Потому что ты здесь

Жуткий грохот трескающихся стен рвал разум на части. Хотелось спрятаться куда-нибудь и не выбираться оттуда до тех пор, пока кто-нибудь не придёт на помощь. Но ей нельзя. Ей нужно защищать других. Только так она станет героем — и сможет хотя бы немного приблизиться к нему. — Сюда! — кричит Урарака, утягивая за собой пару маленьких детей, цепляющихся за её руки как за единственную возможность спастись. Так оно, собственно, и есть. Обломки падают прямо за спиной, под ногами то и дело ширятся трещины. Он там, наверху, сражается, чтобы защитить тех, кто снаружи. Он верит, что она сможет спасти оставшихся внутри. Дети плачут и крепче хватаются за руку Урараки. Она хочет улыбнуться им, но просто не успевает, осознавая, что окно впереди — её единственный выход. И она не успевает до него добраться. — Как только я скажу — отпустите меня! — говорит Урарака малышам, зная, что пугает их сильнее, — Всё будет хорошо! Вы будете в безопасности! Верьте мне! Малыши поджимают губы, и Очако успевает бросить им ободряющую улыбку прямо перед тем, как огромная балка падает на неё сверху. Она успевает снять с детей вес и вышвырнуть их в окно, к крикам стоящих внизу людей и героев. Ногам становится невыносимо больно. Она слышит, что шум наверху прекратился, а здание окончательно расходится по швам. Слышит, как люди кричат Его имя с благодарностью и восторгом. И прямо перед тем, как упасть, понимает, что ей очень больно, но свой геройский долг она выполнила. Деку может ей гордиться. *** Деку подпрыгивает, убираясь с разваливающейся крыши ровно в ту секунду, когда стены начинают падать. Смотрит вниз и видит двух парящих в воздухе детей, сразу понимая, чья это причуда. Глубоко выдыхает и, ныряя вниз, притягивает к себе малышей, сгребая их в охапку своих сильных рук. Улыбается им, когда они вместе приземляются, а люди зовут его по имени. — Деку! Деку! Деку! Мидория утирает кровь из-под носа перчаткой и оборачивается к разрушенному зданию. И отчётливо понимает, что что-то не так. — Господин Д-деку… — тянет его за руку только что спасенный ребёнок, и глядит на героя перепуганными, широко распахнутыми глазенками, — а Уравити… Деку чувствует, как останавливается его сердце. Как слишком медленно, словно в замедленной съёмке он оглядывает окружающих, а потом — срывается с места прямо к руинам. *** Урарака ничего не слышит. Ей кажется, что мир вокруг почернел, а сама она — под действием своей причуды. Нет никакой опоры, нет ничего, за что можно ухватиться. Только безграничная чёрная пустота и терзающая неопределённость. Она же смогла спасти их? Смогла ему помочь? Правда?.. Урарака обхватывает себя руками и сжимается, словно и вправду прячась. «Деку… Деку… Мидория… Изуку…» — шепчет она, не чувствуя ничего, кроме вины, — «прости меня…» *** Деку исчез так быстро, что многие просто не успели понять, что произошло. «Уравити…» «Уравити оставалась внутри?!» «Её здесь нет!» «Ей нужно помочь!» Деку чертыхается, поднимая одну тяжёлую плиту за другой, пока наконец не замечает знакомую ткань костюма. — УРАРАКА! — кричит он, как никогда в жизни, и рвётся вперёд, разгребая завалы. Она лежит неподвижно и почти не дышит. На ногах лежала стальная балка — он отбросил её в сторону. Деку падает на колени и ужасается тому, что видит. Её тело покрыто кровью — и Мидория не сразу понимает, откуда она взялась. А когда понимает — мгновенно вытаскивает из сумки кусок ткани и пытается прижать рану. — Останавливайся, останавливайся, останавливайся! — шипит Деку, перевязывая ранение, как может. Урарака не шевелится. Мидории кажется, что он попал в дурной сон. Нет, в самый настоящий кошмар. — Урарака! *** Урараке становится тепло. Может, это просто предсмертное видение? Такое бывает, она читала. Когда сознание отчаянно борется с принятием неизбежного пытается скрасить этот миг чем-то хорошим. «Изуку…» — думает Очако, стремясь к источнику света, сама того не осознавая. «Изуку… Ты знаешь, что ты мой самый лучший друг, Изуку? Я так благодарна тебе за все, что ты сделал для меня.» — Урарака… «Ты стремился вперёд, несмотря ни на что, и раз за разом преодолевал все препятствия на своём пути и самого себя. Ты вдохновил меня больше, чем кто-либо, Изуку…» — Урарака. «Ты столько раз спасал людей, наставлял их на верный путь… И меня тоже. Ты — герой, Изуку! Самый настоящий! Знаешь, я наверное, никогда себе не признаюсь… Но… Наверное, ребята были правы…» — Очако! *** Она открывает глаза нехотя, потому что это больно. В глазах темно — над ней нависает какая-то тень. А силуэт такой знакомый… Хочется протянуть руку и взъерошить и без того непослушные волосы, но тело и не думает подчиняться. — И… Из… Изуку? — шепчет она с невероятным усилием. Тень дёргается. На щеку падает что-то мокрое. — Очако! — до боли знакомый голос оказывается совсем близко, когда он наклоняется к ней и прислоняется лбом к её голове. Он слишком боится навредить, иначе схватил бы, прижал к себе и больше никогда не отпускал. — Прости меня… Изуку… — говорит Урарака почти неслышно, и Деку машет головой, осторожно касаясь жёсткой тканью перчаток её лица. Урараке тепло. — Это ты меня прости! Прости, Очако! Я должен был понять, должен был спасти тебя! — Всё… Все х… — Урарака пытается сказать что-то, но у неё никак не выходит. Но нужно. Нужно, чтобы он понял, что совсем не виноват. Они — герои. Жизнь героя сопряжена с риском. Она была счастлива ему помочь. — Всё хорошо, Деку. Он поднимает напуганный взгляд заплаканных глаз, и видит её улыбку, осознавая, каких невыносимых усилий она стоит. Сердце щемит только сильнее, и он снова прислоняется к её голове, молясь о том, чтобы медики появились тут же. Поднимает голову и кричит, зовя на помощь, потому что его руки дрожат слишком сильно, чтобы вынести её отсюда, не навредив. Она пострадала из-за него достаточно. — Ведь теперь… Ты здесь… — шепчет Урарака и снова отключается, оставляя себя в руках своего любимого Изуку, и точно зная, что теперь все будет хорошо. — Урарака? Урарака! ОЧАКО! Урараке спится спокойно. Совсем без сновидений, без каких-либо мыслей. Ей тепло, и она устала. А еще она уверена, что никто ей не навредит. Не когда он рядом. *** Мидория в ужасе хватает Урараку за плечи и притягивает к себе, больше всего на свете боясь выпустить ее из рук. — На помощь! — кричит Деку истошно, уже чувствуя, что другие герои рядом. Как мог он позволить ей так сильно пострадать? Да как он только посмел ее не спасти?! Дальше все происходит быстро, но сознание — как в тумане. Кто-то пытается расцепить мертвую хватку Мидории силой, кто-то садится перед ним и пытается перехватить внимание. В конце концов им удается заставить его унести Уравити в машину скорой помощи и передать врачам. Сирены стихают вдали, а Изуку только и может, что стоять и бессмысленно смотреть на свои окровавленные руки. Полиция задает ему вопросы, он отвечает односложно и сухо, и никак не может прийти в себя. — Г-господин Деку… — зовет его знакомый голос и Мидория опускает взгляд куда-то на уровень своего пояса. Оттуда на него смотрят те самые малыши, которых Урарака вытащила в последний момент. — С Уравити все будет хорошо? Она нам обещала! В глазах детей стоят слезы, и Деку хочется ударить себя за то, что он не умеет скрывать боль. Он медленно опускается на уровень глаз малышей и, положив руки им на головы, отвечает: — Конечно, все будет хорошо. Не переживайте. Уравити сильная. Она одна из лучших героев, что я знаю. Простая улыбка может вселить великую надежду. Этой нехитрой истине Мидорию обучил Всемогущий — и юный Символ Мира сердечно ему за это благодарен. — Офицер! — зовет Деку ближайшего полицейского, — В какую больницу увезли Уравити? *** Совершенно темно и спокойно. Ощущение такое, будто Очако снова оказалась в детстве, в сильных объятьях отца под теплым пледом. Так тепло и умиротворяюще… Только руку протяни — и наткнешься на небритое после работы лицо папы, а мама рядом тихонько засмеется. Образ немного меняется… Теперь Очако не дома, а в общежитии, на территории ЮЭй, где совершенно точно безопасно, а если что-то и случится — то уж точно не под бдительным взглядом учителя Айзавы. Все тот же плед, все те же объятья, способные укрыть от всего мира. Урарака чувствует, как румянец играет на ее щеках, когда она тянется к ладони, лежащей на ее плече — сильной, большой, покрытой шрамами и старыми мозолями. Шее немного щекотно от чужого дыхания. — Изуку… *** Когда Урарака открывает глаза, она не сразу понимает, где находится. Ноги ноют, тело стягивают бинты, пошевелить левой рукой не удается. Очако неспешно поворачивает голову и натыкается взглядом на знакомую копну кучерявых волос. Деку лежит головой на собственных руках, наполовину опираясь на кровать, и, крепко держа Урараку за руку, мирно спит. Очако чувствует, как покрывается красными пятнами от одной только мысли, что она оказалась в комнате с парнем одна. Ночью! Дальше — хуже. Урарака наконец понимает, почему не может двинуть рукой, и в исступлении смотрит на то, как ладонь Мидории держит ее собственную, изредка сжимаясь. Сердце пускается вскачь, и Очако совсем не уверена, что после ранения стоит задавать ему такие нагрузки, пусть и не очень физические. — Д-деку? — заикаясь, тихо зовет Урарака. Парень фыркает во сне, глубже зарывается головой в одеяло и сильнее сжимает ладонь Урараки. Та, совершенно теряя голову, прикладывает все силы, чтобы не взлететь. Правда, как же она взлетит, если Деку так крепко ее держит? Девушка ненадолго успокаивается и, все еще прекрасно понимая, как сильно горят ее щеки, выдыхает. Изуку спит, как ребенок. Его веки изредка подрагивают, а дыхание — мерное и спокойное. Урарака, не давая себе отчет в своих действиях, приподнимается, поднимает вторую руку и осторожно кладет ее на голову Мидории. Его волосы пышные и мягкие. Пальцы так и норовят запутаться в непослушных прядях, да так и остаться прикованными к Изуку навечно. Наверное, Урарака даже не против. На лице сама собой появляется умиротворенная улыбка. — Изуку… — ласково шепчет Очако, гладя парня по волосам, — ты, наверное, переживал… Как всегда, загонял себя, виня во всем на свете? Я же сказала тебе, что все хорошо… Деку снова фыркает и прячет лицо в руках, совсем не меняя дыхания. Значит, еще спит. Урарака снова улыбается и, игнорируя ноющую боль во всем теле, наклоняется к Мидории еще чуть ближе, все так же гладя его волосы. — Ты настоящий герой, Изуку… Я хотела сказать тебе это еще тогда, после битвы… Знаешь, я так рада, что встретила тебя. Ты всегда впереди, сияешь, словно солнце, и указываешь мне путь. Ты даже не представляешь, как сильно я тобой восхищаюсь. Ты не просто сильнейший герой из всех, кого я знаю — ты мой герой… Урарака не замечает, как слова сами становятся ее голосом, она только и делает, что гладит Изуку по волосам, больше всего на свете мечтая, чтобы этот миг не прекращался. — Я люблю тебя так сильно, Мидория Изуку… Деку резко сжимается, стискивая ладонь Очако в своей. Урарака, осознавая, что только что произошло, спешит убрать свою руку от головы Мидории, но тот ловко перехватывает ее и прижимает обратно. Девушка готова провалиться под землю от смущения и стыда — и как она не заметила, что он проснулся?! — Урарака… — голос Изуку хриплый и даже немного пугающий. Урарака, снова сгорая от переполняющих ее эмоций, только и может, что молча смотреть на то, как он поднимает голову. — Как ты можешь говорить такие вещи?.. Урарака замирает. Глаза Деку полны слез — снова, как всегда. Он смотрит на нее глазами, полными раскаяния и боли. Урарака ничего не понимает. — Я ведь… Не смог тебя спасти… Не просто не смог, я подверг тебя опасности, — сбивчиво говорит Изуку, опуская взгляд и сильнее стискивая ее хрупкие ладони в своих. — Это из-за меня ты сейчас здесь! Я никогда не прощу себя за то, что из-за меня ты пострадала! Урарака чувствует, как внутри нее кружится бешеный, никому не подвластный вихрь чувств. Мидория всегда винил себя за то, что не мог кого-то спасти. Всемогущий научил его, как справляться с этим, и Деку почти смог обуздать свои чувства. Почти. — Потому что я тоже люблю тебя, Очако! Очако не контролирует, что она делает, когда ее ладонь соскальзывает с головы Мидории и оказывается на затылке, а сама она прислоняется лбом к его голове. Совсем как тогда, когда он нашел ее. Из глаз текут слезы, и Урарака совсем не знает, отчего, и как с этим справиться. — Все хорошо, Изуку! Все хорошо! — успокаивает она его, всхлипывая едва ли не чаще, чем он сам. — Со мной все хорошо! Ведь ты же здесь! Они просидят так всю ночь, пока Деку не сбежит перед самым обходом, чтобы не попасться персоналу. Когда он снова лежал на ее кровати, а она гладила его волосы, Изуку рассказал, что вообще-то ему нельзя было приходить ночью, но он просто не мог этого не сделать. Кроме этого, его терзало чувство вины. Урарака улыбалась ему и смотрела так ласково, что Мидория сдался и просто притянул к себе, говоря что-то вроде «Я так боялся, что потерял тебя…». Урарака не слушала. Она только крепче обнимала его, наслаждаясь чувством тепла и безопасности. Утром Деку придет вместе со всеми, чтобы узнать, как Урарака себя чувствует. Но смотреть друг на друга они будут уже совсем по-другому.