижу. Тут есть ещё один выход из здания. Думаю, что она… — на этих словах спокойный голос Тэхёна оборвался, а вместо него динамики в рациях Чонгука и Чимина взорвались пронзительным криком. 17:16 Не проходит и секунды, как оба агента выпрыгивают из фургона и срываются на бег. Так, что свистит в ушах. Чонгук бежит впереди, обгоняя кривую собственного пульса, будто от каждого его шага зависит что-то… что-то очень важное. (Хотя почему «будто»?) Чимин немного отстает, попутно выкрикивая указания в свою рацию на ходу. Лестница. Подвал. Дверь. Всё отрывисто, и кажется, что кто-то без жалости сменяет кадры старой кинопленки. Один, второй, третий… А после Чонгук теряется в пространстве и времени. Тонет в собственном ужасе, не имея права на чувства… Картинка перед глазами смазывается, всё вокруг окутывается мутным туманом. Чётким остаётся только одно: ярко-алая кровь… кровь, просачивающаяся меж длинных и тонких пальцев Тэхёна. Агент Ким сжимает собственное горло, в попытке остановить бесконечный водопад, и медленно оседает вниз. Он смотрит на Чонгука своим широко распахнутым ужасом, и Чонгук чувствует, как его собственные ноги тоже начинают подкашиваться, фантомно режет болью по шее. Он ловит последний взгляд Тэхёна, видит, как его грудная клетка делает последнее движение, совершая последний вздох… — Нет… — голос ломанный и сиплый. Что-то рвётся внутри. Оставить агента Кима умирать или закончить операцию? Говорят, что пока выбор не сделан, то всё ещё возможно. Жаль, что это правило не распространяется на данный случай. И время на принятие выбора никто сверху не дал… Никто над ними не сжалится. Чонгук не подходит к Тэхёну, и вместо этого пробегает дальше, поднимается по лестнице и, с пинка открывая дверь, отдаленно слышит голос Чимина позади: — Агент Чон! Она забрала его пистолет! Снаружи широкая подворотня с одной стороны заканчивается тупиком, а с другой выходит на широкий проспект. Но сейчас для преступницы и вовсе нет никакого выхода: есть только стена и перекрытый выход на проспект, который загородили патрульные машины, сигналившие своими проблесковыми маячками. Женщина, чьи опущенные вниз ладони сплошь покрыты яркой, очень яркой кровью спокойно шагала в сторону кирпичной стены. Кровь капала на асфальт, смешиваясь с дождевой водой, растворялась в лужах. Чонгук, заметив преступницу, тут же направил в её сторону дуло пистолета. Он зашагал быстрее, чтобы окончательно загнать госпожу Чхве в угол, сдерживаясь из последних сил, чтобы на месте не пристрелить эту… эту тварь. Как много ему это стоило… — Чхве Юна! Если вы не остановитесь, я прострелю вам голову! — никакой реакции, только испачканный в крови светло-песочный тренч (стремительно намокающий под дождем) взметнулся от порыва ветра. Чонгук как мог отворачивался от противной мороси. — Чхве Юна! Стоять! Повернитесь ко мне лицом. Женщина внезапно послушно остановилась, подчинившись приказу. Её руки стали медленно подниматься, а вместе с этим она поворачивалась лицом к агенту. Кровь-кровь-кровь. Так много крови! Все её руки по локоть в этой крови… Чонгук сглатывает ком, вставший поперёк горла. А Чхве Юна поднимает на него свой взгляд. И взгляд этот, полный безумия, обращается на Чонгука, добивая не улыбкой, а самым настоящим оскалом. Сумасшедшим оскалом. До мурашек вдоль хребта. 17:20 Сзади послышались голоса полицейских, и Чонгук лишь на мгновение отвернулся от Чхве Юны, чтобы крикнуть им: — Сюда! Но когда повернулся обратно, то женщины уже и след простыл! Куда она могла деться? Провалиться сквозь землю? Чонгук, не особо задумываясь (а зря), начинает шагать вперед, с силой сжимая в руках свой заряженный пистолет — оплот безопасности и мнимого спокойствия. Он хмурится, но не собирается останавливаться, потому что если остановится — сойдет с ума. 17:20:30 Он проходит чуть дальше, и не сразу замечает, что голосов полицейских больше не слышит. Чимин тоже задерживается. И… Чхве Юна, эта… эта тварь! Где она, черт её дери?! Чонгук останавливается, судорожно вдыхая и выдыхая. В голове гудит, в сердце обрывается пульс. Но он запрещает себе вспоминать. Как его учили в военной академии, без лишних телодвижений, — собранный и (насколько это вообще возможно) спокойный — осторожно поворачиваться вокруг самого себя, медленно перешагивая. Ну не мог же человек так пропасть по щелчку пальцев! Она где-то прячется! Но… где? Загадка на миллион. В последний момент агент всё-таки чувствует чужое присутствие за своей спиной. Чонгук резко оборачивается и видит уже знакомые ему безумные глаза. А потом… потом раздаётся выстрел.

17:21

***

17:13 Тэхён предельно аккуратно вытаскивает из картонных коробок, надежно упакованную им же немного ранее, посуду. Сегодня, наконец, перебрался из так надоевшей ему старой комнатки на окраине в просторную квартиру в центре города. Сегодня у него новоселье — начало чего-то нового… Дай бог, хорошего! Буквально пару минут назад ушли грузчики, составив в беспорядке немногочисленную мебель со старого места, смешали её с новой, только-только купленной. Но даже, не смотря на беспорядок, Тэхёна распирал неподдельный восторг, а ещё поднималось настроение от одного только вида из окна: на оживленный проспект, на зелёные деревья через дорогу, на яркое солнце, которое светило и грело. Захотелось улыбнуться… просто взять и улыбнуться. И он улыбнулся. Солнце грело сердце. Тэхён зажмурился, забыв про осторожность и про то, что всё ещё не закрыл входную дверь после ухода грузчиков. Услышал шаги, легкий стук по дереву, ещё шаги, запах терпкого парфюма… Гость чувствовал себя своим, и Тэхён, наконец раскрывший веки, не спешил его прогонять. 17:16 — Чонгук! — Вот это я понимаю. Переехал, — Гук разводит руками, в одной из них сжимает небольшой бумажный пакет. — Наконец-то съехал из того кошмарного места. Теперь посмотри какие хоромы! Давно надо было так! Он не лукавит: новая квартира Тэхёна на самом деле очень просторная и светлая. Красивая. Наконец-то под стать своему хозяину. — Если уж и переезжать, то с размахом, — отвечает хозяин квартиры, не переставая улыбаться. — Иначе тогда какой смысл переезжать? — Действительно, — соглашается Чонгук щурясь от резкого и яркого луча солнца. В уголках его глаз расползаются еле заметные лучики-морщинки, на краткий миг делая мужчину похожим на подростка. — Может тебе помочь? Лишние руки никогда не помешают. Мебель там перетащить, переставить? Я всё могу. Кто бы сомневался… Тэхён позволяет себе мимолетно разглядеть каждый лучик на чужом лице, прежде чем отвечает: — Нет, — качает головой, — не надо. Только что уехали грузчики, а остальное я и сам могу передвинуть. Не стоит за это переживать. Да и у тебя помимо меня много других проблем. — Опять мне не повезло, — Чонгук возвращает Тэхену свой лукавый взгляд, поглядывая из-под черной челки, которую сегодня почему-то не уложил вверх, как делал обычно. Оттого и облик его был сейчас мягче. Такой по-домашнему милый. Свой. — Тогда… — он делает несколько шагов, пока не подходит ближе к Тэхёну. Так близко, что теперь их разделяет всего один шаг. — С новосельем! — и протягивает бумажный пакет, шуршащий в его руках с самого его появления. 17:18 Пакет попадает в руки Тэхёна, и тот, лишь бросив мимолетный взгляд на этикетку, вновь не сдерживает улыбки. Глаза его красиво поблескивают, отзеркаливая солнечный свет. Чонгук немного наклоняет голову к плечу, упираясь языком в щеку, внимательно наблюдает за чужой реакцией. — Токпокки? — Хэй, — Чонгук вздергивает бровь. — «Токпокки кочудян — лучшие в городе»! Купил буквально в двух шагах отсюда. Тетушка даже сделала две отдельные порции: в одной больше перцовой пасты, а в другой немного меньше. Ты же не любишь очень острое. Ешь быстрее, они ещё горячие. Чонгук раскрывает пакет шире и забирает одну из порций, отходя к столу, в воздух тут же взметается резкий пряный запах. Тэхён осторожно распаковывает свой контейнер, опускает голову ниже, чтобы вдохнуть приятный аромат глубже — так, чтобы заполнило лёгкие до отказа. — Словно помолодел лет на десять, — Тэхён оборачивается к Чонгуку, а тот уже во всю орудует палочками, склонившись над столом. — Вкусно? — Я же говорю: пробуй быстрее! Когда остынут, будет уже не то. Тэхен бы рад, но что-то удерживает его на месте. Он смотрит в лицо Чонгука и не может отвернуться. С ним такое бывает часто в последнее время, наверное друг уже давно успел привыкнуть. И теперь даже смотрит в ответ так же безотрывно. Капелька острого соуса из перечной пасты вот-вот норовит перепачкать Чонгуку лицо, начав скатываться вниз с приподнятого уголка губ. Тэхён не понимает, что именно движет им, когда он подходит к Гуку, поднимает руку и утирает этот… дурацкий соус пальцем. 17:20 Оба от этого действа встают как вкопанные. Первый растерял беспечность, другой понял, что сотворил какую-то глупость. Глаза широко распахнуты у обоих, но щёки почему-то стремительно краснеют только у Тэхёна. Вот же умора! Взрослый парень засмущался по какой-то глупости! (Или не такой уж и глупости?..) — Сейчас принесу тарелки, — Тэхён из всех возможных и невозможных вариантов выбирает побег, пряча всё волнение где-то внутри себя. Он чувствует как щёки заливает румянцем и действительно ощущает себя каким-то малолетним школьником! Быстро обходя Чонгука он подходит к столу, принимаясь разрывать упаковочную бумагу. Гук отмирает тоже и в непонятках спрашивает, протягивая руку, чтобы ухватить за руку, но не успевает: — Тарелки? Ты в своем уме, Тэ? Они же и так в контейнерах! 17:20:30 Тэхён уже достал пару тарелок, когда в его кармане завибрировал телефон. Тут же свернул свою нервную деятельность, достал телефон из кармана джинс, проводя по экрану пальцем, принял вызов: — Да? — Агент Ким? Тэхён? Это Намджун. — Что-то случилось? — Прости, что мне приходится говорить такое по телефону. — Что случилось? — Агент Чон… Чонгук только что был найден. В него стреляли. — Что, прости? — Его везут в Мемориальный госпиталь. Слушаешь? — Я… Я не понимаю о чём ты. Тэхёну нужно только обернуться, а Чонгук стоит за его спиной живой и невредимый, уплетающий свои любимые невыносимо острые токпокки. Да? Так же должно быть! Но когда Тэхён, собравшись с силами, всё-таки осторожно поворачивается, то он… не видит никакого Чонгука. На столе стоит забытый полупустой контейнер, рядом перепачканные в соусе палочки. И больше ничего. Ни-ко-го.

17:21

***

Пока лифт поднимает его вверх, Тэхён пытается осознать, пытается понять что и почему с ним сейчас происходит. Но в голове, как назло, не формируется ни одна здравая мысль. Рядом стоят какие-то люди: больные, наблюдающиеся в госпитале, врачи в своих тошнотворных белых халатах, ещё какие-то незнакомцы… Все на одно лицо. Тэхён чувствует подступающий к горлу приступ рвоты, но вовремя сдерживает его. Потом приходит слабость в ногах. Только вот понимание вместе с осознанием оставляют его и машут на прощанье ручкой. Все неизвестные даны за просто так, но, вопреки математическим законам, уравнение решить невозможно. Створки раскрываются, являя глазам ослепительно яркий, невыносимый свет люминисцентных, белых ламп. Тэхён жмурится до Большого взрыва перед глазами, но всё-таки делает шаг вперед. Ноги ватные и тяжелые, будто стотонные. Неподъемные. Он не может понять куда и зачем идёт. В общем холле суматоха: «люди в белых халатах» маячат перед глазами, шуршат листами множества медицинских карт. Тэхён пытается позвать хоть кого-то, спросить помощь, но из горла рвётся лишь неразборчивый шепот — на фоне общего шума он тонет, как в глубоком море. И Тэхён чувствует себя немой рыбой, которая вроде рот-то открывает, но сказать, увы, совсем ничего не может. Потом видит Пак Чимина, наблюдающего за ним обеспокоенным взглядом. Чимин подходит ближе и первым жестом адресует Тэ очень легкое касание рукой к плечу. Тэхён окончательно слабеет, вянет на глазах, но находит силы, чтобы спросить: — Чимин? Намджун и тебя вызвал? — Да, — кивает в ответ. — Не самый приятный вызов на работу. Особенно в наш общий выходной, — да, следовало уточнить, что у отдела был выходной, и то, что случилось… Просто не могло случиться! — Прости… — говорит тише, качает головой. Чимин обхватывает Тэхена чуть ниже плеч (сказывается разница в росте) и разворачивает в сторону длинного белого коридора, заставляя шагать вперед, словно на буксире, подталкивает в спину. — Так странно всё это, — тяжкая пауза, пара шагов. — Я веду следствие. Тэхён, поверь мне. Я сделаю всё, что от меня потребуется, но эту тварь я найду. Обещаю. Какую тварь? Кого он собрался искать? Столько вопросов, а мозг отказывается работать, чтобы подумать над ответами. Потом они останавливаются, Чимин преграждает Тэхёну путь, убирает руку с плеч и начинает внимательно смотреть в глаза. Агент Ким чувствует себя ещё более отвратительно, цепляясь пальцами за длинные рукава теплого вязаного кардигана. — Только вот я никак не могу понять, — заговаривает Чимин, продолжая буравить Тэхёна тяжёлым взглядом, прокалывать насквозь, — как твой напарник мог там оказаться? Никак! В том-то и проблема! — Да не было его там! — не выдерживает. Тайна за семью печатями, что так мучила вырывается наружу. — Сегодня я переезжал в новый дом, а он пришёл ко мне. Мы вместе были у меня дома, когда позвонил Намджун! Понимаешь? По лицу Чимина можно явно сказать: нет, не понимает. Он хмурится и отводит взгляд. А потом снова спрашивает: — Как он мог быть у тебя? Этого просто… Тэхён, этого не может быть. Ким ничего не слышит: напихал, наверное, в уши вату. Или опять прикинулся рыбой. Он обогнул Чимина и пошёл дальше по коридору. Но путь ему преградили снова. Теперь это был Хосок — ещё один сотрудник их отдела. — Тэхён… мне очень жаль. Боже! У Тэхёна уже болит от этого голова! О чем говорят все эти люди?! Что происходит, в конце-то концов? — Каково его нынешнее состояние? — спрашивает из-за тэхёновой спины Чимин, подходя ближе. — Его только что прооперировали, — отвечает Хосок, но смотрит только на Тэхёна. В его глазах так просто угадывается безмерное море сожаления. Вот только… Тэхён отказывается это сожаление принимать! И вообще не понимает почему он должен это принимать?! — Но даже если он выживет, то… — снова злосчастная пауза! Хосок хмурится, словно от боли, которую причиняют ему следующие слова, но он непременно должен произнести их вслух: — Даже если он выживет, то у него полный паралич тела, и… — Господи! — Тэхён срывается на вскрик. — О ком вы говорите? Я ничего не понимаю. Это не может быть Чонгук. Кто угодно, только не Чон Чонгук! Вот! Снова. Мокрые глаза Хосока, пасмурный взгляд Чимина — Тэхён не понимает их смысла. Он цепляется за льдину, утопая в холодной воде. Вот уже до горла, до подбородка, вода заливается через губы, обжигает холодом… И с этим ничего не получается сделать! Руки соскальзывают… И когда Хосок осторожно берёт его за предплечье и начинает вести за собой, он чувствует, что пальцы расцепляются, и кислород перестает поступать в его кровь… Они идут мучительно медленно, а когда доходят, Тэхён начинает думать, что попал в один из своих кошмаров. Только очень реалистичных. Около двери надпись: пациент Чон Чонгук… А дальше перед глазами и в ушах — белый шум. Дверь открывается, но он не помнит кто её открыл. Не помнит как сам шагал вперёд и слышал противный писк приборов жизнеобеспечения. Вокруг какая-то бутафория: много экранов с кучей показателей (пульс, давление, диаграмма дыхания…), мигающие лампочки, трубки. В самом центре невозможного месива стоит кровать, а на кровати — сломанный человек. Пародия человека, не умеющая даже дышать без помощи машин, что его окружают. У человека жесткий корсет на шее, удерживающий голову в одном положении, из центра этого корсета тянется одна большая трубка, от рук (точнее от исколотых иголками запястий) тоже тянутся трубочки, но уже тоньше (остается только гадать сколько их всего в сумме). Спинка кровати зафиксирована в полусидячем положении, поэтому человек на кровати полусидит. Руки безжизненно лежат на прикрытых одеялом бедрах, а тело скрывает какая-то пестрая накидка — такую здесь напяливают на всех пациентов… Тэхён делает ещё один шаг вперед. Человек явно без сознания: глаза закрыты, губы приоткрыты лишь немного и из одного уголка тянется тонкая ниточка слюны. Это было бы мило, если не вспоминать о том, что Тэхён услышал ранее: полный паралич. А значит: человек перед ним не может пошевелить даже губами. Тэхён тянет руку, чтобы коснуться чужой руки. Пальцы безбожно дрожат, как и сердце, которое то срывается на бег, то вовсе замирает. Но ему нужно это! Нужно, чтобы убедиться в том, что человек на больничной кровати — настоящий человек, и что этот человек это… это… Его Чонгук?.. Кожа к коже, но Тэхён всё ещё не может верить происходящему. Совсем недавно его напарник улыбался, шутил и смеялся и был таким… таким живым! Был собой: Чон Чонгуком! «Я всё могу», — так он сказал?! А это просто не может быть Чонгук! Никак не может. Нет… Но глаза, если и врут, то делают это очень жестоко и безжалостно, показывая воистину ужасающие картины. Человек на кушетке ещё жив, да. Тут не поспоришь. Его сердце бьётся (согласно приборам, считывающим его пульс), грудь насильно поднимается вкачиваемым в неё воздухом из трубки, но это… это уже не жизнь… И Тэхён отказывается верить в то, что такое могло случиться с Чон Чонгуком! Он не хочет смотреть фактам в лицо, поэтому жмурится до мушек перед глазами. «Это не Чонгук, — крутится в его голове на повторе. — Я не верю, — будто бы неверие его спасет. — Чонгук жив! Он был со мной!.. Тогда… Он был со мной!» Но сколько бы он это всё себе не повторял, «человек на кушетке» продолжал лежать без движения, имея на себе лицо Чон Чонгука. Безжизненное, бледное лицо, лишенное прежних красок с ниточкой слюны в уголке губ… Наблюдатели за спиной удрученно склонили головы, будто это они виноваты в произошедшем. А у Тэхёна задрожали плечи, и по щекам покатились вовсе не скупые мужские слезы.

***

Его снова заставляли куда-то двигаться: без спроса засунули в машину и куда-то повезли. Может быть, ему и сказали куда, но в данный момент он просто пропускал всё мимо ушей. Белый шум. Помните? Мимо проносились улицы, дома, люди, — всё смешивалось в одно сплошное полотно и теряло первоначальный смысл. Правильно говорят: мы никогда не ожидаем, что именно с нами или с нашими близкими может произойти что-то плохое. И всё плохое обычно случается с кем-то другим. А когда случается с нами, то мы, естественно в это верить никак не хотим… Машина останавливается, приходится двигаться. Рядом с Тэхёном идёт Хосок, готовый в любой момент подхватить друга под локоть, чтобы поддержать. Будем честными: Тэхён выглядит так, будто вот-вот хлопнется в обморок. То есть: очень и очень паршиво. К нему нельзя не проникнуться сочувствием. Хосоку тоже плохо, но все же прекрасно понимают кого потеря Чонгука задела больнее всех. Тэхён не оглядывается, но, когда проходит сквозь распахнувшиеся перед ним стеклянные двери, понимает, что оказался в одном из городских полицейских участков. Зачем? Чёрт его разберет. Хосок ведёт его, минуя ненужные кабинеты. Потом они останавливаются, а спустя пару мгновений из ближайшего кабинета навстречу выходит Намджун. Он же неизменный начальник их отдела. Намджун хмурый, как туча и уставший, как черт. Прошли сутки с того момента, как он с командой агентов нашёл Чонгука. Именно он застал всё это… кровавое месиво и остатки одного из своих самых лучших агентов. Он тоже выглядел паршиво, но остаётся в своём уме, берёт себя в руки, — в противовес растерянному и едва ли живому Тэхёну. Последнему, кстати, сейчас снова достанется по полной программе. За этим Намджун и вызвал их сюда, за этим и вышел встречать. — Агент Ким, — холодно, но как-то едва надломленно. Он уступил Тэхёну проход в кабинет, придерживая дверь. Намджун смотрел хмуро, но даже так не мог скрыть скорби, поселившейся в его обычно прямом и сильном взгляде. Тэхён зашел внутрь, и дверь за ним закрылась, словно отрезая от всего мира разом. — Привет, Тэхён, — этот голос принадлежал Чимину. Да, он же ведёт расследование этого дела. Агент Пак стоял рядом со столом, заложив руки за спину. На столе единственная лампа, от которой свет не дотягивался до дальних углов. В комнате царил приятный глазу полумрак. Хотя бы это немного, но радовало. От белого больничного света уже болели глаза. — Прошу, садись, — словно команда для робота. Но разве Тэхён сейчас отличается от какой-то машины? Он послушно прошёл до стола, занял один из свободных стульев и замер. Чимин сел напротив. — Наконец-то мы с тобой можем поговорить спокойно. Думаю, не только меня угнетали стены больницы? — пусть останется риторическим вопросом. Тэхён не собирался отвечать. Поэтому Чимин немного поджав губы продолжает: — Я хотел бы… хотел бы ещё раз поговорить о той истории, которую ты поведал мне тогда. — Какую историю? — или придуривается или правда не понимает. Но это вообще чудо — то, что Тэхён в принципе разговаривает, а не молчит, пялясь в пустоту. — Ты сказал мне, что в момент, когда в Чонгука стреляли, ты был рядом с ним. Так? Ты правда был там? — Да, — Тэхену казалось странным, что Чимин смотрит на него как на умалишенного. Но разве он и не был им на самом деле?.. — То есть… нет. Подожди, — мысли бежали вперед его слов. — Я не был там, где его ранили. Но он был рядом, в тот момент, когда мне позвонил Намджун и… всё рассказал. — Слушай, Тэ, — заговорил, как с маленьким ребенком. — Я тебя не первый год знаю. Мы уже очень давно знакомы. Поэтому я полностью на твоей стороне и очень хочу тебя защитить. Но у меня это не получится, если ты и дальше будешь мне врать. Давай говорить честно, хорошо? Просто объясни мне… Зачем тебе это понадобилось? — Ты… О чём ты говоришь?! Скажи мне, что происходит. Я ничего не понимаю. — Пока ты был в госпитале, мы провели баллистическую экспертизу, и выяснили, что… — он замолчал на мгновение, сложил руки на груди и откинулся в кресле, бросая теперь вовсе не сочувственные взгляды. Тактика допроса сменилась, и Тэхён, даже в своем нынешнем состоянии, прекрасно это понимал. — В Чонгука стреляли из твоего пистолета, — как обухом по голове, аж в ушах зазвенело. Тэхён непроизвольно приоткрыл от шока рот, а Чимин безжалостно продолжил: — И ко всему прочему, у нас есть свидетель, который застал тебя прямо на месте преступления. — Неужели вы… Подозреваете меня?! — истерика подобралась ближе некуда и у Тэхёна вновь затряслись руки. Он оглянулся на непрозрачное стекло, за которым, по всем правилам должен был находиться тот самый свидетель, что «опознал его на месте преступления» и пришел только для того, чтобы окончательно подтвердить свои слова. Но кроме своего отражения Тэхён, естественно, ничего не увидел. Стекло же прозрачное только с одной стороны. Так что сейчас Тэхён смотрел в зеркало. Смотрел на самого себя. Неужели… неужели он правда сошёл с ума?.. Во всяком случае дикие глаза в отражении только подтверждали эту гипотезу. — Прошу, сдайте оружие, агент Ким, — никакой дружбы, только холодность и просьба подчиниться приказу.

***

Несколько дней пролетели как во сне. Один был похож на другой, словно время зациклилось и кружило по одной и той же петле. Каждое утро Тэхён просыпался — как робот — без будильника, собирался и отправлялся в больницу. Из полиции или бывших коллег (явно бывших, ведь теперь следствие признавало его как главного подозреваемого) никто не беспокоил, кроме приставленной к палате Чонгука охраны. Но и те успели к Тэхёну привыкнуть и, несмотря на следствие и то, что агента Кима подозревали в намерении убить пациента, что сейчас лежал, полностью парализованный, без сознания, спокойно его пропускали. А иногда даже позволяли остаться им… наедине. Этому не было объяснений. Но Тэхён их и не искал — пускали и ладно. Остальное пусть останется на их совести. Так и сегодня: Тэхён пришел в палату, снова обжигаясь взглядом о безмолвного и неподвижного Чонгука на больничной кровати и поздоровался с охранником, который едва ли не засыпал на своем стуле (утро было раннее). Охранник лишь кивнул, но своего поста не покинул. Тэхёну было всё равно. Прошёл к кровати и уже привычно протянул ладонь, коснувшись чужой руки. Это вместо приветствия. Вместо тысячи слов. От прикосновения закололо подушечки пальцев, и Тэхён слабо и болезненно улыбнулся. Он знал эти руки, как свои собственные: вот тут шрам, сбитые костяшки, загрубевшая кожа, немного кривой, прежде сломанный и неровно сросшийся палец, снова шрам, обрезанные под ноль ногти… Это были руки Чонгука. Это и есть руки Чонгука. Всё до наночастиц — родное и своё. И Тэхён всё ещё отказывается этому верить, забывая, что сны не бывают такими реалистичными. Скрипнула дверь. Послышался звук шагов. Впервые за два дня его потревожили здесь. Не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять кто пожаловал на порог. — Тэхён, — голос Хосока тихий, но ровный. Всё-таки приходится обернуться. — Хотел сказать спасибо за то, что так усердно бережете жизнь Чонгука. Даже охрану приставили. Боитесь, что я всё-таки закончу своё грязное дело? — наболевшее вырывается наружу, как скопившийся в ране гной. Тэхёну нужно было это сказать, посмотреть в глаза Намджуна и Хосока — его друзей — что теперь стояли и смотрели на него, находясь по другую сторону баррикады. Именно в этот момент агент Ким чувствовал себя самым одиноким существом в этом мире. Даже Чонгук… оставил его. А обещал всегда быть рядом! Ещё с детства. Обещал защищать! Куда теперь девать все эти обещания? И как с этим жить дальше? Намджун нахмурился с этих слов. Задело? Или, может быть, — за дело? Но обернулся и кивнул охраннику, мол свободен. Тот только рад был удалиться, желательно, как можно дальше от раздирающего на атомы эпицентра Большого взрыва. — Я бы посоветовал тебе быть осторожнее со словами. — Вы оба правда думаете, что это был я? — последняя попытка наскрести на свою сторону хоть кого-то. Неужели многолетняя дружба и совместная работа в одном отделе ничего не стоит? — Нет, — отвечает Намджун. — Но какая разница, что мы думаем? Мы всё равно обязаны тебя арестовать. Ах, да. Над Тэхеном же всё ещё висела, словно грозовая туча, опасность ареста. Но он её не боялся. Даже если все факты будут говорить против него. Его совесть чиста прежде всего перед самим собой. — Тогда почему я всё ещё на свободе? Два дня прошло. Чего вы ждёте? — Чимин не может сопоставить некоторые факты. Многое не сходится, — вместо Намджуна отвечает Хосок. — Вроде бы всё понятно, но слишком много белых пятен, которые нечем заполнить… — Например то, что когда я тебе позвонил, то ты был дома. А твой дом в десятках километрах от места преступления. — И эта экспертиза, — нахмурился Хосок. — Из твоего пистолета не стреляли, но пуля явно находилась именно в этом стволе. — А что за свидетель? — Мы не вправе обсуждать это с тобой, Тэхён, — покачал головой Хосок. — Ты же знаешь. О, Тэхён знал. И больше сказать: он прекрасно понимал. Всё-таки он не мог забыть годы службы и правила, вшитые ему под кожу, как и Хосоку с Намджуном. Они не гражданские лица и обязаны соблюдать определенный протокол. И в случае несоблюдения этого протокола, их могут ожидать определенные санкции. Или просто наказание. Разницы нет никакой. Поэтому Тэхен (который сейчас соображал многим лучше, чем несколько дней назад) принял этот ответ, даже не изменившись в лице. Но внезапно в лице изменился Намджун. Он заглядывал Тэхёну за спину и без слов открывал и закрывал рот. А потом вдруг сказал: — Посмотрите, — указал на кровать больного. Пришлось потратить несколько мгновений прежде, чем Тэхён и Хосок поняли на что обращал их внимание Намджун. Рука. Палец. Чонгук шевелил указательным пальцем руки, которой только что касался Тэхён. — Боже… Кроме пальца Чонгук так же открыл глаза и теперь смотрел в потолок застывшими зрачками. Страшная картина. Но прежде безмолвный человек пришёл в себя! Это уже больше, чем совсем ничего. — Он в сознании? — Больше похоже на какой-то мышечный спазм, — Хосок немного отодвинул застывшего Тэхёна и подошел ближе, касаясь лица Чонгука. — Нужно позвать медсестру… — Это не спазм, — многозначительно изрек Намджун, заделавшись сегодня самым внимательным. Он достал из кармана пальто потертый блокнот и ручку (чёрт его знает, зачем он хранит их там) и принялся что-то черкать на пустой странице. — Это морзянка. — Что? — нахмурился Хосок. — Азбука Морзе, — пояснил Тэхён, теперь тоже обратив внимание на точное, выверенное движение пальца Чонгука. Как он сам не догадался? Намджун всё черкал и черкал, периодически поднимая взгляд, сверяясь. А потом показал написанное Хосоку и Тэхёну: «Чхве Юна» — Какая такая Чхве Юна? — тут же нахмурился агент Ким. — Кто это такая? А вот Хосок вопросов не задавал. Разве что приоткрыл рот от удивления. Они друг друга поняли, оставив лишь Тэхёна в полнейшем неведении.

***

Тэхён метался из угла в угол собственного нового дома, приковывая к себе взгляд Намджуна, что мирно устроился на одном из двух стульев и спокойно сидел, положив перед собой руки на стол и сцепив их в замок. От потерянного и едва ли адекватного агента Кима, который пугал своей бледностью всех вокруг ещё несколько дней назад, сейчас почти ничего не осталось. Откуда-то внутри него появился огонь, который был виден в его глазах. Вот теперь его можно было узнать — такого, каким он был раньше — зараженного, словно вирусом, какой-то идеей. Он не сходил с ума — это знал точно. Осталось только разобраться, что за чертовщина творится вокруг. А для этого нужны силы. Вот он и воспылал, словно мальчишка. А из угла в угол бегал только потому, что его снова старались удержать под контролем и закрывали словно в клетке, как дикого и необузданного зверя. — Ты же понимаешь, что я должен быть там? Рядом с ним?.. Нам надо вернуться в больницу. — Хосок позвонит, если он очнётся, — это «если», а не «когда» больно кольнуло их двоих. Намджун отвёл взгляд, отвлекаясь на собственные руки. — Я хочу быть рядом, — не терпит отказа. — Тэхён, — Намджун вздохнул. — Ты под следствием. Не забыл? И я туда попаду, как соучастник, если хоть кто-то узнает, что я показал тебе дело. Агент Ким снова начал пролистывать бумажную папку в своих руках, не останавливаясь и все мельтеша перед глазами начальника отдела, как маятник. — Чхве Юна… — много-много данных, фото, дата рождения, вся подноготная, но Тэхён совершенно точно не знал женщину, о которой рассказывалось в этих документах. Незнакомка смотрела на него с первой страницы пустым и безэмоциональным взглядом. Обычная женщина средних лет: худое и острое лицо с резкими, но непримечательными чертами. Никаких отличительных признаков, словно белый лист, на лице нет даже родинок, веснушек или шрамов… Белый лист. Пустота. Аноним. Никто. Госпожа Никто… — Не приходилось встречаться с ней? Тэхён только отрицательно покачал головой. — В 2000 году лежала в психиатрической клинике… Сразу после самоубийства мужа. МДП? У неё диагностировали биполярное расстройство. — 5 месяцев спустя её выписали. Всё это время она живет одна в нескольких шагах от места преступления. — И что она говорит? — Услышала выстрелы. Спустилась на улицу. А там… увидела тебя. — Значит, — Тэхён остановился, подошел к столу и сел напротив Намджуна, заглядывая начальнику в глаза, — она была поблизости, а Чонгук назвал её имя?.. — Думаешь, что госпожа Чхве сама стреляла в Чонгука? — Намджун немного склонил голову к плечу. — А может быть… Может быть так, что Чонгук выслеживал её? — но тут, конечно, логично было задать такой вопрос: зачем? Тэхён был в курсе всего, чем занимался Чонгук. Он бы знал, что Гук за кем-то ведёт слежку! Намджун не успел ответить, потому что его на полуслове оборвал зазвонивший в руках телефон. Он взял его не сразу, прежде нахмурившись и обдумывая слова Тэхёна. И только потом уже нажал зелёное «принять». Агент Ким только губу закусил от нетерпения и снова опустил взгляд на папку в своих руках. Кроме односложных фраз и коротких «да», «нет», «хорошо», Намджун ничего не сказал. Но когда разговор заканчивается, и он нажал «отбой», то резко встал со стула и мрачно объявил: — Собирайся, мы едем в госпиталь, — повторять несколько раз не было никакой необходимости. Тэхён уже собранный, только бы мысли, сгруппировались как пазлы и встали в цельную картину. Успокоились. Спокойствие и хладнокровность — главные качества спецагента. И агент Ким пытался их придерживаться. Хотя бы иногда. До госпиталя добираются за считанные минуты, минуя даже пробки. Словно сам Бог ведёт их вперед, отбивая любые трудности по дороге. Уже знакомый лифт встречает белым светом, но ему больше нет никакого внимания — всё равно. Руки не трясутся, разве что немного, но уже не от страха — от нетерпения. Если вызвали, значит появились новости. А главная новость только одна: Чонгук пришёл в сознание. И теперь у них есть самый главный свидетель преступления. В общем холле их встречает Хосок, несколько последних дней работавший на износ и вовсе не покидавший стен госпиталя или полицейского участка. Каким-то образом оставался свежим и опрятным, как огурчик. Даже находил силы слабо улыбаться. Тэхён сейчас вдруг понял, что на этой «войне» он всё-таки не один. Пара верных собратьев у него ещё имелась. Рядом с Хосоком стоял Чимин, но этот персонаж только обжигал холодом. Хмурился бесконечно сильно и явно был чем-то недоволен. — Ну что, — хмыкнул он, когда Намджун с Тэхёном подошли ближе, — все в сборе? — никто ему не ответил. И все вместе они зашагали по коридору — прямиком в уже знакомую всем палату. — Как он? — Пришёл в сознание, — Хосок идёт впереди, поэтому поворачивается в профиль и старается говорить так, чтобы его расслышали все. — Мы подключили его к аппарату для парализованных. Поэтому теперь с ним можно общаться. — Тэхён, — Чимин крепко вцепляется в чужое предплечье, намеренно делая свой от природы мягкий и высокий голос жестким. — Запомни очень важную вещь: ты будешь спрашивать у него только то, что я скажу. Понял? — Если ты так не хочешь, чтобы он с ним разговаривал, то зачем его вообще туда вести? — спрашивает Намджун. — Он не хочет говорить ни с кем кроме Тэхёна, — Чимин оборачивается и смотрит на начальника отдела. — Такой ответ вас устроит? Они прошли ещё немного, и когда оказались около палаты, Чимин открыл перед Тэхёном дверь, впуская его внутрь, но тут же преградил путь Намджуну и Хосоку: — А вас двоих никто не приглашал.

***

Ничего нового в палате Чонгука не появилось. Тэхён снова боялся делать каждый новый шаг. Они словно давались ему с болью. Как русалочка шагала будто по острым ножам, так и Тэхён… Только вот не было никаких ножей — это все в голове. И боль — тоже в голове. Чонгук жив, он пришёл в сознание — вот самая важная реальность. Опять сплетенье трубок, гудение аппаратов, «человек на больничной кровати». Только какой-то новый экран рядом — на этом все нововведения. Ах. Нет. Ещё распахнутые глаза, которые встретили гостей с самого порога — Чонгук смотрел на них теперь уже более осмысленно. Тэхён осторожно подошел ближе, а его рука сама потянулась к чужому лицу. Пусть всё было плохо в сумме. Но то, что жизнь ещё не покинула это… это тело — грело душу. Хоть чему-то стоило действительно радоваться. Хоть чему-то. — Чонгук, — слишком ласково для двух лучших друзей, каковыми их знали все вокруг. Но Тэхён не смог себя удержать, а Чонгук от чужого прикосновения немного прикрыл глаза. — Привет, — немного скованно, но сквозь боль режется улыбка. Чонгук снова открывает глаза и снова смотрит… Им только и останется, что вот так друг на друга смотреть?.. Тэхён вовремя вспоминает про единственный палец, которым Чонгук мог шевелить, отбивая такие знакомые ещё с обучения в военной академии: точки и тире. Приходится исключить прикосновения и отойти, чтобы видеть появляющиеся на экране слова. Это их новый способ общения. На экране появляется одно слово: «Живой». — Боже, Чонгук… — Тэхён облегченно выдыхает и садится на невысокий стул рядом с постелью больного. — Конечно, ты живой. Разве может быть иначе? «Разве Чон Чонгук может вот так просто сдаться?» — проскальзывает в голове агента Кима шальная мысль. «Нет», — появляется на экране. «Ты», — пауза. «Как ты?» Тэхён сначала смотрит с недоумением, оглядывается на Чимина, что только пожимает плечами, снова возвращается взглядом к Чонгуку. Тот смотрит, не отрываясь. Он совершенно серьезен. Сопоставив два и два, Тэхён спрашивает: — Как я жив? «Да» — А я должен быть мертв? — Спроси: кто в него стрелял? — Чимин влезает и напоминает о правилах, которые установил перед тем, как они зашли в палату к больному. А у Тэхёна внезапно встает ком в горле, но он сдерживает себя, со всей силы вцепившись в жесткую ткань своих джинс. Он уже хочет задать этот несчастный вопрос про выстрел, когда Чонгук сам начинает набирать новый ответ: «Ты» Это ответ на заданный ранее вопрос? У Тэхена замерло сердце, а Чимин уже засобирался выпроваживать подозреваемого, чью вину так явно подтвердил пострадавший. Но Чонгук вдруг начинает набирать продолжение: «…с перерезанным горлом» — Я? — легче не становится. — С перерезанным горлом? О чём ты, Чонгук? Вот же я — сижу прямо перед тобой! В глазах Чонгука лишь на мгновение сквозит такая ясная вспышка боли. И Тэхён замечает пару одиноких слезинок, сорвавшихся из уголков знакомых с детства, тепло-карих глаз, когда Чонгук на мгновения зажмурился. Потом он вновь поднял веки и «сказал»: «Чхве убила тебя» Пауза. «Хотела убить и меня»

***

Врачи все приходят и уходят, бесконечно проверяют состояние Чонгука, сменяясь один за другим. Тэхён знает: об этом позаботился Намджун. Он же и подослал к своему (бывшему) сотруднику самых лучших специалистов. В подобных ситуациях людям обычно говорят: не сдавайтесь. Надейтесь на чудо. Главное — не сдавайтесь. Пробуйте все варианты, а там как пойдёт… Тэхён смиренно ждал окончаний всех процедур, а потом снова возвращался в палату. Словно его привязали к этой комнате, наполненной аппаратурой, что поддерживала в сломанном теле, прежде сильного и уверенного в себе мужчины, жизнь. Словно он сам не мог позволить себе уйти и оставить Чонгука один на один с самим собой. Теперь, когда он проснулся, Тэхён был уверен, что оставлять его одного — просто бесчеловечно. Они много разговаривали. Конечно, в рамках того как много и долго мог «говорить» Чонгук. Больше темы разговора были отвлеченные от всего, что происходило сейчас. И самое главное табу: нынешнее состояние самого Гука. Вот это был камень преткновения, который нельзя было трогать. Обычно говорят, что в таком состоянии человек будто заперт в собственном теле. Так оно и есть на самом деле. Собственная голова, как тюрьма, а люди вокруг — такие здоровые и способные двигаться самостоятельно — самая настоящая насмешка и издевка над покалеченным человеком. — Скажите, когда что-нибудь почувствуете, — врач осторожно дотрагивался то до ноги Чонгука, то до руки, проводил по плечам, по груди, несколько раз потыкал пальцем со внутренней стороны ладони. — Совсем ничего? Агент Ким наблюдал за происходящим со стороны, уместившись на мягком кресле в дальнем углу палаты. Именно сейчас хотелось исчезнуть вовсе. Было страшно. А ещё… на него непонятно откуда давила ответственность. Спросите: какая? А такая. У Чонгука не было родных, а единственный самый близкий человек (вот это да) — Ким Тэхен. Собственной персоной. Лучший друг, почти брат… или ещё ближе? Плевать. Всё равно сводится к одному: Тэхёну придётся взвалить на свои плечи вот такого… Чонгука. Потому что больше некому. Потому что… он сам себе не позволит его бросить. Потому и страшно. Потому так давит ответственность, как груз… Обуза — такое страшное слово… Когда-то в детстве Тэхён сломал ногу. Естественно, рядом с ним были родители, сестра. Все бегали вокруг него на цыпочках. Но Чонгук всё равно заботился о нём больше всех остальных: таскал его буквально на руках, помогал чесаться, проталкивая спицы для вязания под гипс (таскал их у матери), кормил с ложечки и много чего ещё — перечислять до бесконечности. Почему именно сейчас Тэхён это вспомнил? Возможно потому, что в масштабах столь активного детства, сломать ногу — всё равно, что заработать паралич в расцвете лет? Врач всё-таки покидает их, обещая вернуться завтра, будто что-то может измениться за ночь. «Впервые нихуя не чувствую» — Зато как ругаться ты до сих пор не забыл, — Тэхён усмехается, когда подходит ближе и замечает надпись на экране. — Сотри этот позор. Взрослый дядя, а матерится как школьник. На мгновение Тэхёну кажется, что чонгуковы губы дёрнулись в улыбке. А потом неприличная надпись пропадает с экрана и появляется новая: «Как проходит дело?» — После твоих показаний меня к нему всё-таки допустили. Но от этого абсолютно никакого толка… Столько деталей, которые не совпадают друг с другом. Всё просто не получается сложить вместе и объяснить. Мы в тупике. Не знаем за что зацепиться, — он присел на стул рядом с постелью, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Вот ты говоришь, что я был с тобой на какой-то операции, а я абсолютно уверен, что в это время ты принёс мне… — Тэхён вдруг нахмурился, а потом продолжил: — Чонгук, а ты помнишь про токпокки, которые продает тетушка буквально рядом с моим домом? «Токпокки кочудян — лучшие в городе», — высвечивается на экране. — Разве такое бывает? Ты пришел ко мне, а я в это время был с тобой на задании. Так? Разве это возможно? Что нужно для того, чтобы такое случилось? «Двойники?» «Но у нас их точно нет» — А вдруг есть? Знаешь, говорят, что у каждого из нас есть двойник, — внезапная теория настырно залезла к Тэхёну в голову. Чонгук знал этот горящий взгляд, поэтому закатил глаза, как делал всегда, когда его друг начинал нести всякий «бред». Сам Тэхён улыбнулся такой реакции, терпеливо дождался, когда Чонгук снова посмотрит на него и только потом заговорил:  — Ты слышал про теорию параллельных миров? Недавно даже Хоккинг про них писал. Эта теория говорит о том, что наша Вселенная — не единственная Вселенная. А Большой взрыв, который дал зарождение нашего мира, был вовсе не единственным Большим взрывом. Их случилось целое множество в один и тот же момент. А это целое множество дало начало множеству разных Вселенных. И некоторые из этих Вселенных якобы существуют тождественно. Ну или почти тождественно… Пока это лишь теория. Но вдруг она всё-таки станет реальностью? «Ты пересмотрел Стар Трека» «Это просто научная фантастика» — Ты ведь сам сказал, что Чхве буквально в воздухе растворилась! — Тэхён коснулся руки Чонгука. — Это тоже фантастика? Там в подворотне ты отвернулся всего на несколько секунд, а её уже не было. А потом она появилась и выстрелила в тебя. Так? Выстрелила она из моего пистолета, который в тот день всё время был при мне, — Тэхён заметил, как в глазах Чонгука, словно на повторе проносились сцены из прошлого, о которых он говорил. Чонгук не мог измениться в лице, но Тэ и так прекрасно видел, что его слова поселили в неверующей голове Гука семена сомнения в собственных убеждениях. — Что если Чхве умеет каким-то… каким-то образом перемещаться из одного мира в другой? Словно открывает и закрывает дверь? Они оба замолчали. Чонгук всё смотрел на Тэхёна, который будто с цепи сорвался, строя бесконечную цепочку событий в своей голове, которой нельзя было не верить. Но люди… люди не могут перемещаться меж мирами, да? Как не могут и пропадать, будто испаряясь в воздухе. Не могут же, да? Тэхён заговорил снова: — Наверное, ты просто пошёл за ней и сам не заметил как перешёл на «другую» сторону. И потом… мой Чонгук исчез. «Вот это ты закрутил» — Мой Чонгук тоже никогда бы в это не поверил, — Тэхён немного скривил уголки губ. — Но разве есть какие-то другие версии? Экран ответов пустовал. Чонгук молчал. Не говорил и Тэхён. Оба понимали, что ничего другого — более внятного — просто не найти. Ни дать, ни взять: ситуация страннее некуда. Точно уж «какая-то научная фантастика»…

***

На следующий день Тэхёна зачем-то срочно вызвали в участок. Он не противился, отложив поездку до госпиталя на вечер. Быстро собрался, что-то перекусил без особого желания и вышел из дома. Всё не мог перестать думать о вчерашнем разговоре с Чонгуком. То, что он говорил и правда казалось бредом. Ну, правда. Самым настоящим бредом, одержимого научными теориями человека. Не было никакого доказательства, пусть и выдвигали такие предположения не самые последние люди. Но всё это… просто не могло уложиться в голове. Во-первых: это только теория. Во-вторых: у этой теории нет и не может быть доказательств. Если миры и правда сошлись в какой-то момент времени, то как один только человек мог перемещаться между ними? Перемещать других? Такое невозможно. Но невозможное имеет особенность становиться возможным — это тоже надо помнить. Таким разбитым добрался до участка. Прошел внутрь, а по дороге не заметил и врезался в какого-то человека. Уже засобирался извиниться и пройти дальше, но так не вовремя поднял взгляд. И замер. Лицо — пустое и лишенное отличительных знаков — с фотографии теперь воплотилось в живого человека. Та самая женщина! Чхве Юна. Он сразу её узнал. С первого взгляда. И она его, кажется, узнала тоже. Они смерили друг друга изучающими взглядами, и женщина вдруг оскалилась: — Вы агент Ким? — спросила она, ненарочно опустив взгляд на горло Тэхена. Этот взгляд не укрылся от зоркого глаза специального агента. — Как ты это делаешь? — никаких формальностей и уважения. Тэхён чувствовал себя смелым среди своих. Это не ему нужно было бояться этой женщины. Всё было наоборот. Да? Женщина переменилась в лице, пропал даже оскал, и когда она так и не ответила, то Тэхён продолжил: — Не нужно притворяться. Мы друг друга поняли, — он сделал небольшую паузу. — Значит, в одном мире живёшь, а в другом… воплощаешь свои желания? Да? Когда это началось? С того срыва, после которого ты оказалась в психушке? А потом твоя «мания» выросла до таких размеров, что просто прорвалась наружу. Ты её выпустила. Но не сюда. Здесь ты само очарование. Страдает совсем другой мир, отчасти похожий на этот… Чхве Юна, молчавшая всё это время, теперь скалилась (по другому ее выражение лица нельзя было назвать). Она сделала шаг и оказалась к Тэхёну ещё ближе. Худая, но высокая, она была на десяток сантиметров выше агента и когда тихо заговорила, то немного склонила голову, чтобы практически прошептать на самое ухо: — Здорово, да? Я тебя как поросенка прирезала. Здоровый мужик, а сделать всё равно ничего не смог… И сдох как свинья. Тэхён никак не среагировал на оскорбления, только смотрел прямо на женщину, что сначала отодвинулась от него, потом немного отошла. Она тоже не отрывала от него своего взгляда. Тэхён не первый раз видел такие глаза, как у неё: так смотрит хищник на свою жертву. Только правда была в том, что жертва не являлась жертвой, а хищница… только бросала пыль в глаза. Чхве Юна видела, что Тэхён её не боялся, поэтому в самое последнее мгновение, прежде, чем она от него отвернулась, агент Ким увидел в глазах убийцы страх. И этого было достаточно.

***

Вечером Тэхён, как и планировал, приехал к Чонгуку в госпиталь. Всё это время из его головы никак не хотела выходить Чхве Юна. Так же как и то, что рассказали ему Намджун и Чимин после ее допроса. Они оба сошлись на том, что Чхве Юна врёт им, но если даже и так, то делу это не сильно помогало. Не было доказательств её вины. А пистолет, которым был сделан выстрел в Чонгука, по всем законам логики, просто не мог существовать. Ведь этот пистолет принадлежал Тэхёну… А пистолет Тэхёна сейчас находился среди других улик без следов недавнего выстрела! Какое-то… мракобесие! Таким замученным и появился на пороге палаты Чонгука. Но стоило их глазам встретиться, как Тэхён заставил себя засунуть все «это» как можно дальше. Здесь не место и не время, хотя бы потому, что есть много чего другого, что тоже нужно обдумать. — Привет, — когда он привыкнет слышать лишь тишину в ответ? — Я сегодня с сюрпризом. Вчера заметил, что ты весь зарос, так что придется немного потерпеть. Ты же хочешь быть красивым? — говорит и сразу об этом жалеет. Но Чонгук не обижается. Наверное. Разве что смотрит как на дебила и пишет: «Ты идиот?» — Полнейший, — всё ещё получается улыбаться. В такие моменты Тэхёну кажется, что всё возвращается на круги своя. А Чонгук… вот-вот встанет с постели и поколотит его за такие шутки, как всегда делал в детстве. Только сейчас всё намного сложнее, чем было в детстве. Набор для бритья Тэхён купил новый: специально заехал в магазин и зачем-то долго выбирал бритву и пену. Всё самое дорогое и лучшее. Кому нужна эта педантичность — сам не понял. Но хотелось как-то обозначить важность и ценность момента. Пришлось специально попросить у медперсонала небольшой тазик, наполнить его теплой водой, взять полотенце, аккуратно сложенное на одной из пустых прикроватных полок. У Чонгука теперь нет своих вещей. Да и нужны ли они ему? Он же даже не сможет взять их в руки… Тэхён проморгался, покачал головой. Хотелось провести этот вечер в спокойствии. Просто… побыть наедине. — Не двигайся, — говорит между делом, а потом осекается. «Можешь мне доверять», — отвечают ему. «Никуда не денусь» Впору разреветься. Но Тэхён не какая-то плакса — умеет держать себя в руках. — Сейчас измажу тебя в пене — будешь знать. «Хорошо», — и смотрит. Так… невозможно глубоко, словно снимает кожу. Пена для бритья пахнет ментолом, мягко ощущается в руках, охлаждая горячую кожу. Тэхён ласково проводит ладонью по чонгуковым щекам, размазывая бело-мятное облачко. Выглядит забавно — пусть таковым и останется. Не стоит вдаваться в детали. Потом в ход идет бритва — «как из рекламы» — с крутыми супер острыми лезвиями и плавающей головкой. Всё по последнему слову техники! Совсем новое. Здесь только Чонгук выбивается из общей картины, но об этом… лучше не думать вовсе! «На щеке немного осталось», — показывается на экране, когда Тэхен, закончив процедуру, опускает бритву в небольшой таз. — А ты чего хотел? Я ж делаю это в первый раз кому-то кроме себя. Имей терпение, — но каждое слово с улыбкой. Тэхён берёт полотенце и вытирает с лица Чонгука остатки пены. «Я тут думал» — Молодец. «Долго думал» — О чём же? «Всё это очень глупо» — Чонгук… «Но ты прав» — Послушай… «В одном мире не может быть двух Чон Чонгуков» «Это надо исправить» — И как же это можно исправить? «Отключи меня от этих аппаратов» — Не очень остроумно, знаешь… — Тэхён отвернулся от экрана, чтобы положить перепачканное в пене полотенце. И если честно, больше не хотел смотреть и знать, что там ему отвечает Чонгук. «Я уйду, а твой Чонгук придет» Всё-таки посмотрел. Сколько угодно можно говорить про теории! Но когда доходит до дела, то включаются совсем иные чувства. Это не подтверждено, и какая бы чертовщина не творилась вокруг: отключить Чонгука от аппаратов жизнеобеспечения — все равно, что убить его! «Проверь свою теорию» — Вот скажи мне, Чонгук: ты в своем уме? Ты понимаешь, что предлагаешь мне сейчас? — он замолчал, попытавшись успокоиться, но слова прорвались наружу, и он уже не мог их удержать: — Ты ведь в это не веришь! Никогда не поверил бы. Я знаю, что у тебя на уме сейчас, и я не позволю этому случиться. «А ты сам веришь?» У них словно начался поединок: кто кого переглядит. Чонгук пока выигрывал. Зато Тэхён нашёл в себе силы слабо кивнуть. «Докажи» — Ты же знаешь, Чонгук! — истерика снова стоит у ворот, как в самый первый день. Точно так же, как и мокрые глаза, полные «скупых» мужских слез. — Я готов на всё ради тебя. На всё. Кроме этого. Я никогда… никогда не смогу… — «убить тебя» так и не получается сказать.

***

— Да? — Тэхён, — голос Намджуна мгновенно взбодрил спавшего до этого момента Тэхёна. Он глянул на светящиеся в темноте часы, что показывали не поздно и не рано — семь утра. — Мы только что нашли труп молодого мужчины с перерезанным горлом. Всё как и говорил Чонгук… — Видимо, недавний ваш допрос спровоцировал её, — спросонья Тэхён нашел в себе силы, чтобы начать соображать. — Теперь она пустится вразнос. Поняла, что теперь подозревают её… — Тогда как нам её найти? — Думаю, она сама нас найдет. — Что это значит? — Я уверен, что она так просто не оставит свою прошлую жертву в покое. — Прошлую жертву? Ты о Чонгуке? — Нет. — Тогда о ком? — Кроме Чонгука был ещё кое-кто, у кого получилось выжить, — Тэхён сонно потер глаза, и когда ответа с той стороны так и не последовало, он сказал: — Это я. Я все ещё жив. — Разве она пыталась тебя убить? — Это долгий разговор, Намджун. Давай поговорим при встрече. — Постой! Если всё так, как ты говоришь, то она может в любой момент объявиться у тебя! — дальше послышался противный слуху шорох — видимо Намджун закрыл микрофон рукой. — Я отправил к тебе ребят. Они прибудут в ближайшее время. И я вместе с ними, — и отключился, посеяв панику. Тэхён отложил от себя телефон и огляделся в темноте комнаты. Только сейчас он понял, что Намджун прав. Чхве Юна убила какого-то безызвестного парня только для того, чтобы отвлечь агентов. А сейчас она… Где-то в глубине квартиры послышался какой-то шум. Тэхён мгновенно подорвался с кровати, дёрнувшись в сторону тумбочки, в которой под замком хранил служебный пистолет. Он не безоружен, но страх не отступал. Кого он боялся? Хрупкой женщины? Скорее нет, чем да. Просто эта женщина обладала некоторыми преимуществами, имея в запасе такую особенность как «исчезать и появляться буквально из пустоты». Она была словно призрак. Госпожа Никто… И именно в этот момент она могла находиться где угодно. Тэхён больше не чувствовал себя в безопасности даже в собственной квартире. Пришлось выйти из спальни, осторожно пройтись по коридору, приметив, что источником шума оказалась просто одна из упавших игровых фигурок, которых Тэхён ещё не успел аккуратно расставить на специальной полке. — Боже, Дива, ну и напугала же ты меня, — разговор с неодушевленными предметами, как способ хоть немного успокоиться и взять себя в руки. Тэхён вернул несчастную фигурку на место, просто бросив в общую кучу и продолжил исследовать собственную квартиру с пистолетом, выставленным прямо перед собой. Внезапно его мобильник зазвонил снова, но ответить он не успел, как и сделать ещё один шаг — со спины обожгло жаром, а в шею врезалось что-то очень холодное. И острое. — Вот мы и встретились вновь, — даже гадать не пришлось, всё и так ясно. Голос госпожи Чхве тихий и хриплый, словно она недавно его надорвала. Лезвие больно врезалось в шею сильнее, и Тэхён почувствовал, как по коже заструилась его горячая кровь. — Не удивлен моему появлению? — Это было очевидно. Прости. — Давай, делай вид, что тебе не страшно. Я-то знаю всю правду. — Как ты убила других? Юна. Неужели никто не сопротивлялся? — пустился в допрос, стараясь игнорировать неприятные ощущения. Но женщина вдруг затряслась и совсем не в тему выдала: — Ты и такие же, как ты, милые мальчики со смазливыми лицами… Все вы не заслуживаете жить! — Почему? — стандартное подавление паники, как учили в академии. Агент должен уметь разговаривать с преступником даже в тот момент, когда его жизнь висит на волоске. — Почему не заслуживаем? — Думаешь, я вот так просто тебе расскажу? Раскрою душу?! Я же знаю, что ты просто тянешь время до того момента, как сюда явятся твои дружки. Но они не успеют — я покромсаю тебя на кусочки гораздо раньше. — Что тебе терять? — Действительно. Мне терять нечего, а вот тебе — да. — Тогда почему я все ещё жив? — Потому что я так хочу! — лезвие вошло ещё глубже. Вот теперь стало по-настоящему страшно. — Хорошо-хорошо. Ты здесь хозяйка. — Я вас всех ненавижу! — очередная смена вектора. Тэхён почувствовал как женщину затрясло сильнее, чем прежде, отчего лезвие, впившееся в его горло, только расширило рану. — Мой муж… мой чертов муж… Один из вас соблазнил его, совратил… Мой милый всегда любил только меня… Только меня! — ещё глубже. Тэхён боялся даже шевельнуться, слушая бессвязное бормотание сумасшедшей. Он уже очень давно упустил момент, когда мог вырваться из этой хватки. Чхве Юна дрожала за его спиной от ярости и истерики, дышала жаром в затылок, пуская отвратительные мурашки вдоль позвоночника. Вот сейчас Тэхён чувствовал, что его жизнь буквально вот-вот и может оборваться. Он должен был что-то предпринять, но почему-то замер, как истукан и позволял ранить себя всё сильнее. Его сковал страх, словно он тоже был парализован… «Прощай», — почему-то высветилось перед глазами таким же шрифтом, каким с ним «общался» Чонгук… «Прощай» В этом мире не может быть двух Чон Чонгуков? А их никогда и не было. Здесь был только Тэхён, у которого всё забрали. Он успевает только зажмуриться, а потом слышит какой-то шум, и… выстрел. Пуля свистит в нескольких сантиметрах от него самого. Крепкая хватка сходит на нет и пропадает вовсе. Лезвие тоже падает с оглушительным звоном. Мир переворачивается, искривляются меридианы. Тэхен смотрит вперёд, ошарашенный, весь перепуганный, и встречается взглядом с таким же перепуганным Чимином. Всё закончилось. Да? Теперь всё будет хорошо. Находит в себе последние силы, чтобы оглянуться и посмотреть на мёртвое тело женщины, распростертое по полу, позади него самого. Госпожа Никто навеки замерла с перекошенным от злости и горя лицом. У неё тоже была какая-то своя история… только её уже некому рассказать. Да и Тэхён не собирается проникаться сочувствием. — Всё хорошо? — Чимин подходит ближе, позади него маячит Намджун и ещё пара ребят из полиции. — Да. Теперь… всё хорошо.

***

В полумраке больничной палаты прячется грусть, разбегается по углам, но никуда не собирается уходить. Проблема решена, но вернулась другая. И выход из неё… только один. Нашёлся? Нет. Просто не было вариантов. Тэхён заходит осторожно, переступает порог, а потом прикрывает за собой дверь. В комнате никакой охраны. С агента Кима сняты подозрения, а убийца… поймана и обезврежена. Больше она их не побеспокоит. В этом Тэхён уверен. Поэтому здесь только Чонгук, прикрывший глаза, скорее всего спящий. Аппарат для общения отключен на ночь, поэтому руки больного свободны. Разве что мешаются трубочки, но и к ним Тэхён успел привыкнуть. Только вот… почему-то засобирался прощаться. Чонгук, словно чувствуя его приближение, открывает глаза. Смотрит из-под полуприкрытых век. Тени от ресниц ровно ложатся на его щёки. Чонгук даже такой вот как сейчас, кажется Тэхёну самым красивым. Поэтому против воли у последнего мокнут глаза. Сколько можно плакать?! — Привет, — хрипло, гортанно. Естественно, никто ему не отвечает. Чонгук просто смотрит, не отрывая глаз. — Я думал, — буквально цитирует. — Много думал, — ещё тише. — Ты сказал, чтобы я доказал тебе свою теорию. Но как ты узнаешь, что она верна, если умрёшь? А если мой Чонгук — это ты? И я всё это время бредил? Брежу и сейчас? — у него вырвался непроизвольный всхлип, по щеке скатилась первая слезинка. — Даже если об этой теории писал Хокинг… Могу ли я верить ей? Могу ли рискнуть тобой, чтобы её проверить?.. Чонгук продолжает просто молча смотреть на Тэхёна, у которого вот-вот от переживаний разорвётся сердце. Столько противоречий… Из них двоих Тэхён всегда был более мягким, в то время, как Чонгук всегда брал на себя роль самого сильного и где-то даже жесткого. Ну вот так сложилось едва ли не с самого детства, а позднее просто переросло в константу… Тэхён заметил, что палец Чонгука снова двигается, отбивая определенный набор знаков. Вот именно в этот момент он пожалел, что в академии пренебрегал знанием азбуки Морзе. Но всё-таки протянул руку, взял чонгукову ладонь в свою и зажмурился, надеясь, что именно сейчас вспомнит перевод слов, которые хочет донести до него Чонгук. «До-ка-жи» А потом: «Я ве-рю» И после: «Про-сти» — За что ты извиняешься? — каждый знак ножом по сердцу. Тэхён больше не может терпеть: слёзы скатываются из глаз одна за другой. «За всё» — Ты знаешь, — губы дрожат. — Я не могу тебя потерять. «Ты ме-ня не по-те-ря-ешь» — Я не могу… «Я вер-нусь» — Чонгук… «О-бе-ща-ю» Больше нет сил думать и переводить, поэтому Тэхен просто крепко сжимает тёплую ладонь Чонгука в своей. Он наклоняется в поиске прикосновений, губами находит чужой лоб, только легко касаясь, при этом без конца всхлипывая и швыркая носом. Стоит только дать себе слабину — и всё. Потом уже не получается остановиться. «Я те-бя не бро-шу», — с силой вдавливает Чонгук. Тэхен уже не может его «слушать», но тот, как и раньше, проявляет свою силу даже здесь. У агента Кима вырывается непроизвольный смешок и он отстраняется, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза. — Ловлю тебя на слове. Отключить аппараты только в теории сложно, а на деле… Просто отключить питание… «Просто»? — Прощай. Кнопка «выкл» всегда ярко красного цвета… «Люб-лю», — умирает где-то по пути до Большого взрыва.

***

Когда Тэхён снова открывает глаза, — ярко светит солнце. Чувствует как по щекам все ещё скатываются слезы. Глаза явно распухли и покраснели, а руки… помнят тёплое прикосновение. — Боже, оставь в покое эти тарелки! Что на тебя нашло… — голос, который, казалось бы, Тэхён думал, что больше никогда не услышит. Тот самый голос. — Тэхён? Что с тобой? Перед Тэхёном в нерешительности замирает Чон Чонгук. Здоровый и статный, способный говорить и двигаться, ходить, улыбаться, шутить… Чон Чонгук! Тот самый. Тот, которого Тэхён, тот… Агент Ким не думает — просто шагает вперед и бросается в чужие объятия. Жмётся изо всех сил, будто боится, что человек перед ним растворится в воздухе. Хотя… почему «будто»? Он именно этого и боится! Ещё один раз Его потерять, и Тэхён сам найдет способ «потеряться». — Что такое? Что с тобой? — обеспокоен. Отвечает на объятие, прижимает ближе. Тепло. Вот именно сейчас — хорошо. — Ничего, — всхлипывает. Зарывается носом в чонгуково плечо, яростно вдыхает знакомый до боли запах. Снова всхлипывает. Только слёзы теперь совсем по другому поводу. Потерявшись в двух Вселенных, Тэхен всё-таки вернул «своего» Чонгука назад. И теперь он его уже никогда не отпустит. Отныне и навсегда. Он запомнил этот урок. Вселенная никому не даёт вторых шансов. Но только ради них смогла подарить единственное исключение из правил. — Я тебя люблю! Какие нужные слова, да? И за долгие годы они не нашли способа их друг другу сказать. Даже Вселенная взбунтовалась, прикинувшись безликой Госпожой Никто! (Да-да, мы всё разгадали) И если Большой взрыв — Сотворение мира, о котором нельзя говорить научно, то именно сейчас между ними случилось и то, и другое. Большой взрыв и Сотворение. Всё и сразу! — Я же обещал, что никогда тебя не брошу.

17:22