По ту сторону любви.

Pov Ли       Приподнимаю веки, и первое, что я вижу, это глаза Эрика, в них столько боли, как будто все тяжести мира навалились на моего мужа. Пытаюсь понять, что же случилось, снова закрываю глаза, восстонавливаю события в голове.       Вот он вышел из воды, я была зла, потом хотела его проучить. Господи, я же разделась до гола! А ребята? Они видели меня в таком виде?! Хочу посмотреть где я, и одета ли, но не могу. Такое чувство, что тело совершенно мне не подчиняется.       Спустя какое-то время, мне всё же удаётся поднять тяжёлые веки. Эрик по-прежнему рядом, но почему он так расстроен? Вот чёрт! Кажется, я утонула! Помню ледяную воду, словно тысячи иголок вонзились в каждую клеточку моего тела, и вдруг я ощутила тяжесть, которая тянула меня под воду.       Слегка повернув голову, вижу Тоби, он улыбается мне и выходит, пропуская Лиззи вперед. Мы в гостиной, от камина идёт тепло, но меня согревает совсем не его огонь. Я чувствую Эрика, сижу на его коленях, прижатая к его голой груди. Это хорошо думаю про себя, снова проваливаясь в сон.       Просыпаюсь посреди ночи, слышу треск бревен в камине, небольшой свет от огня освещает помещение. Похоже, мы всё ещё внизу.       Чувствую, что рука затекла, приподнимаюсь на его коленях, и он помогает, бережно придерживая меня за талию.       — Привет, — шепчу. — Прости, ты, наверное, устал. Можешь оставить меня, я лягу на диван.       — Не могу, — прижимает меня к себе, и я замираю. Моё обнажённое тело прижато к его, и естественно, оно реагирует на близость Эрика уже обычным способом.       Касаюсь его плеча, медленно отпуская руку на его грудь, под ладонью чувствую маленькую затвердевшую горошину, совершенно не думая ни о чём, заменяю руку губами. Эрик хрипло стонет.       — Детка, что ты делаешь?       — Ммм… — только и могу выдавить из себя, он такой вкусный… Ласкаю языком каждый сантиметр его тела, куда могу дотянуться, пока мои руки спускаются вниз, к его паху. Он в джинсах — какая досада! А мне нужно добраться до его члена, и быстрее.       — Ли, прекрати, — пытается остановить меня. — Тебе нужно отдыхать.       — Я чуть не утонула, имей уже совесть, — шепчу ему в шею, седлая его бёдра. — Обещаю, что буду нежной, — улыбаюсь в его губы, плед сползает с моих плеч, и Эрик снова поднимает его, прикрывая нас.       — Ли… — хрипит он, издавая стон.       — Эрик, мне нужно, ты мне нужен, — говорю как можно тише, ёрзаю на нём, и стоит мне ощутить, как его плоть реагирует на меня, я просто начинаю сгорать. — Пожалуйста, позволь! — почти умоляю, и он берёт моё лицо в руки, смотрит внимательно в глаза. Затем осторожно касается моих губ, целует меня совсем не грубо, как я привыкла, а со страстью и отчаянием. Я отвечаю тем же, обнимаю его за шею, приподнимаясь, чтобы он смог освободить стояк.       Как только его головка касается меня, отрываюсь от его рта, кусаю губы, чтобы не застонать, и медленно опускаюсь, вбирая его в себя. Ощущения настолько приятны, что я еле держусь, чтобы не закричать от наслаждения. Он растягивает меня, заполняя собой до упора.       Эрик двигается во мне, медленно, словно я могу сломаться, целует шею. Выгибаю спину, подставляя грудь его горячим поцелуям, и он сразу впивается в сосок, втягивает вершинку, царапает зубами, ласкает языком. Каждое его движение приближает меня к краю. Он опускает руку мне на попу, контролируя процесс, и я подчиняюсь. Чувствую, как будто у меня сейчас расплавятся кости.       Эрик ускоряет темп, и я прикусываю себе руку, чтобы не закричать от оргазма. Он присоединяется ко мне, изливаясь глубоко внутри меня.       — Я люблю тебя, — шепчу ему в шею. Знаю, что он слышит, и мне всё равно, что он скажет или подумает. Я чуть не умерла сегодня, поэтому пускай он будет знать, вдруг я не смогу ему сказать потом. Так и засыпаю, не успев понять его реакции. Pov Эрик       Осторожно опускаюсь со своей драгоценной ношей на диван у камина. Причитающий дед накрывает нас большим, мягким пледом. На бедняге лица нет, и я просто сгораю от стыда, что своей дурацкой выходкой отнял у старика как минимум пару дней жизни, заставив его так переживать. Но я лишь сижу и прижимаю Ли к себе, не в состоянии даже пошевелить языком, что бы произнести хотя бы слово.       Рози уводит деда спать, а Тоби вслед уговаривает, что утром всё будет хорошо. Мне бы его уверенность…       То, что мне пришлось пережить там, в ледяной воде, а потом на берегу, просто не поддаётся описанию. Я вовсе себя не жалею, как раз, наоборот, зол на себя, как никогда. В жизни себе не мог представить, что когда-то почувствую что-то подобное.       Когда я понял, что она не дышит, сам едва не отключился рядом с ней. Мерзкие мурашки побежали по затылку, впиваясь ледяными иглами в мозг, залезая под кожу. Металлический привкус во рту едва не вызвал приступ рвоты, застряв тугим комом где-то, за грудиной.       — Ли, малышка, только дыши! — мне казалось, что я кричу, но на самом деле, видимо, не произнёс не слова вслух. Лишь продолжал делать искусственное дыхание, и стиснув зубы, надавливать на её хрупкую грудную клетку.       Наконец девочка закашлялась, вытолкнув воду из лёгких, и задышала тяжёлым дыханием.       Как мы добрались до дома, я уже не помню. Только лишь сейчас, немного уняв дрожь во всём теле, жалею, что выбрал для гостиной деда диван, обтянутый кожей. Сидеть в мокрых насквозь джинсах, и без того, сомнительное удовольствие. А когда под тобой ещё поверхность, которая не впитывает практически ни грамма воды, это просто умопомрачительно мерзко.       Но этот дискомфорт я готов испытывать до конца своей жизни, только бы слышать, как сейчас, её, наконец ставшее спокойным, дыхание, чувствовать биение её сердца своей грудной клеткой.       Вдруг девочка начинает шевелиться и приоткрывает глаза. Старается сфокусировать зрение, но видимо ей не удается, и она снова опускает веки. Спустя несколько секунд снова их поднимает. Тоби, кивнув Ли, уходит, пропуская вперёд Лиззи. Моя девочка же снова засыпает. Но тот факт, что она наконец пришла в себя, заставляет радостно ёкнуть сердце.       — Спи, любимая, я рядом. Я всегда буду рядом…       Наконец закончилась эта, самая ужасная и в тоже время, самая чудесная ночь в моей жизни. Ли сказала, что любит меня. Не то, чтобы это было для меня неожиданностью. Скорее, я в тайне даже от себя, надеялся на это все сердцем.       Теперь же меня обуревают смешанные чувства. С одной стороны, сердце радостно колотится, готовое буквально выскочить из груди, с другой же, чувствую себя полным мудаком. Ведь я так и не нашел в себе силы, ответить ей на её признание. Только поцеловал, заглянув в её бездонные глаза.       Но даже самый искренний и кричащий взгляд не заменит таких же искренних слов. Теперь я это знаю. Потому что, после сказанного Ли, я до сих пор хожу и улыбаюсь сам себе, как блаженный. Благо, дружище Итон находится примерно в таком же состоянии эйфории, поэтому не замечает моего, откровенно придурковатого, лица.       Зато дед, напротив, всё замечает и конечно, не может оставить это без комментариев.       — Учитывая вчерашние события, ты, малец, выглядишь уж слишком счастливым, — добродушно улыбается, хитро прищурившись.       Я только улыбаюсь в ответ, но осознание того, что я вчера конкретно накосячил, и эта моя выходка могла стоить жизни Ли, заставляют принять серьёзное выражение.       — Дед, мне так жаль… — пытаюсь извиниться, но тот лишь качает головой и останавливает меня жестом.       — Сынок, я много повидал на своём веку, и вижу, когда двое на самом деле любят друг друга, — говорит дед и машет рукой, приглашая выйти на крыльцо, чтобы закурить. — Вы, главное, держитесь немного в рамках и не по убивайте друг друга от этой самой любви, — смеётся, но тут же давится дымом.       — Я найду способ, загладить свою вину перед женой, — затягиваюсь, выпуская белый дым, который тут же смешивается с утренним туманом. — Но я виноват и перед тобой, дед.       — А ты знаешь, что твой характер тебе достался по наследству? — старик улыбается и загадочно изгибает бровь. — Но вовсе не от Колтера. Если бы ты знал, сколько мы с твоей бабушкой попили друг другу крови… — задумчиво затягивается и выпускает дым в туман. — Даже после рождения твоей мамы.       Не могу сдержать улыбку и смотрю на деда. Вспоминаю маму. Какая она была красивая. Такая красота могла родиться только в большой любви. Теперь я точно в этом уверен. Наш с Ли ребенок будет самым красивым на свете! Pov Ли       Просыпаюсь в тёплой постели, и сразу понимаю что чего-то не хватает. Эрика нет рядом, видимо решил сегодня меня не будить, учитывая, что вчера я чуть не умерла, а после и вовсе изнасиловала моего дорогого мужа.       Вспоминаю своё признание в любви, и его взгляд, и поцелуй. И это был весь ответ на моё откровение. Но я не жалуюсь, мне вообще грех жаловаться, может он меня и не любит, но определенно, я ему дорога, раз он не выпускал меня из объятий всю ночь. Так и сидел на этом кожаном диване в мокрых джинсах, пока я окончательно не пришла в себя.       Встаю и тихо бреду в ванную. Включаю горячую воду, пытаясь избавиться от чувства ломки озноба во всём теле. Последствия купания, вернее, утопления, в ледяной воде не прошли мимо, и теперь я понимаю, что простуды не избежать. После долгого стояния под горячими струями чувствую себя лучше, закутываюсь в банный халат и выхожу. Надеваю джинсы и свитер. Спускаюсь вниз, Эрик с Джоном курят на веранде, о чём-то болтают. Лиззи и Тоби нигде не видно. Розита появляется из кухни.       — Ли, Вы проснулись, — говорит радостно. — Я сварила вам бульон.       — Спасибо большое, но прошу, называйте меня просто Ли.       — Хорошо Ли, — улыбается, видимо заметив мой взгляд в сторону мужа, говорит. — Мы все очень волновались за вас, особенно Эрик.       — Да, простите меня, вообще, я хорошо плаваю, но не была готова к такой ледяной воде.       — Да, вообще купаться в это время года нехорошо, — говорит она, приглашая меня в свои владения.       Следую за женщиной на кухню, но категорически отказываюсь от супа. Мне нужен кофе.       — Ли, дорогая как ты? — слышу взволнованный голос Джона.       — Спасибо, мистер Фишер, я кажется оттаяла, — улыбаюсь.       — Так, что я говорил на счёт имени? — наклоняет голову на бок.       — Простите, дедушка, я в порядке. Еще раз извините меня за мою выходку.       — Да что ты, главное, что всё обошлось. Хотя, мне кажется, ты приболела, — говорит он, касаясь ладонью моего, и правда горячего лба.       — Ничего, это просто простуда, пройдет быстро.       — Может и не быстро, — подмигивает мне, с улыбкой. — Эрик, — вдруг зовёт он. — Наша девочка заболела.       Эрик появляется в дверях, совершенно растерянный, смотрит на меня, словно он причина всех моих бед. Я уже готова броситься успокаивать его, настолько несчастный у него вид, но дед смотрит на меня со взглядом «не смей». Я только улыбаюсь.       — Кажется, у меня жар, — шепчу. — Голова кружится, — ищу опору, якобы не упасть. Эрик тут же оказывается рядом и поднимает меня на руки.       — Держу, малыш, — смотрю через его плечо на деда, он довольно ухмыляется за спиной внука, а Розита смотрит на всю эту сцену, качая головой.       — Забери меня на улицу, пожалуйста, — говорю голосом умирающего лебедя, сама же едва сдерживаю смех.       Мы выходим на веранду, Эрик садится на плетёное кресло со мной на руках. Утро здесь просто необыкновенное, предрассветный туман ещё не рассеялся, пение птиц доносится со всех сторон, а запах хвои и Эрика, просто сводят с ума. Делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие чистым воздухом и его ароматом. Он делает то же самое, зарываясь лицом мне в шею.       — Прости меня, — шепчет едва слышно.       — Прощу, но при условии, что ты перестанешь ходить голышом на людях, — говорю, улыбаясь.       — Обещаю, — улыбается в ответ.       — Что, даже не будет никаких колкостей? — смотрю на него, приподнимая бровь.       — Нет, не будет, — касается губами моего лба. — Ты горишь, — вдруг говорит взволнованно. Хочу сказать, что «я всегда горю, когда ты рядом», но вспоминаю о том, что собралась его проучить.       — Да, кажется мне нужно прилечь, — хнычу, и мой бедный муж осторожно относит меня на второй этаж. Но вдруг, оказывается, что я хочу посмотреть телевизор.       Мне крайне неудобно на кожаном диване, и я конечно же понимаю это только после того, как он помогает мне лечь. Теперь же Эрик открывает кресло, отодвигает диван, чтобы мне было удобней смотреть свой сериал, точнее, серию, которая ещё не вышла, но он об этом не знает, поэтому ищет её на всех сайтах, платных и бесплатных, пока я пью чай с лимоном и притворяюсь ну очень больной.       Слава Богу, я хотя бы чихаю то и дело, да и температура настоящая, но ведь он не должен знать, что в таком состоянии я и работала, и училась, и умудрялась потусить с подружками.       — Милая, ты уверена, что эта серия уже вышла? — спрашивает Эрик после получасового поиска.       — Вроде да, — говорю неуверенно, глядя ему в глаза.       — Но тут написано, что в пятом сезоне «Медиков Чикаго» ещё не вышла тринадцатая серия, — пожимает плечами.       — Разве я сказала «Медики Чикаго»? Видимо, ты не расслышал. Я имела ввиду «Пожарные Чикаго», — он смотрит на меня, прищурившись, и мне кажется, сейчас он меня раскусит, но как раз в этот момент я снова чихаю.       — Будь здорова, — Лиззи подходит ко мне, и сразу обнимает, напрочь игнорируя Эрика.       — Спасибо дорогая.       — Ты заболела? Джон сказал, что ты чуть не упала в обморок, — смотрит обеспокоенно.       — Да, мне нездоровится, — говорю шёпотом. Конечно, я не хочу пугать девушку, но ещё больше я боюсь Эрика, ведь если он узнает, что это игра, может и придушить. — А как ты?       — Я? — она вдруг замирает, словно я поймала её на каком-то преступлении. — Я в порядке.       В этот момент в гостиную входит Тоби, и у парня такое же странное выражение лица, эти двое точно что-то скрывают, или пытаются.       — Как ты, Ли? — спрашивает он, беря мою руку в свои ладони.       — Хорошо, Тоб, спасибо что нашёл меня, — смотрю на Эрика украдкой, боюсь, что он будет снова ревновать, но Эрик на удивление спокоен.       — Да всегда пожалуйста, только, ты больше так не делай, а то моего бедного друга чуть инфаркт не хватил, — смотрит на Эрика с издёвкой, и я жду как минимум «отъебись Тоби», но мой муж улыбается и обращается к Лиззи.       — Как спалось Лиззи? Надеюсь, Тоби тебя успокоил после всего, что тебе пришлось пережить…       — Да, то есть, я в порядке. Ли, тебе сварить чай?       — Спасибо, у меня уже есть, — показываю кружку. Тоби с Эриком играют в гляделки, а Лиззи всё больше напрягается.       Наконец, Тоб замечает это, и решает помочь девушке.       — Дружище, может нам отвезти девушек на канатку?       — Нет уж, спасибо. Поднять её на вершину горы? — ухмыляется. — Мало ли, что она может ещё выкинуть, — шутит, но смотря на мой вялый вид, сразу добавляет. — Она приболела, ты забирай Лиззи, не зачем нам всем быть дома. Отдохните.       Тоби отнекивается, но появившийся в дверях Джон более убедителен.       — Эрик прав, малец, поезжайте.       — Нет, я не могу оставить тебя, — Лиззи берет мою руку.       — Лиззи, у меня тут полно помощников, думаю, тебе стоит поехать.       Тоби с девушкой и Джоном выходят из гостиной, а я начинаю шмыгать носом.       — Что случилось? — Эрик садится на корточки передо мной. — Что-то болит?       — Нет, ты сказал, отдохните, то есть, ты сам, получается, мучаешься со мной?       — Милая, что ты несёшь?! — устало проводит ладонями по лицу.       — Ты злишься, что я прошу тебя что-то сделать для меня, я вижу, — закрываю лицо руками и пытаюсь выдавить слёзы. Господи, как же это трудно, особенно если ты пытаешься не заржать. Он обнимает меня.       — Малыш, я вовсе не злюсь, я хочу тебе помочь, — может это его нежность виной, а может и простуда, но слёзы всё же начинают катится из глаз.       — Я хочу чаю… — всхлипываю.       — Сейчас принесу, ты только не плачь, — буквально бежит на кухню, чуть не сбив Джона у двери.       — Попроси вишневый пудинг, — подмигивает дед.       — Не хочу вишневый пудинг, — вытираю слёзы.       — Я хочу, — улыбается дед. — Для тебя он точно побежит за ним.       — Хорошо, — Эрик заходит с дымящейся чашкой, я же, перестав плакать, теперь лежу изображаю слабость.       — Я принёс, милая, попытайся немного выпить.       — Не хочу, — шепчу, если начну нормально говорить, то мне конец, смех уже почти невозможно держать в себе.       — Но ты же хотела, — муж обреченно опускает плечи.       — Не могу, горло болит, и слабость. Здесь есть что нибудь, из сладкого?       — Сейчас посмотрю, — снова уходит.       — Он убьёт меня, дедуль.       — Тебя нет, а вот мне достанется, — улыбается Джон.       — Нет ничего, кроме печенья, — Эрик возвращается с кухни.       — Не хоу печенье, — говорю хнычущим голосом.       — Я могу приготовить торт, — говорит Розита, появившаяся в дверном проёме.       — Спасибо, Розита, — спешит её поблагодарить.       — Правда? — начинаю радоваться только от вида счастливого мужа.       — Конечно, — говорит она, но потом я вижу взгляд Джона и добавляю.       — А может, Вы сможете приготовить вишневый пудинг? — Эрик с надеждой смотрит на женщину, словно от неё зависит его жизнь.       — Да без проблем, — но вдруг она переводит взгляд на дедушку. — Только вот у нас нет вишни, — говорит с каким-то подозрением.       Эрик совершенно этого не замечает и вскакивает на ноги.       — Я поеду за вишней, — смотрит на меня. — Ты сможешь побыть немного без меня?       — Да, — грустно киваю головой. Он забирает куртку и выходит. Джон заливается громким смехом, я же встаю с кресла, потягиваюсь и включаю музыку на ютубе, смеясь вместе с ним. Конечно, мы замираем оба, когда видим застывшего на пороге Эрика.       — Я за ключами от машины, — говорит он, переводя взгляд с дедушки на меня.       Дед, предатель, сразу покидает гостиную. Я же медленно отхожу назад, по мере того, как Эрик движется в мою сторону. Pov Эрик       Сегодняшнее утро выдалось, мягко говоря, утомительным. Всего за каких-то пару часов Ли успела основательно меня вымотать. Не то, чтобы меня как-то напрягали её капризы. Вовсе нет. После того, что я пережил вчера, всё это кажется просто райской забавой.       Конечно, я догадываюсь, что девчонка слегка переигрывает. Уж слишком её поведение для неё не типично. Но от чего-то мне нравится эта игра. Тем более, что в итоге, в выигрыше, однозначно, останемся мы оба.       Выхожу на улицу, но сразу вспоминаю, что на Раме уехали Тоби и Лиззи. Придётся ехать на пикапе деда. Вернувшись в дом, наблюдая интереснейшую картину: мелкая засранка вместе со стариком во всю веселятся под музыку. Облокачиваюсь плечом на дверной косяк и наблюдаю эту идиллию, пока наконец на меня не уставляются две пары глаз, выражение которых так и кричит: «Блять! Нас, кажется, спалили!»       Старик, который, не иначе, как был зачинщиком всего этого цирка, сразу же уносит ноги, а Ли застывает, как вкопанная и натягивает глуповатую улыбку. Типа, она и вовсе не при делах.       — Я так понимаю, за вишней ехать не обязательно, — говорю, приподняв бровь, медленно двигаясь в сторону девчонки.       — Эрик, я всё могу объяснить, — мелкая пятится от меня, подняв руки в примирительном жесте.       — Я тебя внимательно слушаю, — стараюсь сохранять серьёзный вид, и Ли, кажется, принимает мой показательный гнев за чистую монету.       Упёршись ногами в боковину кресла и поняв, что пятиться ей больше некуда, девчонка сначала таращится на меня перепуганными глазами, а потом и вовсе их закрывает.       Стою вплотную к ней, какое-то время не двигаюсь, чувствую себя, почему-то, последним гандоном от того, что вообще когда-то дал ей повод, меня бояться. Потом обнимаю за талию и впиваюсь в её сладкие губки, которые сейчас пересохли от страха и температуры. Сразу запускаю язык в её ротик, и девочка тихо постанывает, отвечая на поцелуй. Не без труда оторвавшись от её рта, упираюсь лбом в её лоб.       — Я просто решила тебя немного проучить, — тихо шепчет, поглаживая пальчиками мою грудь. — А заодно и получить чуть-чуть лишнего внимания, — робко улыбается и поднимает на меня глаза.       — И конечно, ты придумала всё это сама, — криво ухмыляюсь, сильнее прижав Ли к себе за талию.       — А что, ты думаешь, я не способна ничего придумать самостоятельно? — бурчит обиженно.       — Конечно способна, малышка, но ты совершенно не умеешь врать, — на последних словах одним движением закидываю девушку на плечо и двигаюсь в сторону ступенек.       — Я так поняла, с пудингом нам придётся подождать, — слышу вслед замечание Розиты.       — Эрик, что ты делаешь?! — Ли пытается изобразить возмущённый тон, но выходит совсем не убедительно.       — Я тебе, кажется, говорил, что маленьких непослушных девочек нужно воспитывать?       — Нет! Ты же не собираешься снова?.. — лепечет испуганным голосом.       — Детка, у меня есть гораздо более интересные способы, какими ты можешь компенсировать мне моральный ущерб, — говорю, ставя наконец её на ноги посреди нашей спальни.       Дыхание Ли уже стало глубоким и шумным. Я испытываю просто дикий кайф от того, как она мгновенно реагирует на мою близость. Хотя, что уж говорить, сам вспыхиваю в считанные секунды, стоит мне только приблизиться к ней.       — Раздевайся, — говорю, стараясь изобразить небрежный вид, отступив на шаг и убрав руки в карманы джинсов.       Ли снимает свитер, и я обнаруживаю, что под ним нет лифчика. Этот простой факт сразу заставляет сердце, ускорить свой темп. Она расстёгивает джинсы и стягивает вниз, оставшись наконец в одних тоненьких трусиках. Жадно разглядываю её, закусив по привычке губу, и глаза девчонки вдруг загораются ещё сильнее. Взявшись за ворот, стягиваю футболку, и Ли избавляется от последней части своего гардероба.       — Если кто-то из нас двоих не решит наконец, что пора поумнеть, — говорю тихо, снова упёршись лбом в её лоб. — Мы доведём друг друга до греха.       Девочка не отвечает, лишь приподнимается на носочки и впивается мне в губы, с тихим стоном.       — Ли, послушай меня, — отстраняюсь, чтобы поймать её взгляд. — Ты даже представить себе не можешь, как мне вчера было страшно! — беру её лицо в ладони и шепчу уже в самые губы. — Меня иногда заносит, и я боюсь натворить то, о чём буду жалеть потом всю жизнь.       — Я не дам тебе оступиться, — шепчет в ответ, и на этом у меня совсем не остаётся сил, продолжать разговор.       Хочу слышать только её стоны, смотреть в её затуманенные от возбуждения глаза. Я нуждаюсь в ней наравне с воздухом, практически ей дышу и живу.       Ли поглаживает пальчиками мою грудь, очерчивая каждый мускул. Меня от её нежных прикосновений как будто бьёт озноб. Мурашки волнами пробегают по всему телу и в джинсах уже тесно, почти до боли.       В считанные секунды избавляюсь от совершенно неуместных сейчас остатков одежды, и девчонка вдруг толкает меня на кровать. Собравшись было взять инициативу в свои руки, она седлает меня верхом.       — Так не пойдёт, малышка, — говорю, одним рывком подвигая её к себе так, что её промежность оказывается прямо над моим лицом.       Впиваюсь губами в нежные, влажные складки, вылизываю языком клитор, массируя руками внутреннюю сторону её бедер.       — Боже, Эрик! — Ли вскрикивает, сжимая пальцами изголовье кровати и подмахивая бедрами навстречу моим ласкам.       Ввожу в неё два пальца, продолжая языком ласкать клитор. Делаю буквально несколько движений и она уже извивается в оргазме с громким стоном.       Не могу больше ждать ни секунды, встаю сзади неё на колени и вхожу одним толчком в ещё ритмично сокращающееся влагалище. Двигаюсь в ней, сходя с ума от наслаждения. Мну руками её упругую грудь, перекатывая между пальцами твердые соски.       Ли двигает бёдрами навстречу моим движениям, выгибая спину, чтобы принять меня ещё глубже в себя. Завожу одну руку под её живот, и едва нахожу пальцами самую чувствительную точку, как девочка снова кончает, выкрикивая моё имя.       — Моя, — хриплю ей в ушко и уже сам буквально бьюсь в оргазме, изливаясь в неё. — Моя… — уже шепчу, рвано дыша ей в шею, продолжая прижимать к себе.       Девочка откидывает голову на моё плечо и тяжело дышит. Наконец покидаю её тело и укладываю Ли на кровать. Обнимаю её сзади, привычно зарывшись лицом в мягкие волосы. Её дыхание становится размеренным и спокойным. Мы оба засыпаем, измождённые ласками, даже во сне наслаждаясь близостью друг друга.       Открыв глаза, вижу, что моя жена всё так же сладко спит, свернувшись калачиком в моих объятиях. Не хочу её будить и как могу, тихо вылезаю из постели, поправив ей одеяло. Одеваюсь и спускаюсь вниз.       Дед дремлет на диване, отложив в сторону газету. Итон и Лиззи, судя по всему, ещё не вернулись. На кухне хлопочет Розита.       — Как там наша девочка? — спрашивает женщина, и я в очередной раз удивляюсь, как Ли удаётся за такое короткое время поселиться в сердцах всех, кто её окружает.       — Спасибо, Розита, ей уже лучше, — улыбаюсь женщине, усевшись за стол. — Сейчас она спит. Ты не могла бы приготовить мне кофе?       — Конечно, Эрик, подожди пару минут.       — Ты единственная женщина, с кем я могу поговорить, — говорю ей в спину, пока она хлопочет с кофе.       — Я всегда готова помочь, чем только смогу, сынок, — Розита ставит передо мной на стол чашку с дымящейся жидкостью, с ароматом корицы.       — Как ты думаешь, она знает, как я её люблю? — спрашиваю тихо, как будто произношу что-то запретное даже для самого себя. Женщина улыбается мне доброй улыбкой и присаживается напротив.       — Уверена, сынок, Ли это чувствует, — женщина накрывает своей ладонью мою руку, лежащую на столе. — Но существует такая поговорка: «Женщина любит ушами». И она не лишена смысла. Пока она не услышит это от тебя, она будет сомневаться.       — Спасибо тебе, — сжимаю в ответ её ладонь и встаю со стула, забирая с собой чашку с горячим напитком. — Видимо, мне над собой ещё работать и работать, — вздыхаю и выхожу на крыльцо.       Выпив кофе и выкурив сигарету, иду к старому дому, решив немного поколоть дрова и хоть как-то постараться унять это щемящее чувство в груди. То самое чувство, что я не стою любви такой, как она. Pov Ли       Мне уже намного лучше, температура спала, да и хорошее настроение творит чудеса. Только вот Эрика нет рядом, а его категорически не хватает. Натягиваю быстро одежду и спускаюсь вниз, в поисках моего личного «лекарства». Розита тихо напевает себе под нос, вытирая пыль, Джон храпит, развалившись на диване.       Выхожу на улицу. Уже темнеет, пикап деда во дворе, значит Эрик где-то рядом. Решаю прогуляться, спускаюсь на тропинку, ведущую в старый домик. Чем ближе подхожу, тем отчётливей слышен стук. Обхожу домик и вижу, как мой муж, стоит в одних джинсах, колет дрова колуном. Это настолько завораживающее зрелище, что не могу глаз оторвать, прислоняюсь к дереву, любуюсь, скрестив руки на груди.       Он вспотел, капельки блестят на точечном теле, мышцы вздымаются и перекатываются от его движений. А щетина и взъерошенные волосы придают ему по истине божественный вид.       В какой-то момент он останавливается, видимо, почувствовав мой взгляд. Подхожу к нему, пытаясь на ходу собрать свои растекающиеся слюни.       — Ты смотришь на меня словно, — Эрик замолкает, а я продолжаю:       — Словно хочу тебя укусить, облизать, съесть, — перевожу взгляд на его грудь и облизываюсь.       — Ли — моё имя хрипом слетает с его губ.       — Ммм, ты такой горячий, — говорю, касаясь пальцами его тела, сразу опуская руку к ширинке. Он весь напрягается, как и выпуклость в его штанах. Касаюсь губами его кожи, туго натянутой стальным мышцами, собираю соленные капельки пота языком. Эрик стонет, но не предпринимает попытки дотронуться до меня. — В чем дело, малыш? Я пугаю тебя? — смотрю в его глаза с низу верх.       — У меня грязные руки, — шепчет он.       — О, это не проблема, меня сейчас интересуют совсем не твои руки, — расстёгиваю первую пуговицу на его джинсах, затем и остальные. Как только освобождаю его стояк, он толкается мне в ладонь.       Снова касаюсь губами его груди, медленно спускаясь ниже, встаю на колени, не выпуская его из рук. Смотрю на Эрика, он кусает губу, вызывая у меня дикое желание, заменить его зубы своими, но чуть позже. Я облизываю губы, касаюсь языком бархатной головки, и он приглушённо стонет.       — Ли… — хрипит сбившимся дыханием.       Открываю рот шире, всасывая его член как могу глубже. Его вкус, такой сладкий, сводит сума, заполняет все вкусовые рецепторы. Начинаю стонать от наслаждения, двигаясь быстрее, ласкаю языком, сжимаю губами. Я уже не в силах остановиться, даже когда слышу его хриплые предупреждения. Я хочу больше, мне нужно больше.       Эрик напрягается всем телом, а его плоть словно каменная, начинает с каждым разом всё глубже проникать мне в рот. Понимаю, что он теряет контроль, понимаю, что не хочет мне навредить, но не могу остановиться.       — Ли, прошу, — зарывает пальцы мне в волосы. «Нет, я хочу тебя, всего» — кричу, но только в мыслях, впиваю ногти в его упругие ягодицы, не позволяя выйти из меня. И он кончает, горячая влага струями бьёт мне в нёбо. Глотаю, словно от его семени зависит моя жизнь, хотя, наверное, сейчас это так и есть.       Он замирает как и я. Наконец отцепляю от него руки и выпускаю изо рта его плоть. Пока мы восстанавливаем дыхание, я сижу на коленях и любуюсь его красивым лицом, особенно после оргазма он просто великолепен. Улыбаюсь, когда встречаю его взгляд полный страсти и нежности.       — Ты творишь со мной такое… — застёгивает ширинку, поднимает меня на руки и шагает к дому.       — Я не могу насытиться тобой, — шепчу ему в шею. — Так что, мы квиты.       Дальше идём молча, он снимает обувь на крыльце, я скидываю балетки. Эрик забирает меня на верх, в нашу комнату.       — Это место меняет тебя, — говорю, целуя его шею.       — Тебе нравятся эти изменения? — ставит меня на ноги посреди комнаты.       — Да, малыш, очень.       Сидим в гостиной, пьём чай с тортом, Тоби на кресле, Лиззи на диване, поближе к нему. Не знаю, как они провели этот день, но судя по их коротким взглядам, не хуже, чем мы с Эриком.       Замечаю, что каждое, наше с Эриком, движение, поддакивает нас друг другу всё ближе, в конечном итоге, мои ноги уже на его коленях, а его рука обвита вокруг моей талии. Мы весело болтаем о разном, и это так чудесно… Наконец ощущаю, что у нас с мужем полноценные отношения. Оказывается, в некоторых вещах даже вкусы совпадают, например, он, как и я, любит мотоциклы, и у него он есть, а я теперь только и мечтаю, как бы на нём покататься.       Позже к нам присоединяется и Джон, рассказывает истории из детства парней, их шалости и сколько ему приходилось их выручать. Один раз они так накосячили, что даже были задержаны полицией, и бедный Джон пол ночи убеждал госпожу прокурора, не возбуждать дело против пацанов, ведь лодку они вернули на причал, правда, на другом конце озера и со спящей молодёжью на палубе.       Идём спать уже заполночь, завтра нам рано выезжать.       — Не хочу возвращаться в Сан Франциско, — говорю с грустью в голосе. — Здесь я счастлива.       — Я думал, ты счастлива рядом со мной, — говорит мой муж, расстёгивая пуговицы на моей блузке.       — Там ты другой, — позволяю ему снять с меня тонкий материал, он опускает руки к молнии на моих джинсах. Избавляет меня от одежды, так и не сказав ничего, а мне до чёртиков хочется залезть к нему в голову и узнать, о чём он думает. Но когда его горячий рот накрывает мои губы, я снова забываю обо всём.