actuación

— но всё же лучше спрятать истинные эмоции поглубже, чем позволить задеть себя за живое, не находишь? каждый его жест, каждый взгляд, каждая мимолетная полуулыбка — очередной акт бездарного спектакля, к концу которого зрители в зале рассыплются в пыль, словно бинты на уродливых шрамах. спектакль окончён. актёр кланяется. истина надёжно скрыта от посторонних глаз где-то за мрачными и душными кулисами. однажды она непременно выйдет наружу, но лишь тогда, когда будет опущен занавес и последние аплодисменты сотрут ладони в кровь и ссадины. /ацуши пытается разглядеть его суть хоть немного лучше, но у него не выходит. у него совсем ничего не выходит./ *** накаджима рассыпает слова, теряется в мыслях и роняет остатки собственной уверенности на чугунный пол. он попросту не из тех, кто способен становиться сильнее. по его венам течёт кровь оборотня, но стал ли бы тигр дрожать перед когтями расёмона? — страх — это не так плохо, ацуши. это лучше, в сотню раз лучше, чем подлость или, скажем, слепая исступленная ненависть. дазай вежлив и участлив, дазай даже заботлив немного. он — целая наука, и ацуши изо всех сил старается не сломать зубы о его гранит. /они пересекаются взглядами и накаджима в очередной раз утопает в океане безразличия./ /напускное, комичное, ненастоящее./ /актёр кланяется./ *** — почему вы так отчаянно пытаетесь совершить… то, что пытаетесь? осаму не смотрит в его сторону, осаму смотрит куда-то вдаль. лёгкая усмешка касается уголков его губ. дазай улыбается, /нет, дазай скалится./ не отрывая глаз от разлитого многообразием алых оттенков горизонта. /разлитого кровью горизонта./ — тебя это интересует? ацуши не знает ещё ни о тёмных временах, ни о бывшем исполнителе портовой мафии, любившим по вечерам залить печень чем-нибудь прохладным и горьким на вкус в компании двоих друзей. но зато ацуши знает нечто, обитающее внутри него самого и заставляющее следовать за этим бездарным артистом по обломкам его погорелого театра куда бы то ни было, даже если на этот раз фальшь особенно явно сочится сквозь маску, а партеры пустуют. — говорить о смерти со знанием дела могут только покойники. сейчас я не могу тебе ответить, но спустя ещё пару-тройку попыток, быть может… — смогли бы вы убить человека, дазай-сан? ветер ласково треплет светлые волосы, ненавязчиво утешая, ведь ацуши заранее знает, что всё равно не получит ответа. пока не получит. /не принимай близко к сердцу, оборотень, но не стоит пытаться разгадать того, чьё нутро может тебя напугать./ истина по-прежнему надёжно скрыта от посторонних глаз где-то за мрачными и душными кулисами. спектакль окончён. актёр кланяется.