Физкульт-привет

      — Я не хочу, — откровенно начинает хныкать парень, упираясь лбом в крепкий живот медработника. — Ну Тэхён, что ты как маленький ребёнок? Хочешь, я тебе дам витаминку для смелости? — улыбается Сокджин, доставая из кармана оранжевую пилюльку, протягивая коллеге. — Не буду, — надуто отворачивается парень. — Как знаешь, — мужчина пожимает плечами, закидывая витаминку в рот. — Я договорился с Чимином, чтобы он задержался и Чонгук точно никуда не свинтил, поэтому давай, это твой шанс. — То есть, мать твою, ты и ему ещё рассказал? — Тэхён вскакивает со стула, надувая обиженно губы. Помимо унижения от Чонгука он ещё получит смешки от Чимина, что язык за зубами точно держать не умеет. — Я ничего ему не рассказал, — спокойно бубнит Сокджин, рассасывая с довольным лицом витаминку, сладко причмокивая. — Я лишь случайно захлопнул дверь кабинета и ушел по своим делам, — мужчина невинно отводит взгляд, еле сдерживая улыбку. — Ты закрыл Чимина в своем кабинете? — Тэхён начинает смеяться, краснея до кончиков ушей. — Да... — еле выдавливает из себя медработник, заливаясь звонким хохотом. Парни взаимно облокачиваются на учительский стол, представляя, какое в этот момент лицо у их дружка. — Эй, весельчаки, Пикассо не видели? — Тэхён моментально закрывает рот, как только слышит сзади тяжелый, хриплый голос. В дверном проеме красуется Чонгук, что на указательном пальце крутит веревочку со своим любимым свистком, облокотившись на стену. Черные спортивные штаны прекрасно смотрятся на мощных ногах, дополняя все серой футболкой, что Чонгуку явно маловата, ведь незаконно ткани так обтягивать рельеф мышц. — Чего уставились, соскучиться успели? — смеётся он, а у Тэхёна ноги подгибаются и руки места найти не могут, начиная перекладывать стопки бумаг с места на место. — Я пойду, пожалуй, — тихо хрюкнув от смеха, сообщает Сокджин и успевает поспешно покинуть кабинет, на последок за спиной Чонгука показав учителю кулак и одобрительно кивнув. Тэхён остается наедине с человеком, что не спускает с него глаз. Подобное стопорит, не получается толком сообразить, с чего начать разговор. — Чонгук, я... — Ким закручивает собственные пальцы, тяжело выдыхая и подходит ближе к коллеге, что не остается в стороне и двигается навстречу в ответ. — Я бы хотел тебя попросить об одной услуге. Я слышал, как ты помогаешь Чимину с тренировками, он каждый вечер приходит к тебе, так? Понимаешь, я совсем себя запустил, на парня не похож, а как и с чего правильно начинать — ума не приложу, — полушепотом твердит учитель, больше походя на провинившегося мальчишку, что отчитывается перед отцом. — Ты хочешь потренироваться со мной? — улыбается Чонгук, сокращая все долгие монологи Тэхёна в одно крайне простое предложение, передающее суть без литра воды. — Да, очень бы хотелось, — улыбается в ответ парень, не в силах оторвать глаз от той самой родинки и маленьких морщинок в углах глаз. Становится чуть легче. — Вот уж не думал, что сам Ким Тэхён решится на такое низменное дело со мной, с самым худшим учителем этой школы. Разве я не такой мудак в твоих глазах? — Чонгук бы не был Чонгуком, если не решился съязвить и напомнить коллеге о прошлых разногласиях, чего Тэхён и ждал. Понятия он не имеет, какая муха укусила, но есть предположение, что посодействовал Сокджин, что весь день крутился вокруг, да на ухо советы шептал по соблазнению физруков. Тэхён губу прикусывает и ближе подходит, укладывая ладонь на чужое, крепкое плечо. — Я хочу попросить у тебя прощения за все эти гадости, Чонгук, — сладко шепчет парень, невинно улыбаясь. У Чонгука на лице звериный оскал появляется, а в глазах искры, которые Ким отчетливо видит, как и собственное отражение. — Известно ли тебе, солнце, что извиняться принято совсем по-другому? — хрипит парень, хватая худое запястье коллеги и рывком притягивая к себе, зажимая в крепких руках, грубо сминая ягодицы, что, на удивление, весьма упругие. Как любит Чонгук - взбитые, словно сливки. У Тэхёна в секунду слетает такая способность в программном обеспечении организма как дышать. Он подобно рыбе пытается наполнить лёгкие кислородом, но горячее дыхание в опасной близости плавит и вытесняет все на свете. — Прекрати немедленно, — сдавленно пищит учитель, виляя бёдрами в стороны, пытаясь освободить их от надоедливых рук. Стыдно признать, что от пары манипуляций в штанах стоит, а присутствие крепкого тела рядом искушает и двигает на омерзительные поступки. Тэхён вовремя одергивает себя, собираясь с силами и отталкивает преподавателя. — Огромное спасибо, такая помощь мне не нужна, я надеялся лишь на поддержку и человеческое понимание, — язвит парень, начиная показательно отряхивать себя, корча недовольные гримасы. — О чем ты успел надумать? Насиловать тебя точно нет никакого желания, — выдаёт Чонгук. — Я лишь проверил, насколько хватит твоей выдержки и силы, чтобы противиться. Не все так плохо, есть над чем поработать, — вдруг серьезно начинает парень, удивляя собеседника напротив. Неужели в этой голове есть что-то кроме мячей и перекладины? — Ты со всеми так начинаешь работу? — удивленно спрашивает Тэхён, поправляя белую рубашку, пытаясь согнать со щек красноту. — Или только надо мной решил поиздеваться? — Заметь, не я первый начал, — верно подмечает Чонгук, заставляя коллегу уже восемь раз наслать порчу на Сокджина за его "советы". — Сегодня у меня работа с Чимином, перенесёмся на завтра, идёт? — Так Чимин же уехал, — широко распахнув глаза, тараторит Тэхён. Подсознательное желание вытворяет плохие вещи, толкая учителя на вранье. — Да, уехал, он что-то говорил мне, кажется…про бабушку! Да, точно, у него заболела бабушка! — парень натягивает улыбку, пряча ладони за спину, нервозно вставая на носочки, выжимая из себя максимально непричастный ко всему вид. Со стороны видно, что ему не верят, но не терять же надежды. — Уехал говоришь, — дублирует Чонгук. — Значит ноги в руки и в зал, быстрее начнем - быстрее закончим.

***

      Тэхён тяжело дышит, перекатываясь по мягкому коврику с одного бока на другой. Ноги, кажется, вот-вот отнимутся, от рук останется только название, как от всего тела в целом. Парень недовольно хнычет, смотря снизу вверх на довольного физрука, что поддёргивает штаны и присаживается прямо перед чужим лицом на корточки, открывая такой себе вид. — Соблазняете? — выдавливает из себя Тэхён, с трудом отрывая взгляд от характерного бугорка на чужих штанах. — Не стыдно? — Чонгук улыбается, приподнимая брови. — Не так устал, раз остались силы на шутки. — Я читал, что первые тренировки не должны полностью изнурять, — бубнит учитель, убирая взмокшую чёлку со лба. — А я читал, что противных мальчиков нужно тренировать именно так, — передразнивает Чонгук, перестраиваясь к чужим ногам, что хаотично были разбросаны по полу. — Давай, пресс двадцать раз и на сегодня свободен. — Что?! — вскрикивает парень, приподнимаясь на локтях. — Уже не смешно, Чон Чонгук, у меня нет сил даже на то, чтобы перевернуться, — пищит парень, прежде чем чувствует сильные ладони на бёдрах, что рывком притягивают его и фиксируют в нужное положение, прямо напротив чужого лица. — Начинай, — мягко мурлычет физрук, крепко сцепляя чужие ноги руками. — У меня нет мотивации это делать. — Целуй меня каждый раз, как только поднимешь торс. — Ещё чего, — отшучивается Ким, отворачивая голову в сторону. Он сверлит взглядом серые стены, нервозно закусывая губу. Да ладно, кого обманывать, верно? Он же совсем не против этой уловки, поэтому одним рывком поднимается до конечной цели, оставляя смазанный поцелуй на нижней губе парня, попадая точно в родинку. Опускается обратно с победной улыбкой, заливаясь краской, чего не сказать о тренере, что крепче ноги сжимает, пристраиваясь ближе. Следующий поцелуй не заставляет себя ждать, как и ещё несколько последующих до двадцати. Последний даётся с трудом и болью в пояснице. Тэхён шипит и еле сгибается, хватаясь руками за чужую шею, чтобы не упасть окончательно без сил. Губы небрежно касаются и даже обиженно прикусывают, на что слышится рычание Чонгука и его до невозможности горячие ладони на талии. У Тэхёна тело — плюшевая игрушка. Такая же легкая и можно крутить в руках, что делает Чонгук, сминая в ладонях взмокшее тело. Парень мычит, когда чужой язык ловко врывается в рот, проходясь по ряду ровных зубов. У Тэхёна мурашки по телу и он чувствует себя откровенным бревном, что не может осмелиться на такие же резвые действия. Пытаясь набрать воздуха через нос, он зажмуривается сильнее, дергаясь кончиком языка на встречу чужому, что начинает активно крутиться вокруг. Парень чувствует, как в уголке рта собирается вязкая слюна, а языки безобразно сплетаются, не давая передышки. — Это не тренировка, — шипит учитель, вытирая тонкую ниточку слюны, проводя по влажным, распухшим губам. — Верно, это гораздо приятнее, — Чонгук новой волной налетает на парня, прижимая весом к полу, руками обхватывая бёдра. — Хватит, — выдавливает из себя Тэхён, упираясь ладонями в чужую грудь. — Я не хочу, это неправильно, — бредит он, отворачивая голову от чужих губ. — Вот как, только что было правильно, а сейчас уже наоборот. Ты, Тэхён, тетрадки сегодня проверял? — Чонгук отталкивается от пола руками, почти усаживаясь на чужой пах, смотря сверху вниз. — Действительно хочешь уйти? — Хочу, — тихо мямлит парень, ловко выныривая из-под чужих ног, на своих трясущихся направляясь к выходу. — Я не хочу, — отчетливо слышит Тэхён перед тем, как оказаться закинутым на чужое плечо и отхватить добротный шлепок. Его ватное тело грубо скидывают на высокую стопку синих матов. Тихо проскулив, Ким наблюдает за тем, как Чонгук закрывает дверь на ключ, включая одинокую лампочку, что вот-вот по ощущению может перегореть и превратить подсобку в темницу. — Не смешно, заканчивай, — нервозно пищит Тэхён, ёрзая. — Это все слишком затянулось, изначально нужно было не лезть к тебе, так и знал, что не сможешь по-хорошему. — Я сделаю все по-хорошему, не переживай, — мурлычет преподаватель, вскакивая на маты, устраиваясь между раскинутых ног. — Ты же видишь, как я смотрю на тебя, — шепчет парень, настойчиво укладывая Тэхёна на спину. Губы скользят по гладкой шее, слегка прикусывая, вызывая со стороны сдавленный выдох. — Знал бы ты только, сколько я мечтал затащить тебя сюда, да все подходящего момента поймать не мог, — у Чонгука кончики пальцев подрагивают, словно электрическим разрядом пробивая бока Тэхёна. Он и слова не даёт сказать, затыкая чужие губы своими, подминая слабое тело, вдавливая в маты. Тэхёну дышать тяжело, сил хватает только на слабые толчки в чужую грудь и пытаться перевести все происходящее в глупую шутку. Он содрогается всем телом, когда чужая ладонь укладывается на пах, медленно сжимая. Из сознания вылетают последние слова, заменяя все диким смущением. Тэхён конечно мастурбировал, довольно часто, но чужим рукам ласкать его не приходилось, да и сам он не особо хотел по причине собственной боязни. Но сейчас чувства совсем другие, стыдно за себя, стыдно за своё возбуждение, а ещё больше стыдно за то, что бёдра поднимаются выше и дают право Чонгуку стянуть спортивные штаны одним грубым рывком. Дешевая ткань темно-синего белья быстро намокает в районе возбужденной головки, обтягивая её, выдавливая из Тэхёна полустон, когда горячие губы Чонгука касаются её. Он начинает активно посасывать, вбирая в рот, обводя вокруг кончиком языка. У Тэхёна голова кругом и дышать получается через раз. Он девственник в плане минета, и все, что сейчас вытворяет его коллега – уносит на седьмое небо, доводя до крупной дрожи. Чонгук покрывает впалый живот поцелуями, отвлекая и между этим раздвигает чужие ноги шире, стягивая нижнее белье. Он облизывает губы, когда видит влажную от природной смазки головку, что блестит подобно леденцу. Тэхён и правда сладкий: с аккуратным членом, на котором выпирают голубоватые венки и красивыми родинками на лобке.. Парень сжимает лицо ладонями, чтобы не видеть, что вытворяет Чонгук, как громко причмокивает и слюнявит член, проходясь по всей длине. Какой же стыд, лежать вот так, в школе, позволять взрослому парню тебе отсасывать. — Все хорошо? — беззвучно проносится мимо. Маты под Чонгуком беспощадно скрипят, проваливаясь, как и Тэхён. Сил нет слово произнести, поэтому он обходится коротким положительным кивком, по-блядски выгибаясь и постанывая, когда головка оказывается за чужой щекой. Чонгук решает принять гораздо больше, удачно расслабляя горло. У него как такового опыта не имеется, делает, как самому бы понравилось. Ещё ногтями впивается в бёдра, оставляя короткие царапины. Точно такие же, как на руках от Куки. Тэхён не может успокоить себя, закусывая тыльную сторону ладони и чувствуя, как во рту пересыхает. Он руки тянет вниз, хватаясь за каштановые пряди. Парень с чмоком отрывается, наваливаясь на коллегу сверху, касаясь распухших губ. На этот раз Тэхён становится смелее и даже первым пускает в ход язык, который сразу болезненно прикусывают. Ватные ноги с трудом получается закинуть на поясницу партнера, сразу же сталкиваясь с ответным возбуждением и каменным бугорком на спортивных штанах. — Дай, — шепчет в губы Тэхён, стягивая с парня ненужную ткань, подцепляя худыми пальцами резинку нижнего белья. Чонгук томно выдыхает и расплывается в улыбке, когда освобожденная плоть касается чужой кожи, проезжаясь головкой. Тэхен на пробу тянется ладонью, касаясь подушечками пальцев члена, закусывая губу и выдыхает через нос, прикрыв глаза. В голове глупые монологи и представления, насколько может быть приятно, если он окажется внутри. Безумно горячий, твёрдый, красивого смуглого цвета, и так настойчиво скользит по ягодицам. У Чонгука терпение не железное, потому движения нервозные и быстрые. Он переворачивает юношу, вызывая протяжное мычание. Пальцы надавливают на низ живота, ближе к паху, заставляя бёдра подняться наверх. Парень раздвигает ягодицы в стороны и облизывает губы, скапливая слюну на языке. А у Тэхёна ноги дрожат, когда он чувствует влажный язык в районе копчика, что медленно скользит ниже. Потеря самоконтроля полная, как и скромности в своих желаниях, потому что Ким, не давая себе отчета, протягивает руку назад, хватаясь за мягкие волосы партнера, насаживаясь на язык. Чонгук громко чмокает и смакует, играется, резво проталкиваясь внутрь. — Давай уже, — взвывает учитель, активно виляя бедрами в стороны, пока в него активно входит пара пальцев коллеги. Чонгуку не нужно повторять несколько раз, он улавливает сразу, но к действиям не переходит, решая помучить ещё немного в целях безопасности. Сдерживает обещание. Правда, все уже вот-вот может выйти из-под контроля. Так оно и происходит, когда до боли возбужденный член проскальзывает между влажных ягодиц, двумя толчками насаживая Тэхёна до основания, заставляя громко завыть, прокусывая нижнюю губу до крови. Он растерянно водит руками по гладкой поверхности матов, пытаясь найти, за что зацепиться, но все планы срывает первый толчок, что отдает неприятной болью в пояснице. Горло саднит от вскриков, пока теплые ладони сжимают ляжки, а бедра Чонгука активно начинают работать, словно заводные, размеренно толкаясь, горячо выдыхая в раскрасневшуюся щеку. Чонгук выпрямляется, как в тисках сжимая бока Тэхёна, сразу же заставляя его потянуться ладошкой назад, хватаясь за запястье. — Переверни,— жалобно из себя выдавливает он, через раз хватая воздух. Просьба выполняется мгновенно: Чонгук валится сверху, меж раздвинутых ног, сразу целуя растерзанные губы. Он трахает, толчками заставляя парня подпрыгивать и надрывно стонать. Трахает так, что эмоциями передать невозможно, насколько становится хорошо. Как Тэхёну ещё шире хочется раскинуть ноги, чтобы почувствовать полностью. За дверью слышится недовольные вскрики и настойчивый стук, что может, кажется, выбить ветхую дверь. Тэхён чувствует, как тело на нем напрягается и останавливается, становясь каменным. Чонгук взмокшим лбом упирается в плечо, еле толкаясь, получая за это глухой удар по спине. Совсем сдурел, их, трахающихся, отделяет всего ничего от незнакомца за гребаной дверью, которая, если сейчас посмеет открыться, то протопает обоим дорожку на стенд позора. — Чон Чонгук, что происходит? — кричит Чимин, без остановки стучась, дергая за жалкую входную ручку, после прижимаясь краем уха, пытаясь расслышать хоть что-нибудь. — Я слышу, что вы трахаетесь, выходите! — Мы не разбойники, чтобы выходить. — Что? — недоуменно шепчет Тэхён, содрогаясь от наступившей разрядки.