Очередная проблема.

Вот уж было весело тем двоим, что следили за данной картиной. Обоим было даже немного стыдно, но они разбавляли это юмором, пока на самом деле, в самой комнате отдыха, все было серьезно. И вот, Сугороку наконец отстранился, резко вонзившись в ключицу, по которой проводил пальцем. Из-за такой «жестокости» по комнате отдыха раздался протяжный вздох, чем-то напоминающий стон, и хозяин его — мартышка, даже немного зажмурился, повернув головушку в сторону. Он аж немного сильнее сжал хвостом мощную шею Хаджиме, хоть в целом это произошло случайно. Сугороку слабо хмыкнул, лишь сильнее покусывая ключицу, какая уже покраснела. По комнатушке отдыха разносилось тихое, сбитое пыхтение, и в этом же не было ничего хорошего. Снова же, эти звуки заставляли Сугороку немного смутиться, ужесточить свои действия или что еще в этом роде. Мартышка приобнял его за пояс ногами, так как был возбужден. Лысый принялся и за вторую ключицу, вскоре перейдя к шее. Его рука также держалась на талии мелкого, но второй он принялся медленно спускать брюки с рыжика, что заставило малого вздрогнуть, крепче обнять ногами, и хвостом шею. Хаджиме провел языком по его шее, после вновь вонзившись. Он чутка сжал талию того одной рукой, а второй достаточно доспускал брюки. Сугороку отстранился, поднявшись в сидячее положение, и немного сбито выдохнув. « Подумать только, на этом все и закончится? » — проносилось в голове у смущенной запыхавшейся мартышки, что взглянула на него. Но нет, судя по цели гориллы, все только начиналось. Грубиян приподнялся для того, чтобы избавить мелкого от мешающей одежды. Он спустил с него сапоги, скинув на пол, после также поступил и с брюками. Гоку расстерянно наблюдал, но не сопротивлялся, ведь он и сам хотел. Горилла хмыкнул, немного прогремев своим ремнем, лишь больше напрягая рыжего. Забавно, но будь на месте Гоку начальница, она бы сияла от радости, но видимо, Мартышка побывает под ним первым. Самон взялся одной рукой за спинку дивана, сжав, второй же он закрыл себе глаза, откинувшись на спину вновь. Сейчас он был не против, и был готов, поэтому лишь ожидал, сбито дыша. Сугороку еле заметно усмехнулся, скинув с себя куртку, после стянув галстук и расстегнув пару пуговиц рубахи. Вскоре он вновь прильнул к его губам, нависая сверху и убрав его руку с глаз. После он медленно убрал с своей шеи хвост, и резко сунул руку под белье мелкого, что тот тихо мыкнул. Самон также держался одной рукой за спинку дивана, а второй обнял его за шею. Лысый закрыл глаза, постепенно стянув с малого и белье, вскоре и вовсе избавившись от него. И вот, Гоку решил идти навстречу, поэтому хвостом начал стягивать брюки старшего, почти до колен. Закончив, он предвкушающе выдохнул носом. Сугороку также немного и стянул свое белье, немного. Он взял мелкого за бедра, и придерживая, немного приподнимая достаточно грубо вошел. Самон не мог не отстраниться, поскольку ему не приходилось заниматься таким, будучи в роли девушки, так что он резко вскинул голову кверху, опять же наполнив комнатушку развратным протяжным стоном. Сугороку немного вздрогнул, после начав зацеловывать шею, так как это было сейчас достаточно удобно. Мартышка крепче сжал рукой спинку дивана, чуть ли не скрябая ногтями, но тому мешали перчатки. Лысый иногда покусывал, но в основном зацеловывал его шею, иногда спускаясь и до ключиц. Его руки по-прежнему находились на бедрах мелкого, немного сжимая и лишь помогая себе трахать его. Этот мужчина, само собой, не планировал быть нежным, несмотря ни на что, но некоторые и в этом видят что-то приятное, как со временем произошло с Гоку. Но пока что, мартышка лишь приглушенно стонала в такт ему, предплечьем второй руки заткнув свой рот. Рыжик жмурился, даже немного слезился, ибо все же ему было больно. Очень больно. Горилле было мало, потому он резко и смачно шлепнул его по ягодице, и мелкий вновь взмыкнул, даже укусив свою руку, немного выгнувшись кверху. Сугороку слегка укусил его за сосок, и тот дернулся. Мартышка иногда немного ерзал, дергался, иногда постанывая громче. В такие моменты горилла трахал жесче и быстрее, темпа уж не сбавляя. Хаджиме вновь убрал его руку, теперь уже прижав к сиденью дивана, над головушкой мелкого, чтоб тот стонал громче. Так и произошло, Самон чутка поворочался, с целью освободить руку, но вскоре перестал. Ему наконец надоело здраво мыслить, поэтому мартыха стонал бесстыднее, перестав держать спинку дивана, а умостив руку на плечо Сугороку, сжав. Дошло и до того, что рыжий вовсе перестал вести себя так, как всегда. Из того примерного надзирателя он превратился в грязного, жаждущего страсти поганца. – Фха-ах! С-сильнее, пожалуйста... Нха! Грубее... ~ – пыхтел он еле как через стоны. Сугороку был только за, так что действовал жестче, одной рукой также сжимая бедро. Вскоре, мартышка и вовсе сглотнуть не мог, так что он лишь вскрикивал, стонал, крепче сжимая плечо лысого. Горилле это не мешало бессердечно втрахивать в диван свою жертву.