Будь осторожен

      Двое уставших парней направлялись домой после очередного опасного задания в котором Сэм чуть не помер.       Дин был за рулем своей любимой машины, которая была настолько черной, что складывалось впечатление, будто та только выехала из самой преисподней, где когда-то уже бывал бесстрашный водила.       Ветер из приоткрытого окна освежал и не давал уснуть, но в тоже время он приятно успокаивал, давая возможность немного расслабиться. Лицо приятно охлаждалось мягкими потоками воздуха, и Дин не смог сопротивляться желанию их прикрыть, и разум начал уплывать в царство Морфея. Но проезжающий мимо грузовик, погудевший навстречу, моментально разбудил его. — Твою мать, Дин, чё ты творишь?! — Сэм с недовольным взглядом толкнул того в плечо, тем самым помогая ему окончательно проснуться.       В ответ парень услышал лишь какое-то непонятное мычание, в котором не было смысла разбираться. И тогда младший Винчестер, немного успокоившись, поудобнее сел в свое кресло и, глядя в мимо проезжающую лесную чащу, спросил: — Ну и сколько ты уже не спишь? — Не твое дело, Сэмми, — руки Дина крепче сжали руль. — Ты уже 6 часов ведёшь этот драндулет. — Я те щас дам, драндулет! — Дин, быстро выпрямившись, уже готов был затеять драку за свою любимую и единственную ласточку, но вместо этого, разжал руки и ладонью погладил теплую кожу руля. — Эта машина ещё тебя переживет. Только попробуй поднять голос на мою детку! — О Господи, да успокойся! У тебя уже нервы ни к черту. Давай я поведу. — Да что тут вести, это шоссе! Едешь себе по прямой… — как бы в доказательство своих слов Дин указал рукой на дорогу. — Я уже вижу, как ты в больнице после аварии валяешься, — Сэм привстал и взялся за руль одной рукой, проговаривая: — Всё, останавливай, я за руль сяду. — Да я… ー Дин прервал сам себя глубоким зевком, его мозг решительно не соглашался с телом, которое молило о сне. Что уж тут поделаешь. — Так-так-так! Не спать! — Сильные похлопывания по лицу всё-таки заставили Дина уступить. Так уж и быть. От пары часов сна ничего не изменится, правда? — Черт, ладно. Всё, всё. Я останавливаю. — Вот так бы сразу. — Сэм выдохнул и отпустил руль.       Колеса заскрипели, когда Дин съехал на обочину и остановился чтобы уступить место Сэму, и наконец-то прилёг на заднем сидении Импалы.       Те люди, которые часто путешествуют на автомобиле, хорошо понимают, что чувствует Дин в эти моменты. Заднее сиденье машины — это вам не мягкая кроватка в теплом доме, где к вам прибегает пёсик при входе, и пахнет чаем с корицей. Это твердая и холодная кожа, ограниченное место и постоянная тряска. И всё, что может к тебе прибежать, так это набитая оружием сумка в лицо. Тяжёлым оружием.       Впрочем, несмотря на все неудобства, Дин был рад наконец-то отдохнуть. Время летит довольно быстро, если ты занят своим любимым делом. Отчасти любимым. Всё-таки убивать различного вида монстров — это нелёгкая работа, и справится с ней не каждый. Хотя, за пятнадцать лет усиленной практики, как с отцом, так и с братом, Дин приноровился делать всю работу с идеальной точностью, и редко ошибался. Хотя нет. Ошибки всегда преследовали его. Ошибкой было всё его существование. Как он мог позволить Сэму пить кровь и доверять Руби? Как он мог сдаться Аластару и начать пытать? Как он допустил смерть Сэмми? Вся его жизнь — сплошная ошибка.       Перед сном, пусть и недолгим, его часто волнуют мысли о будущем. Как им победить Люцифера? Как договориться с ангелами? Как расправиться со всей нечистью?       Они уже пытались, но всё напрасно. Как бы Дин не убивался, стирая руки в кровь, в одном желании — спасти весь мир, всё кончалось крахом.       Каждый раз он вставал заново.       Возвращался к Сэмми, шёл дальше. Его жизнь — это сплошное падение. Только в этом падении Дин точно знает, чем все закончится. Точнее, чем всё повторится. Сначала адские псы. Дикая боль. Время тянется бесконечно медленно. Тело теряет чувствительность, и начинается самая ужасная боль, начинаются пытки души. Одним словом — Ад.       Ад, в котором он прожил сорок лет. Теперь проживет ещё дольше, и в этот раз самый идеальный Ангел из всех, в своем извечном плаще, не сможет его вытащить. Это будет конец его печальной оперы.       Сколько раз он уже пытался уйти от этих событий, но его голова будто пропитана мыслями переживаниями и сомнениями, он никогда ни в чем не уверен. Как бы он не пытался и не забивал голову, как бы не изматывал себя — нормально поспать не получалось.       Темные, страшные картины всегда мелькали у него в голове. Все его сны были, как один. Где Сэм все-таки сказал «Да» Люциферу. Где все происходило как в первый раз. Он испытывал настоящую адскую боль. Его сердце разрывалось от тоски и разрушенных надежд. Его голову разрывало от мигрени из-за пролитых слез. И каждый раз, когда он видел Сэма в таком состоянии, он не мог это вытерпеть. Просто просыпался в холодном поту, желая исчезнуть.       Этот холодный пот прошибал его с головы до ног. Мысли сбивались в кучу и улетали в непонятном направлении, куда-то далеко, к чайкам. Парня било крупной дрожью, и он не мог успокоиться. В такие моменты Дин отправлялся в душевую, и, стоя под горячей, как кипяток, водой, пытался привести мысли в порядок.       Теплая вода — это его отдельный фетиш. Всю жизнь он соревновался с Сэмом за первенство в принятии душа, ведь горячей воды на всех не хватало, и она ценилась дороже, чем святая. Когда Сэмми был маленьким, охотник разрешал ему быть первым и ежился под оставшейся ледяной. Но, когда братишка подрос, они создали негласный график и следовали ему. Хотя, после переезда в бункер, можно было свободно заходить в душ и сидеть там сколько душе угодно.       Он всегда делал ее почти кипяточной, собирался с мыслями, и они возвращались. Только, не те, которые он хотел. Теперь его гложили мысли об аде. Он не мог смириться с тем, что наделал. Открыл первые врата. Не удержал Сэма. Не спас отца. Он. Он во всем виноват. Может, его рождение тоже было ошибкой? Или его жизнь и вправду нужна только для того, чтобы стать мечом Михаила?       Все так запутанно и сложно!       Но сейчас Винчестер лежит на заднем сиденье Импалы и пытается уснуть.       Все же, несмотря на страх от кошмаров из-за дикой усталости и слишком сильных переживаний, которые он постоянно держит в себе, Дин даже не заметил, как погрузился в сон, в котором был ясно слышан голос своего Ангела.       Когда это он начал звать его своим?

***

      Как только Сэм услышал тихое похрапывание, наконец-то успокоился, и стал гнать по шоссе на всех скоростях с довольной улыбкой. Ветер бил ему в лицо, и он наслаждался чудесным видом сумерек. Несмотря на ветер, он слышал как поют сверчки, как рычит мотор, как шелестят деревья, и как кто-то сложил свои огромные ангельские крылья прямо рядом с ним, от чего машина аж содрогнулась, и Сэм еле вырулил, ругаясь: — Господи, Кас! — Нет, я ангел, а отца моего тут нет…- удивился мужчина в следовательском плаще, поправляя его. — Я не… неважно. Ты напугал меня. — Прости, не хотел. — Да ничего, просто предупреждай в следующий раз, когда захочешь неожиданно появится в машине, — младший сильнее сжал руль, закрывая рукой окно. — Я говорил Дину, но он не слышал меня. — А, теперь ясно, вон он, дрыхнет, — сказал Сэм, показывая правой рукой на заднее сиденье, после чего, явно с усмешкой, спросил: — А из-за чего такая мягкая посадка? — Мягкая? — фирменный наклон головы влево заставил Сэма глубоко вздохнуть, — А, понял. Прости, я просто сильно спешил. — Что-то стряслось? Опять ваши чего не поделили? — Нет, пока что все по-прежнему. — А что тогда? Немного покраснев и замявшись, он ответил: — Что Дин любит больше всего? — Ну… — лицо Сэма приняло вид удивленного гуся, и, решив не уточнять, что именно Кас будет делать с этой информацией, парень ответил: — Ну… он Импалу любит… Бургеры… Ах, да, точно! Он ярый фанат порнухи.       Кас же выглядел так, будто сейчас он начнет все детально конспектировать, только очков и блокнота не хватает. — Есть ещё что-нибудь? — Ну, пироги, пожалуй. — Спасибо, Сэм.       И он исчез под тот же звук хлопающих крыльев.      

***

      

      Утром следующего дня Дин уже проснулся в своей кровати аккуратно укрытым. Все-таки Сэм очень сильно любит своего брата, заботясь даже о таких мелочах. Старший охотник мягко улыбнулся, проговаривая в своей голове слова благодарности, и направился прямиком в душ под горячую воду. Опять начав пролистывать свои воспоминания, Дин тонул в своих мыслях о том, что он сделал не так. Казалось бы, что такой сильный мужчина никогда не сможет заплакать. И, даже существуй такое правило, оно сейчас не действовало. Винчестеру было стыдно и больно, что на последнем задании снова чуть не потерял своего Младшего Брата, но, слава небесам, его снова выручил любимый ангел. Раз за разом Кастиэль вытаскивал Дина из всяческих передрягаг и не просил ничего стоящего взамен, лишь посиделки в кафе за счет Винчестера или разных безделушки, которых уже было не сосчитать. Вздрог.       Мускулистое тело опиралось рукой об стену, нависшая голова пускала слезы, но их не было видно из-за потока горячей воды, что сливалась вдоль всего тела. Ни одна капля не задерживалась. Другой рукой парень держал свой пистолет, который мог сломаться из-за попавшей внутрь жидкости, но ему было сейчас все равно на это. Дину хотелось прострелить себе любую часть тела, чтобы избавиться от внутренней боли, окутывавшей с каждой секундой все сильней. Его руки стали леденеть под потоком горячей воды, ноги начали сводить судороги, голова и вовсе была полностью набита не «тем хламом». — Черт, — выругавшись, он направил пистолет на свою левую руку, чтобы ее к чертям снесло. «Этот выстрел сможет вернуть меня в норму, да и не умру же я от него». Начав давить на курок...... Вздрог.       Ледяное прикосновение ошпарило его плечо сильнее, чем лава, и, обернувшись, увидел лишь пустоту.       Это привычное дело, ведь его всю жизнь окутывает лишь пустота и иллюзия. Он никогда не любил, не заводил настоящих друзей, которые бы не умерли по его вине, никогда не был таким ублюдком, как сейчас. Вся его жизнь иллюзия, но сейчас эта холодящая пустота в сердце, в голове и позади него будто соединилась воедино, и он уже хотел в нее упасть, поддавшись этому потоку, что казался единственным настоящим движением в его однотонной жизни. Он мог лечь и плыть по течению. От забвения и звенящей от ушей и до гортани тишине — одно движение. Раз. И конец. После смерти парень попадет в пустоту, ведь даже в аду ему уже места нет. Не особо что-либо соображая, он спустился по стене вниз, на мокрый кафель, и вздохнул. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Щелчок. — Черт тебя дери! — обессиленный, он откинул безвозвратно сломанный пистолет и прибавил пара. — Ты там что, слона моешь? Сколько можно в своей бане сидеть? Завтрак готов, — раздался голос Сэма за дверью. Непонятно, он разозлен или же просто волнуется? — Да, Сэмми, -Дин молился всем и вся, чтобы его голос не дрогнул, — Я сейчас. Нам вчера такая сексапильная красотка попалась, я не удержался. — Фу, Дин, давай без подробностей!       Выходя из душевой, он бросил свой взгляд на старую оставленную Касом записку, что лежала в смятом состоянии на прикроватной тумбе его темной комнате. В ней практически не было света, ведь Дин считал, что он ему не нужен для нормального существования. Достаточно одной кровати и пары стопок напечатанной порнушки для «идеальной» жизни. Бросив со своих бедер красное полотенце, он кинулся искать свою одежду, которой нигде не было.       « Черт, да где же она?» — он залез под кровать, выставляя свою голую пятую точку наружу, в надежде, что там может оказать хоть какая-то часть его прикида. Увидев свою брошенную одежду, он потянулся за ней, но остановил свою руку, увидев что-то сверкающее чуть дальше. Тысячи идей лились у охотника рекой в голове, предлагая, что это может быть. Забрав свою одежду, он направил свою руку к чему-то блестящему. Коснувшись этого маленького предмета, блестяшка в тот же миг исчез. — Яйца Господни… — Дин перепугался, поэтому, вставая, начал оглядываться по сторонам.       Никого.       Начиная со спешкой одеваться, он то и дело смотрел на эту проклятую записку, что не давала ему покоя. Все хотел ее перечитать заново, чтобы убедиться еще раз, что долго еще не увидит «его». Но, отгоняя от себя мысли о Касе, он вышел из комнаты, направляясь на кухню. — В этот раз твоя подгоревшая яичница просто превзошла остальные переведенные продукты! — Глупая ухмылка Дина с детства являлась самым надёжным замком его мыслей. И она же всегда бесила Сэма. — Господи, яичница вышла нормальной. Просто признай уже, что я умею готовить не хуже тебя. — Да я уже давно признал и поддерживаю тебя вместе с пожарной сигнализацией. — Козел. — Сучка. Доев, Сэм встал: — Ладно, я в магазин, возьму машину. Недоумение — это второй лучший друг Дина, которое украсило его лицо. — Что? Зачем? — А мне туда пешком идти? Но, поняв, что в этом явно есть плюсы, старший Винчестер явно переменился. — Окей, лови ключи. Заправишь заодно. — О господи, ты неисправим.       Сэм уже давно выучил Дина, и эта странная ухмылка всегда казалась ему лишней. Будто она загрязняет и так токсичного брата. Однажды он уже спрашивал Дина насчёт «Фирменной улыбки», которую он сует везде, и считает сногсшибательной. И получил сногсшибательный удар под дых. Он до сих пор не понял за что, но переспрашивать побоялся.       Оставшись наконец один в и так пустующем бункере, Дин решил сходить в библиотеку. Поначалу ему было интересно перелистывать престарелые тома в толстом переплете, но вскоре, после десятиминутного разглядывания особенно страшной буквы на неизвестном языке, он понял, что деградирует. Вставая с неудобного стула, он хотел было уйти, но опять увидел что-то сверкающее между двух книг. Парень кинулся туда, расставляя книги в стороны. И сейчас… Однако и сейчас сверкающая вещичка куда-то делась. — Че за хрень… — прошептал Дин, рассматривая две книжки у себя в руках: «Как НЕ правильно убивать и умирать» и «Дождись меня». Фыркнув, он отбросил от себя книги и мысли, напоминающие о своем Ангеле. Охотник направился обратно на кухню в надежде найти хоть что-то спиртное.       Открыв холодильник, Винчестер обнаружил лишь старый бутерброд, из которого что-то вытекало. «Последствие готовки Сэма» — закатив глаза подумал Дин — пару пропавших яблок, одно из которых надкушенное, сыр, острый соус и безалкогольное пиво.       «Черт, Сэм будто издевается надо мной. Как он вообще мог принести эту дрянь домой? Оно же бесполезно! Это как зубная паста, от которой у тебя изо рта воняет. Безумие.» — он раздасадовано вытащил все содержимое холодильника. — Так стоп. Когда это я стал считать это место домом?       Наверное, когда они в первый раз вернулись сюда.       «Было начало осени, Дин был не в себе, а погода обещала убить своей мерзопакостью. Дождь, в перемешку с градом лил непрекращаясь. ледяной ветер постоянно бил в лицо, а небо походило на грязную белую простыню из дорожного мотеля. Тогда Дину пришлось вправлять плечо Сэму и перетягивать глубокие раны на пояснице. Они собирались расправиться с парой перевертышей, но наткнулись на целое гнездо вампиров. Ох, и досталось же им тогда! Но как же было приятно вернутся домой живыми и принять успокаивающий душ.»       Да, именно тогда он стал считать это место своим домом.       Слонявшись от безделья по комнате Сэма, он пытался найти хоть какую-нибудь порнушку в этой кипе разношёрстный книг. Одна даже рассказывала о том, как правильно подчинить человека своей воле, но она была безжалостно откинута в стопку «бесполезно». Повалявшись на мягкой кровати, Дин встал и пошел в зал вместе с ноутом Сэма. Конечно, в библиотеке был ещё один, но Дину было лень туда тащиться, несмотря на то, что Сэма раздражает привычка Дина, вечно красть его вещи.       Удобно устроившись на диване с бутылкой безалкогольного пива в руках и бутербродам из двух ломтей сыра и кетчупа, Дин стал смотреть сериал «Доктор Секси». — Черт тебя дери, Кларенс! Ты что, не видишь, что этому пациенту срочно нужна пересадка лёгких?! Кто тут еще врач? Да ты только и думаешь, чтобы присунуть Джейли! Да как тебя вообще на работу взяли? — с живостью декларировал увлеченный Винчестер.       Если бы у братьев были соседи, сейчас у них возникло был много вопросов. Но слава богу, что они живут черт пойми где, и их ближайшие соседи — это Кас с его оравой ангелов.       Прошло довольно много времени, а Сэма все не было. Дин начал волноваться, но, смотря уже пятую серию своего любимого сериала, стал засыпать. Зрение расфокусировалось, мозг и вовсе перестал работать, когда наконец он упал в сон.       Из раза в раз, его сны не блещут разнообразием. Они одинаковы, как осенние дни, и жизни офисных клерков, жизнь которых слилась в рутину работы.       Из снов, в отличие от жизни, он не выбирался живым. Даже там он чувствовал знакомую, и в какой-то степени родную, адскую боль. Он ему и снился. Воспоминания никогда не давали продыху, да и сновидения были не из легких.       Жар, что пробирал до костей, оставлял невидимые ожоги. Холодный пот, что тек рекой, прилипал к его спине, а сам он испытывал дрожь по всему телу. Он не то чтобы варился в котле или испытывал боль от плетки. Нет.       Он чувствовал боль внутри. Вокруг — кромешная тьма. Лишь изредка прорисовались моменты различных фантастических смертей Сэма или Каса. Кастиэль.       Его имя во снах звучало иначе, оно было как спасение от себя самого, от демона, что жил в нем до сих пор. Дин даже во снах надеялся на спасение своего ангела. Он всегда ему доверял больше, чем себе.       Но боль давала знать о себе, возвращаясь снова и снова, и даже отражения Каса ему уже не хватает, чтобы унять её. Черт.       Как же ужасно находиться в своём же сне. Невыносимо терпеть, даже воздух обжигал внутренности, даже малейшее движение давало о себе знать. Черт.       Как же хочется проснуться и оказать рядом с ними. Хочется в объятия своей матери. Хочется что-нибудь другое, но не это. Уж точно не это.       Идя куда-то вперед, он краем глазом замечал какой-то свет, тот был маленьким, но из-за кромешной темноты довольно заметным. Парень хотел было повернуть свою голову, но не получалось. Он вообще не мог контролировать свое тело, дыхание или же зрение.       Свет все приближался, а Дину становилось все легче дышать и видеть.       Он уже был практически позади него, окутывая все пространство.       Был слышен звук быстрых шагов и хлопающих крыльев. Это не давало покоя.       Было интересно кто это.       Он хотел бы повернуть голову, но, опять же, не мог. Тудум.       Охотник почувствовал чьи-то теплые руки у себя на плечах. Его способность двигаться пришла в норму.       Повернувшись, он увидел того, кого ему не хватало сейчас больше всего. И, не раздумывая, обнял того в ответ. Обнял крепко и нежно. Сжимая Каса все сильнее.

***

— Какое право они имеют так поступать?! — возмущался разозленный Кастиэль, ходя по крыше Нью Йорка, как угорелый, и оставляя после себя некую страшную ауру. Его внимательно слушала рыжеволосая девушка, которая сидела на краю крыши, разгоняя своими ногами свежий воздух. — Кастиэль, успокойся и сядь рядом со мной, — произнесла Анна, стуча рядом рукой, после чего «приказала» ему резким взглядом в его сторону. — Какое сидеть?! Мне тут память собираются стирать, а ты говоришь «посиди». — Хождение туда сюда тебе точно не поможет, а у меня созрел план, так что, — рыжеволосая остановилась говорить, чтобы встать и подойти к нему. И тогда взяв руку Каса произнесла: — Ты и вправду чувствуешь к этому человеку так называемую «любовь»? Кас на секунду впал в ступор, после чего уверенно сказал: — Он меня раздражает.       Аня ехидно улыбнулась, проиграв в своей голове все сценарии раскрытия чувств Каса, и тогда, выбрав один из самых лучших, бросила его руку. Отворачиваясь, она произнесла: — А, ну тогда не о чем беспокоиться. Ты больше не вспомнишь своего дорогого Дина, а я могу спокойно пойти и выпить пива. — Расправив свои крылья, она остановилась перед полетом, чтобы посмотреть на «это» лицо, в котором менялось настроение одно за другим. — Пока, Кастиэль.       Выбравшись из своих мыслей, он неосознанно расправил свои крылья от бурных чувств. — Стой, — с раздражением произнес Нервный Ангелочек, поправляя свой взбудораженный плащ. Он пытался отвести свой взгляд от этой ведьмы, которая читала его, как открытую книгу, но получалось из рук вон плохо. А она подошла к нему вплотную, поднимая того за подбородок, и сказала так, как может это сделать только демон: — Так значит я была права?       Отдернув ее руку, он произнес как можно тише: — Я не знаю, но но… — его голос поднялся на последнем слове и теперь он уже увереннее и тверже отвечал этой рыжеволосой ведьме: — Черт, если хоть представлю, что забуду о нем или еще чего хуже его не станет, то так называемое сердце будто разрывается на мелкие кусочки динамита, которые вот-вот взорвутся.       Сказать, что Анна охренела — ничего не сказать, ведь она оне ожидала от Каса таких вот откровений. Прям подробное описание всех его эмоций и никаких шуток. Неужели все так серьёзно? — Ебушки на мои воробушки, даже сказать нечего… — рыжая из демона стала обратно собой и, положив ему на плечо свою руку, сказала: — Если тебе и в правду он так нужен, то я помогу. Кас, удивленный взгляд, спросил: — Как?       Вздохнув, она ответила совсем без стеба или шуток, без какого-либо сарказма, будучи серьезной, как никогда: — Я отвлеку их на себя, пока ты объяснишься с Дином, а потом заляжешь на дно примерно на месяц, пока все не утрясется. — Но тебя могут уби…       Она перебила его своим смехом, в котором время от времени проскакивали детские визги, после чего, вытерев слезы, ответила: — Издеваешься? Они даже моих крыльев тронуть не смогут, чего уж там. Вспомнив какой мощью обладает его старая подруга, он, откинув панику, принял решение. — Ладно, помоги мне. Дав ему подзатыльник, ответила: — Вот засранец, окей, но с тебя, как всегда, пиво и телек. — Заметано.       Однако после того, как демон преспокойно пропала, Кас все ещё лежал на крыше высотного здания. Его крылья остались раскрытыми, и они обхватывали его, как длинный теплый шарф. Ноги свисают с порога, как с обрыва, который ведёт в темноту. Ангел любит иногда так лежать, ощущая себя человеком. В такой позе со скрещенными руками было легче всего размышлять и собираться с мыслями.       А стоит ли оно того? Стоят ли фантомные чувства Каса, причину которых он даже не понимает, всех жертв Анны и его самого?       Ночной город темнеет и уходит в сумерки. На улице зажигаются фонари. Машины мчат по дорогам на скорости, близкой к смерти. Впрочем, Кас не далеко от них ушел. Свисавшие ноги стремились в самую ввысь. Ангелы встали против него, и единственные счастливые, настоящие воспоминания могут утечь из ангельских рук, как символичные зернышки на пляже.       На огромном полотне от фирмы «Небо» градиентом ложились звезды. Закат уносил на своих руках солнце, и настало время для его вечной спутницы — луны. Звёзды как старая пыль развеялись по небу. Кое-где сверкает одинокий фонарь самолёта.       Все так спокойно и хорошо. Это было самое любимое место Каса. Нью Йорк всегда захватывал его своими высокими зданиями, которые будто царапали небо, и вот он сидит на одной из них. Распахнутые крылья развиваются на ветру. Каждое пёрышко ощущает нежный холодок. Лёгкий ветер перебирает их, как отец, который говорит своему выигравшему сыну: «Молодец, так держать!». Воздух вокруг напоминает нежный воздушный крем огромного пирога.       На такой высоте кислород довольно разряженный. Из-за этого ангелу даже вспомнился стишок, который он усердно и кропотливо сочиняет на протяжении уже многого времени: Город во тьме, мне лишь решать Что, где и как и с кем создать, Крылья раскрыты, невозможно мешать, Перечить тому, кто умеет летать.       Рифма дальше никак не складывается, и обычно он, падая на холодный бетон, начинает следить за звёздами. Ведь именно они кажутся ему родными и близкими. И когда-нибудь он, совсем как человек, сможет привести сюда своего человека. Почему-то, при упоминании этого, перед его лицом появляется физиономия довольного Дина, которая так и говорит: «Да да, я твой». Впрочем, он и запомнил это лицо, когда увидел его, обнимающего пирог, как своего младшего брата.       Он до сих пор не мог понять, что именно в дуэте Винчестеров его привлекает. Волосы Дина? Брови Дина? Губы? Походка? Как оказалось на деле — его привлекает все. Даже та маленькая раздражительная прядь, которая постоянно выпирает из идеальной прически.       Несмотря на то, что Кас довольно отчужденный, он все равно видел как Дину плохо. Ангел не имел ни единого понятия, как ему помочь. Дин постоянно сторонится его!       Что-то мысли ангела завернули не в тот ключ. Воображаемый колокольчик стукнул в его сердце, и он направился ему навстречу.       Путем несложных махинаций, Кас нашел быстро мчущую черную машину, и попал прямо в нее. Зная как Сэм мог бы испугаться, он решил предупредить беспокойно спящего Дина. Но, в ответ услышав только крики, он приблизился к нему и ощутил дикий страх. Такие сильные чувства часто преследуют Дина, но в этот раз страх был немного другого вида. Он боялся не за себя или машину. Он боялся за Сэма и… Самого Каса? Странно. Это чувство как снегопад обрушилось на него. Ведь он первый кто решил и смог так близко подойти к Дину. И получил по заслугам. Ну, если бы Дин не спал, то так бы и подумал. А на самом деле Кас не испугался этой лавины — он полностью погрузился в нее. Он стал ее частью, и на миг увидел что-то, похожее на видение. Его голову пронзила боль, и он увидел, почувствовал всю боль Дина. Все краски вокруг него были серыми и красными. Кровь была повсюду и разъедала сознание. Воздух будто наполнился гарью, и нечем было дышать. И посередине этого «ручного» ада лежал Дин, покрытый черной смолой и кровью. Из свежих ран хлестала красная жидкость, перемешиваясь с гноем, который появлялся из старых ран, не заживающих из-за антисанитарии. Изо рта текла черная жижа, похожая на смолу. Она единственная блестела во всей этой темноте. Присмотревшись, Кас понял, что Дина вывернуло наружу его душой. Но ведь он видел его душу! Да, она местами темнеет, но в общем она как чистейший янтарь! Что же он с собой делает… Видимо, таким он себя видит. Оставив после себя громкий крик, полный общей боли, он титаническим усилием выбрался из видения, которое и был сном Дина. Положив свою руку ему на лоб, попутно находясь где-то в багажнике, он постарался облегчить его состояние и перекинул его сознание на морское побережье. Почувствовав облегчение Дина, ангел решил все-таки поговорить с Сэмом. — Так, есть еще что-нибудь? — Ну, пироги. — Отлично. «Пироги? Отличный вариант. Так я хоть смогу напоминать о себе… Так, стоп, что? Зачем я вообще это делаю? С каждым разом мне все больше кажется, что ангелы правы. Черт.» Вся ночь пролетела незаметно. Кас летал по всему городу и пытался уловить суть своих действий. То он оставляет Дина, то мчится искать ему пироги. Что же с ним происходит? Почему ангелы вообще что-то могут чувствовать, если это запрещено? Или это я один такой? С трудом выбравшись из тяжёлых мыслей, которые смертным грузом висят на его плечах, он решил все-таки проведать Дина. Переместившись прямо под его дверь, парень схватился за ручку. Открыв дверь в его спальню, заставленную разным хламом и плохо освещённую, он не нашел там владельца. Разве что одиноко шелестящую порнушку на кровати, которая перелистывалась от сильно работающего кондиционера. Кас поежился от холода, и смутился, ведь ангелы, по сути, не могут чувствовать температуру. Обойдя кровать и присев на нее, он почувствовал, что она сохранила еще немного тепла своего хозяина. Парень улыбнулся и, понежившись, прилёг. В голове стали появляться фантазии, где Дин спокойно спал в своей кроватке. Хотя, они уже не были такими уж и радостными. Теперь он ворочался, звал маму (Кас до сих пор не понимает зачем. Ведь их мама не придет), и рыдал. Его тело покрылось испариной. Когда Кас в ужасе попытался дотянуться до бедного Дина — иллюзия развеялась, и он сам открыл глаза. Повернув голову на подушке, Винчестер увидел мокрый след. Догадавшись, что подушка мокрая явно не от пота, а от слез, последний пазл сложился. Холод пробирает его до костей, и он ошарашенно смотрит, ощущая темнейшую ауру, которая развалилась по всему дому. Она обволакивает каждый предмет, пожирает каждую частицу воздуха. Ее черноте нет предела и она, как пустынный ураган, поглощает все. Такая аура бывает только у людей, которые переживают сложнейшие переживания и пытаются скрыть это. И такая Аура — это верный предвестник смерти. Дернувшись всем телом, он не раздумывая, вскочил и, услышав шелест воды в душе, скаканул туда. Все его тело двигалось как на рефлексах. Вспомнив свое видение, его пробрал холод, он и представить не мог, какая его ждёт жизнь без Дина. Он не выдержит. Переместившись за его спину, он не беспокоился о будущей мокрой одежде и волосах, или о том, что Дин постоянно твердит ему о «личном пространстве». Он просто делает. Моментально вывести из строя пистолет — это довольно трудно, особенно когда от этого зависит жизнь другого. Ему вообще нельзя вмешиваться в жизнь людей, а он уже успел влюбиться и наломать дров. Забив на то, что будет с ним в будущем, если он использует столько энергии, на то, что его могут заметить, и все старания Анны будут напрасны, он просто сделал это. Через секунду Кас, будучи уверенным, что этот пистолет больше никогда не будет стрелять, с облегчением положил руку на мокрую спину Дина. Все произошло за считанные секунды. Поворот, скачок. Дикая боль. Но больше всего терзают убитые глаза, которые явно хотели увидеть что-то большее, чем просто пустота. Услышав свое имя, Кас не выдержал и просто отключился.

***

Проснувшись от дикой боли по всему телу, Кастиэль заметил черно-бордовую кровь. Его сводило от отекших ног, которые были в «неправильном» положении, а именно вывернуты наоборот. Руки и вовсе были похожи на старые боксерские груши. Неудивительно, что просыпаться было так неприятно. Попытавшись поерзать на неудобном стуле, он только усугубил ситуацию и с громким болезненным шипением остановился. Кровь, звеневшая в ушах, посылала микросигналы в черепную коробку, в которой из-за этого взрывалась целая тонна динамита. Складывалось такое впечатление, что он будто больше не живое существо, а лишь лежащий на стуле комок никому не нужного мешка с костями. Но медленные мысли были куда большей пыткой, из-за которой боль от ран была практически незаметна. Его голову заполнили сотни ангелов, которые твердили одно и тоже, не давая Касу даже здраво мыслить. Спустя 10 минут ужасающей боли до его сознания пришло очевидное и глупое озарение, что он еще жив, и, видимо, его поймали. Это послужило началом для собственных мыслей, которые помогают придти в себя. Сквозь чужой шепот в своей голове ангел начал орать на всю комнатку, что жив и не даст промыть себе мозги. Хоть он до конца и не мог вспомнить или понять, что происходит, и из-за чего или кого он находится здесь в таком ужасающем состоянии. Продолжая орать ещё несколько минут, Кас услышал хлопок железной двери и громкие шаги. Приглушенное цоканье каблуков по полу довольно сильно раздражитело, но оно прервалось одной ехидной фразой: — Как твои дела, Кастиэль? — спросил темнокожий лысый мужчина в черном, залипшем от крови смокинге, который он протирал такой же кровавой тряпкой. — Рафаил? Это ты? — Кас был сильно удивлен, даже несмотря на то, что он ожидал увидеть кого-либо подобного, — Хех, сукин ты сын, я в порядке. — Не волнуйся, это ненадолго. Из-за звона тяжелых цепей в голове пленника сложилась вся хронологическая последовательность того, что на данный момент происходит. И, даже будучи напуганным, он все так же старался дерзко улыбаться в лучших традициях Дина. — Фе, от тебя прямо смердит человеческой любовью и…страхом? Как по-человечески, — с отвратительной гримасой произнес темнокожий ангел, начав доставать из-за стола разнообразные орудия пытки, начиная от молотков и заканчивая ядовитыми травами. Он повернулся к Касу, показывая в его сторону рукой с ножом так, чтобы выглядело весьма угрожающе: — Разве тебя в детстве не учили, что связываться с людьми ведет к плачевным последствиям? — Это было давно. — Видимо ты плохо запомнил заповеди, — промолвил Рафаил, преподнося к его горлу самый обычный кухонный нож, — За это и будешь наказан. — Там не было сказано про предательство своих братьев. Свист железных цепей и громких стонов разносились по всей комнате, отдавая огромной пульсирующей боли в голове голубоглазого ангела. И, хоть первые несколько сильнейших ударов и порезов Кастиэль выдержал достойно, парень начал осознавать, что такую боль невозможно терпеть внутри себя, всё-таки позволив себе кричать. От боли у ангела текли слезы, и его разрывало от невыносимой дрожи, которая чувствовалась даже на кончиках спаленных дотла крыльев. Кас никак не мог понять, как же Дин, казалось бы, обычный человек, после 30 лет подобного ада и периодических возвращений туда во снах ещё не сошел с ума? Спустя тысячу ударов Кастиэль закономерно ожидал почувствовать на себе тысяча первый, но вместо этого услышал запыхавшийся голос его палача: — Ты прямо как человек. Услышав гремение ножей и звук удаляющихся шагов, ангел понял, что на этом его пытка закончилась, и теперь облегчение накатило на него вместе с новой болью и усталостью. Пытаясь спрятаться в царстве старого приятеля Морфея, Кас разочарованно вздохнул от никчемных попыток. Раны на спине горели, ноги подкашивались, а запястья были стёрты до крови. Оставалось лишь продолжать сопротивляться и думать обо всем, лишь бы не умолкать: — Черт, надо что-то делать. Решив осмотреться, Кас заметил до боли знакомую блестящую штуку в углу. Это было особенно необычно, учитывая то, что тут стоял темный полумрак, а отражать было попросту нечего. Но, как только Кас дотянулся, предмет пропал. Казалось, что от него исходило целебное тепло, которого как раз не хватало в этой сырой и темной камере. Но, исчезнув, оно приумножило тоску в его сердце, вперемешку с горечью в его легких. Попытавшись чуть тщательнее оглядеться, пробуя найти это еще раз, Кас понял, что оно исчезло вместе с его надеждой на спасение. Спустя пару часов лежания и глупого разглядывания окровавленной стены, в его светлую голову пришла идея, охватившая его полностью. А почему бы ему не постараться попасть в сон Дина, как тогда, в машине? Силы были на исходе, но, продолжая так сидеть, он лишь ухудшит свое состояние, поэтому ангел начал разминать конечности. Вставая на четвереньки, Кастиэль начал рисовать связывающую метку, состоявшую из одного круга и знака бесконечности. Насчёт материала даже не стоило беспокоиться, ведь его кровь была разлита по всей комнате, как вязкое болото. Закончив с муторной подготовкой, он собрался с последними силами и уснул.

***

Очнулся Кас посреди яркого белого света, слепящего глаза. Зажмурившись на мгновение, он увидел, что перед ним «на самом деле». Находившись посередине густого леса, Кас чувствовал, как его крылья могли спокойно распахнуться. Складывалось ощущение, что ран и не было вовсе. Воздух был чистым и опьяняющим, его хотелось вдыхать и вдыхать. Чувства обострились, и он понял, что кое-кого не хватает. Обернувшись, ангел заметил странную черную пещеру и решил приблизиться к ней. Подойдя ближе его сердце сжалось и начало выстукивать одно и тоже имя. " Это же Дин? Дин! Господи, как я скучал!». Он мигом взлетел на встречу своей любви и утонул в его объятиях. Как же ему не хватало такого дивного согревающего тепла его рук. Ангельские объятия — это всё, в чем нуждается Дин Винчестер на данный момент и вообще всегда. Как же он заебался… Но сейчас ему надоело жалеть себя, убивать внутри саму суть жизни и рвать свою душу на мелкие куски, которые уже и так похожи на пыль. Пыль, которую уже никогда не собрать и не вернуть. Как же он все-таки заебался. Он сильнее стискивает Каса в своих и так до жути горячих объятиях. Или это просто погода поменяла свой градус к лучшему? Неважно. Важно то, что крепкие, мозолистые руки очень уютно прижимают к себе худое и лёгкое тело одного ангела, не давая ему дышать. Впрочем, все равно! Они же во сне. Почувствовав на своем затылке знакомые ладони, к Дину стал медленно приходить покой. Теплые руки теребили пряди его волос, заставляя время от времени постанывать, зарывались в самую глубь и потягивали за кончики. Руки Каса будто плавали в его волосах, и Дин сердцем чувствовал его прикрытые глаза от наслаждения и мягкую, уютную, теплую улыбку… Черт, тут немного жарче чем он думал… Удобно устроившись, Дин почувствовал под своими пальцами мягкое оперение, которое дернулось от первого прикосновения, и только Кас хотел убрать их обратно, как услышал удивленный возглас. — Вау… Так вот они какие… — Да…я.- но, увидев удивленную и завороженную моську Дина, спросил — Тебе не нравятся? — Шутишь? Что за бред! Они прекрасны! — Но ведь они черные… — Я бы сказал что они с синим оттенком… — но увидев расстройство на лице Каса поспешил его ободрить — Даже будь они хоть серо-буро-малиновыми, я бы все равно их полюбил так же, как люблю тебя! Они как ты, мягкие и теплые, — на этом моменте он прислонил свое лицо в одному из крыльев и вдохнул из запах, — и мне очень нравится их размах. Такие огромные… — Спасибо… Дин. — Всегда. — на этом моменте прямо перед носом охотника упало перо, и он тут же его подхватил, -…пожалуйста… Черт, Кас, тут это. Перо выпало… Он поступил взгляд, и в его голове сразу пронеслась мысль о том, что он вечно все портит. Но Кас, улыбнувшись, просек все его мысли. — Ничего ты не испортил, мы ангелы, мы ведь как коты, сбрасываем старые перья, а на их месте появляются новые. Так что можешь не беспокоиться) — Ох, тогда я могу забрать его себе? -Да, бери. — Спасибо, Кас. Почувствовав, как вокруг сердца Дина разлилось приятное тепло, Кас устало улыбнулся и прикрыл глаза. Что-то он хотел сказать… Он не успел начать размышлять об этом, как ощутил на своем лице и губах, поглаживания черствых рук и дрожащий голос, который вырывался наружу сквозь немного охрипшее горло: -Кас кас кас… Словно в бреду повторял Винчестер, после чего поднял свою голову на удивленного Ангела, который уже и вовсе позабыл, для чего он здесь находится. — Спасибо, что снова спас меня, — произнес Дин, сжимая его плащ в своей руке. Он был рад, что хотя бы во сне может побыть с ним не сдерживая своих чувств. Поднимая свою голову, Дин коснулся мягких губ шокированного Кастиэля, который стоял, как вкопанный, не зная, что делать дальше. Глубокий поцелуй был настойчив и не потерпел бы никакого отказа. Их губы соединялись, переходя из воздушного и лёгкого вальса в страстное танго двух душ. Их языки переплетались, руки хватались за все, что было поблизости, а глаза были закрыты в немом блаженстве. Этот поцелуй значил очень много для них обоих. По сути он должен был вызвать отвращение у Каса, но такого не последовало. Скорее наоборот, ангел испытал счастье, легкость, будто те оковы, что сжимали его наяву, отвалились. Он начал отвечать ему, обхватывая щеки Дина руками. Навалившись на него, Винчестер не хотел уступать упертому ангелочку, после чего они оба оказались на темно- зеленой траве, что была окутана мелким дождем из алой крови. Вокруг них стояла лесная чаша, накрытая неким олицетворением смерти, но эти двое излучали из себя яркие лучи света, которые могли размыть хоть целый ад. Но все же погода в сознание Дина все ухудшалась, оставляя на мокрой земле лишь приторные плевки чего-то теплого и доброго. Дин не обратил внимания на резкую смену климата, а просто начал спускаться к его невероятной шее и с силой сжимая его запястья. Он покрывал ее рваными поцелуями, посасывал и просто вдыхал его ангельский запах. Дин опускался все ниже, оставляя фантомные засосы, будто помечая Каса, который уверенно поддавался и слегка укусил его в ключицу, после чего аккуратно лизнул ее, тем самым извиняясь за содеянное. Погода вокруг начала стремительно портиться, вместе с настроением Каса. Действия Дина перестали приносить ему удовольствие, он перестал ощущать тепло его сердца и насторожился. Ангел поднял голову и осмотрелся вокруг, ужаснувшись. Их милая поляна превратилась в кровавое месиво, щедро сбрызнутое запахом гнили. Резкая боль пробежалась по его крыльям, и он все же вспомнил, ради чего тут очутился. — Стой, Дин, остановись. Времени мало. Мгновенно перестав исследовать чужую грудь Дин поднял свою голову на него произнося: — В смысле времени мало? Все же хорошо…- он хотел было прильнуть обратно к Касу, он тот его остановил. — Обернись. — Ну, что я..... Ужас плотной маской отпечатался на его лице. «Только не снова, только не снова! Я больше не выдержу, Господи, нет!». Мысли метались в голове, не давая словам пробраться к рту, и Дин ответил лишь своим диким недоумением. Но, когда Кас все-таки привел его в чувство путем размашистой пощёчины, он смог прийти в себя. -Так, Кас, можно конкретнее? Что происходит? — Видимо, ангелы увидели то, что моя душа переместилась к тебе. — Что? Всмысле, «душа»? — Мое сознание в твоем сне, Дин. — Так, постой, то есть ты хочешь сказать, что…ты не просто плод моего воображения? — Нет, я абсолютно реален. — ТОГДА ПОЧЕМУ ЖЕ ТЫ НЕ ОСТАНОВИЛ МЕНЯ РАНЬШЕ?! — Дин. — Господи, я такой придурок… -Дин. — Как я раньше не мог понять, что для сна это слишком хорошо? — крик Дина разлетался по всей округе, — идиот, идиот, идиот! — ДИН! -Что? Что ещё ты хочешь мне сказать? Что может быть хуже, чем это? — Дин, я в опасности. В смертельной опасности. — Браво. Молодец. Ты смог сказать новость, которая ещё хуже, чем предыдущая. — Дин, у нас слишком мало времени! Я еле сдерживаю барьер! Скоро в твое сознание ворвутся сотни ангелов, и они точно не будут с тобой так же милы, как я! — Да что с тобой? В каком дерьме ты опять застрял? Не тому богу поклонялся? — Мило, что ты называешь себя дерьмом! Их перепалка длилась недолго, а погода, совершенно испоганившись, приняла темную сторону, и теперь вокруг двух кричащих идиотов повсюду летали куски земли, камни, ветки. Некоторые деревья повырывало с корнем, и теперь они летали вместе со всем остальным. Холод уже готов был съесть кого-нибудь заживо, но резко все прекратилось… Раздался дикий свист, и Дин увидел огромные черные руки, которых было не пересчитать. — Черт. Они здесь. — Так, скажи мне, где ты! — Я сам не знаю, лишь только то, что мне хотят стереть память! И то, что Рафаил принимает в этом участие! — пытается перекричать свист Кастиэль. — Черт, и что мне с этим делать? — Я не… Руки настигли Каса. Они как будто были измазаны в золе, оставляя свои темные отпечатки повсюду. Даже на воздухе. Они обволокли Каса и стремительно утаскивали его в расщелину. Послышался громкий хруст, за которым последовал дикий крик боли. Его кости будто размололи в мясорубке, а крылья превратились в бесполезную кучу перьев. Его крик оглушал, а через время закричал и Дин. Чувствовал ту же боль, он все равно тянул к нему руку, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь! Но тщетно. Он был слишком далеко. Наконец, душевная боль и физическая смешались в одной миске под названием «сердце» и она достигла своего апогея. Дин проснулся.

***

«Кусок в горло не лезет» — с такой мыслью старший Винчестер поедал огромный сочный бургер, при этом рассказывая своему брату в подробностях о своем сне, опуская часть с близостью Каса. — То есть ты говоришь, что Кас каким-то образом попал к тебе в голову и попросил о помощи? — Да, и поэтому нужно, блядь, перестать жрать и пойти нахер разобраться с ними! — размахивая руками, Дин пытался доказать Сэму, что он все же не совсем ещё сошел с ума. — И что же он хотел? — Чтобы мы спасли его, дубина! О господи, Сэм, ну я же поверил тебе когда ты говорил про день сурка! — Ладно-ладно, так, у тебя есть план? Вопросительно поднятая бровь раздражала Дина, и он закатил глаза. — Нет. Пока что нет. — Супер. И что же нам делать? Кас в опасности черт пойми где, и у тебя даже нет чертового плана? — Да, нет. Но я уверен, что мы сможем найти что-нибудь в библиотеке. — Какой же ты несносный. — И я тебя люблю, Сэмми, — Дин повернулся спиной к брату и позвал официантку, — Можно счёт, куколка? Оплатив свой сытный завтрак и кроличью еду Сэма, Дин заметил, что у него из кармана выпало перо. Перед глазами сразу пролетели все утренние события. «Дин проснулся в холодном поту, дрожь пробивала все его тело. Согнувшись пополам, парень закрыл кулаком рот. Слезы стекали по лицу, оставляя мокрые дорожки, которые подпитывались новыми солёными потоками. Его всего пронзала дикая боль. Голова разрывалась так, будто жахнули молнией, а из-за неудобного положения болела спина. Но самое неприятное — это пожирающая черная сухая боль где-то в районе души. Ему будто вживую выжигают сердце. Хотелось кричать, вырвать эту боль из себя, но он сдержался. Дин обнаружил в своих руках темно-синее перо, которое давало напоминание о самом «сне»… Черт, он опять потерял его. Не смог удержать. Почему? Почему он такой беспомощный? И как… «Стоп. Что? Перо? Почему у меня осталось перо? Как это возможно?» Присев на кровати, охотник сильнее сжал его в руке и приложил к своему сердцу, которое сейчас как оголённый провод. Одно касание — и все, тебя шибает током. Собравшись с мыслями, Винчестер смог дойти до душа, и, включив любимую огненную воду, стоять под ним прямо в одежде. Все равно она уже испачкалась. Мыться в спортивках и старой потертой майке было неудобно, вещи прилипали к телу, доставляя небольшой дискомфорт. Немного проснувшись, Дин все-таки стянул с себя майку. Отбросив ее в сторону, он начал задыхаться от пара и наклонился вниз, держась при этом за свои ноги дрожащими руками. Тупо смотря вниз. В его голове начали возвращаться моменты их близости с Касом. Вспомнились мягкие губы Каса, которые из-за своей формы просто не могут выглядеть невинно. Он видел, как Кас их закусывает, чувствовал, как сам оттягивает одну его губу, чтобы получить блаженный стон. Дин прикладывает пустующую руку к губам, надеясь вспомнить ту нежность поцелуя Каса, ту тайную страсть. Его губы ещё помнят их поцелуй. Да ещё из-за постоянной стимуляции в виде закусывания его губы превратились в очаг блаженства. Они покраснели и распухли, становясь ещё больше, чем раньше. Теперь он больше похож на дорогую шлюху. " На прекрасном лице сияет беззлобная ухмылка, и он решает, что короткого объяснения в виде: «Осталось от Каса.» — достаточно. Сэм закатил глаза и подумал про себя, что эту маньячную улыбку он когда-нибудь размажет по столу, если он не перестанет недоговаривать. Или хотя бы рыться в его комнате. Ооо да, он знает. Он все знает. — Так, ладно, у тебя есть хоть какие-то идеи насчёт местоположения Каса? — устало спросил Сэм. Дин поднял черное перышко на стол и произнес с ярко выраженной потерянностью на лице: — Это перо Каса. — Да, ты, вообще-то, уже говорил. Дин никак не реагировал на слова Сэма, просто смотрел на перо, будто оно было центром его вселенной. Для Сэма это была последняя капля. Он вскочил из-за стола и пошел к выходу, сжимая руки в кулаки. — Сэм, ты чего? — Тут же вскочил и опомнился Дин. — Заебал ты уже! Все время ходишь как в воду опущенный! Что происходит?! Почему это ты вдруг решил впасть в депрессию? Тебе что, смерти не хватило? Хочешь ещё на гончих напороться? Или тебе уже не хватает твоих пиздостраданий в душе? — Завались сучка! Сэм разыгрался не на шутку, за что и получил смачный хук в в лицо, разве что зубы не потерял вместе с чувством страха. Они дрались на смерть, но именно этого им и не хватало, своеобразной эмоциональной разрядки. Они оба уже надоели друг другу, и пара сломанных ребер должна помочь ситуации. Но были и те, кто с немым вопросом смотрели на эту потасовку двух придурков, которые, вероятно, состоят в секте, и люди потихоньку пытались убраться, а те, кто по всей видимости отшибленные, снимали эту кровавую бойню на камеру. Даже персонал боялся подойти к этой сумасшедшей парочке, так как этих двоих терминаторов не смогло бы остановить даже сильнейшее существо на свете, кроме «нее»… Их перепалку прервало неожиданное появление одной рыжей персоны, которая с гневом схватила Дина за шею: — Завалитесь, придурки! Что это еще за петушиные бои? — Ты какого хуя… — Так, ты, Винчестер, ты эту кашу заварил, ты ее и расхлебаешь. — Какую к чертям кашу, Анна? — Да такую, — она подошла ещё ближе и схватила его за лицо, не давая ему возможности нормально говорить, а Сэма пригвоздила к стене, — С Касом твоим ненаглядным. От удивления у Дина зрачки расширились, как от передоза травы, а его тело перестало сопротивляться боли и рот начал издавать непонятные звуки: — Т-ты снаешь де Касиэль? — охрипшим голосом прошипел Дин, пытаясь увидеть в ее лице ответ. Бросив его обратно на стол, который в тот же миг сломался от большего веса, Анна прорычала: — Заткнись и пошли. Перо с тобой? Посетители и персонал наблюдали за всей этой картиной, но никто не осмеливался к ней подойти, ибо ее черные крылья были все в крови, а волосы были похожи полыхающий огонь. И когда Сэмми уже пришел в себя от шока и отлип от стены, на которой ещё на долго останется его отпечаток, он спросил на счет ее внешнего вида и самочувствия, но в ответ лишь получил пару словосочетаний мата и приказ заткнуться. Дин встал на ноги и, достав из своего кармана черное перо, отдал его Анне. — Как оно может помочь? Это же просто перо. — Это часть Каса, идиот! Оно нужно для заклинания. — Она тут же выхватила перо из его рук, и Дин сопроводил его расстроенным взглядом, пока рыжеволосая направлялась к выходу. — Че стоите, придурки? За мной! С лицами, описывающими полное недоумение, они вышли на улицу, и тут же за ними выбежал официант, который, дрожа от страха, пытался сказать, что нужно оплатить все то, что они разгромили. Спохватившись, Дин быстро объяснил, что это просто костюмированная вечеринка, и он оплатит все. Дал свой номер, после чего с грустной миной вернулся к выходу. Видимо он больше никогда туда не вернётся, а жаль. Бургеры там отменные. Выходя на улицу, они заметили, что вокруг не было ни души, и лишь Анна стояла посреди пустого участка. Порезав руку, она начала лить кровь на и так потрепанное перо, говоря при этом какие-то непонятные слова на латыни. Дин и Сэм переглянулись, и Сэм тут же выпалил: — Она че так Сатану призывает? — Да она сама как Сатана. Даже в такой ужасной ситуации эти двое найдут чем отвлечь себя. От такого рыжая моментально вскипела, но продолжала «зачитывать» с черной аурой вокруг. Когда последнее слово в страшном заклинании было сказано, небо затмили густые тучи, а ее тело поднялось ввысь. В воздухе в нее ударила молния. Через мгновение ее тело грохнулось на землю с ошеломительным хлопком, и, еле поднявшись, она прошептала заебавшимся и охрипшим голосом: — Сюда идите. Братья присели на корточки рядом с ней и смотрели в ожидании каких-то действий. Смотря на пучину своей крови, падший ангел протягивает к их лбам свои ладони и сталкивает их, проговаривая: — Я надеюсь на вас. Резкая боль от неожиданного перемещения в пространстве разрывала их головы, и когда они оказались на месте — упали на пол, держась за стены и сдерживая потоки рвоты. Их будто наизнанку вывернули, покромсали и закинули в межпространственный блендер. Явно не лучший из полетов. — Твою мать, где мы? Где Кас? — Дин, думаешь, я знаю? — Черт, куда нас запихнула эта пришибленная? Придирчиво оглядев помещение, Сэм вынес вердикт, — Похоже на психушку. — Или тюрьму. — Если так, то поблизости должны быть стражи? — Полагаю, что да, — оперевшись на стену, продолжал Дин. Потратив пару минут на восстановление сил после разговора, он вспомнил, что пару минут назад вел себя как мудак и по всей видимости должен извиниться, но не стал. Он и так слишком устал, но Сэм так не думал и начал первым. — Черт, Дин, я… Я перегнул, и не должен был так на тебя нападать… Прости. — Я понял. Ты тоже прости, на меня слишком много всего навалилось в последнее время. — Хочешь поговорить об этом? — Настолько же, как хочу услышать про твою первую дрочку. Сам со своими тараканами разберусь. — Козел, — сказал Сэм с улыбкой. Его брат наконец-то приходит в норму. — Сучка, — лёгкая улыбка расползалась по его лицу. — Так, заканчиваем протирать штаны, надо осмотреться. — Похоже мы в камере. — Да я уж понял, — глаза Дина, уже привыкшие к темноте, заметили очень выделяющуюся на черном фоне блестящую хрень. — Ох, сейчас ты от меня не убежишь! — О чем ты? Дин пошатнулся и отправился в угол, где в окружении застывшей крови и блевотины лежал скелет, держащий ржавый кинжал, который Дин решил позаимствовать. Клинок походил на ангельский, но отличался кривоватостью. Ржавчина только начала разрастаться, а под ней виднелась когда-то блестящая рукоять. Дин повертел его в руке, проверил на остроту и остался доволен. — Оу…ты… — Украл его у трупа. Не думаю, что он ещё ему когда-нибудь понадобится, — Дин пнул хрупкий скелет. — А если он станет призраком? — Сожжем, не впервой на родео, малыш. — Мы даже не знаем где находимся! — В, — Дин оперативно взламывает замок, — тюрьме. Ангельской. — Как ты этого понял? — Клинок-то их. Видимо, тут неверных держали. — Мда, ума тебе не занимать. — Ой, да заткнись ты! — замок наконец то поддался, и они вышли из камеры, прикрыв за собой дверь. — Ну, и что дальше? — Работаем по старой схеме. Я найду Каса, а ты вырубишь охрану. Клинок летит к Сэму в руки, и он с закатанными глазами ловит его. — Хорошо. Но как ты собираешься его искать? Сердце подскажет? — Может и сердце, придурок. Они следуют по коридорам, перебрасываясь парой фраз об ангелах, что были тут же убиты, не успев даже вскрикнуть. Спустя неизвестно сколько часов метаний по закоулкам ангельской тюрьмы, они пришли к двери, которая, судя по пыли на полу, недавно была открыта. Путем несложных махинаций с дверью и ногами Винчестеров, они наконец пробрались в комнату, и младший остался на стрёме. — Кас? Каас? Ты где? — Дин, осторожно зайдя в карцер, осмотрелся. Стены были каменными, в многих местах отколотыми и очень острыми. На полу валялась грязная солома и пара костей. Запах был не из лучших. Схоже с гнилыми трупами. Повсюду валялись остатки одежды и перьев, и где-то в дальнем углу Дин заметил шевеление и метнулся туда. Он заметил тощее существо, которое выглядело, мягко говоря, печально. Он весь трясся, и был в крови. — Кас? Это ты? В ответ ему было тихое посапывание, смешанное с мычанием и радостью. Его нашли! Дин тут же развязал его рот и осмотрел внимательнее. Кас был одет в окровавленную рубаху и порванные шорты, которые когда-то были брюками. Крылья висели рядом грязными кровавыми тряпками, обрамлявшими его тело. Видимо они были сломаны в нескольких местах. Лицо было заплывшим и все в ссадинах. Ноги — вывернуты в неестественном направлении, а руки связаны сзади. Сердце Дина завыло от этой картины, и он потянулся, чтобы утешить Каса. Несмотря на то, что Дин никому не доверял, даже себе, он имел крохотную надежду, что хотя бы Ангелы на доброй стороне. Что у него есть свой ангел хранитель, который позволил ему дожить до этих дней, вырастить Сэмми. Как же он ошибался. Ангелы не лучше демонов. Когда дело доходит до наказания, они ни перед чем не остановятся, используя вещи, придуманные людьми. Они ни капли не святые. И сейчас эти твари не остановились даже перед тем, кто всегда его защищал, был самым лучшим и добрым существом во вселенной, который куда более святой, чем они все вместе взятые. Дин осторожно прижал к себе Каса, который мог говорить снова, но молчал. Наконец, после предупреждающих криков Сэма, охотник отлип от Каса — в прямом смысле, ибо вся его одежда осталась в крови его ангела. Он наскоро стал высвобождать Каса с помощью близ лежащих камней, и через пару ударов ангел смог двигаться. Собравшись с силами, он тихим, слабым от недомогания голосом сказал, чтобы они подошли поближе, и перенес их вместе с собой обратно в бункер. Видимо все же есть кто-то там, на небесах, кто не позволил ему вот так умереть и помог спокойно уйти. Оказавшись на полу его нынешнего дома, Кас отключился. На перемещение ушли все силы, и он уснул прямо на руках у Дина, прижавшись к нему телом. Неся тяжелое тело через все комнаты их дома, Дин отчаянно пытался не задевать Касом все дверные косяки, но, увы, он только и делал, что бил его голову под разными углами. От этого Кас тихонько стонал от боли, а старший Винчестер извинялся весь в слезах, не замечая истерики своего младшего брата, что пытался что-то найти по пути в ванную. Наконец-то, дойдя до своего душа, Дин, хоть и был сам в панике, все равно смог собраться с духом и начал давать указания Сэму, чтобы тот мигом сходил за аптечкой, попутно связываясь с Анной, чтобы предупредить о состоянии Кастиэля. Сэмми не стал даже перечить и лишь тихо кивнул, убегая из комнаты. Оставшись наедине со своим ангелом, Дин начал молить его о прощении, сжимая окровавленное тело. Ему было ужасно стыдно, что не смог спасти того, кому обязан своей жизнью, но в тоже время, видя, как его любимый истекает кровью, было дико больно в области сердца, и воздух, что заходил в легкие, никак не мог там задержаться хоть на долю секунды из-за отчаянных громких всхлипов. Дрожавшие руки Каса накрыли ссадины на щеках Дина, вытирая реки слез, что никак не могли остановиться. В его глубоких глазах виднелась материнская любовь, что выставляла наружу всю его душу и сверкала, как алмаз. — Дин, ты не виноват. Задевая большим пальцем сухие губы Винчестера, он продолжил говорить более тихим голосом: — Пожалуйста, не плачь, мне больно видеть твои слезы. — А мне больно видеть тебя таким, — промолвил, как маленький, Дин, сжимая сильнее покалеченное тело. Вставая с пола, Дин аккуратно обпер своего Ангела о стену и в тот же миг подвинул шланг с горячей водой к нему, попутно пытаясь разорвать и так уже дряхлые кусочки его одежды. Дыхание будто кто-то украл, когда парень направлял кипяток на голый торс Каса. На удивление это жуть как возбуждало организм Дина. Но он не мог себе позволить хоть как-то показать свое возбуждение «другу» и тогда, уверенными, как он думал, движениями начал бережно отмывать всё его тело. Все это время Кас смотрел на него притупленным взглядом, вспоминая, что происходило во сне Дина. Он уже начал мысленно раздевать своего спасителя и тогда, не выдержав, сказал: — Может, продолжим? — Ты о чем? — спросил, словно еврей, Дин, продолжая вымывать его тело. — О поцелуе. Моментально покраснев, Дин выронил окровавленную мочалку из рук и, боясь даже взглянуть в глаза ангела, спросил дрожащим голосом, издавая даже некий детский писк: — Так ты все же помнишь это, — он сглотнул на последнем слове, после чего почувствовал на своем затылке тяжелую руку Каса, что сокращала расстояние между их лицами. Холодные губы с привкусом крови, от которых исходил вкус железа, накрыли теплые и сухие подушечки, что дрожали и не могли поверить своим глазам. Сны и фантазии, снившиеся Винчестеру все это время казались ничем по сравнению с этим жестким поцелуем. Кастиэль целовал его совсем не нежно и не романтично, он целовал его будто в последний раз, впиваясь в его губы как можно сильнее и проникая своим опухшим языком как можно глубже, не оставляя воздуха во рту удивленного Дина, который, после недолгого промедления, начал отвечать еще сильнее, но аккуратно, так как боялся навредить изувеченному ангелу. Винчестер потянул его на себя, чтобы тот мягко приземлился на чужое тело без каких-либо травм. Бережно лаская спину Кастиэля, он почувствовал маленькие дорожки тока по своим пальцам и в один момент на их общее удивление черные крылья вылетели словно стерлы из-под лопаток ангелочка, который покрался весь краской от такой реакции его организма на новые ощущений. Не останавливаясь лизать окровавленные подушечки, Дин перешел на темно-синие перья, что вздрагивали от одного лишь касания. Они были словно лед и пламя, что топили друг друга своей любовью. Дин тушил его похоть с помощью умелых махинаций с чувствительными крыльями, когда тот разгорался всем телом от бережных прикосновений. Проводя по крыльям, Дин пробирался все глубже и ниже, двигаясь к основанию. Его грубоватые подушечки нежно поглаживали каждое пёрышко и зарывались в них, как в рис. (что блять. Рис? Рис нахуй?) Его руки блуждали у костяка, доставляя Касу удовольствие, остро граничащее с болью. Безумие накрыло их обоих с головой. Всё, что раньше казалось ненормальным и отвратительным, приобрело новые краски удовольствия. И теперь уж точно нельзя сказать, что между ними какая-либо дружба или родство. Всё их сознание перевернулось с ног на голову от одного ебучего касания, которое стерло с лица Каса наслаждение, и оставило осадок в виде отчаяния и боли, которая подорвала его понятие о «пытках». Скользнув к костяку крыла, Дин почувствовал, что по его рукам медленно течет кровь, и он отдернул руку, в которой остались окровавленные перья. Громкий крик Каса разлетелся по всей душевой, заставив Дина пожалеть обо всем на свете. О том, что не уследил, о том, что дал волю чувствам, о самих чувствах. Кас отключился у него на руках. — Твою мать, Дин! Хули ты сидишь? — Я не… Да, подожди секунду. Дин осторожно достал мокрого, поломанного Каса из ванной, и, неся его в кровать, он оставлял за собой кровавые следы. — Где эта гребанная аптечка? — в неприемлемой для него панике рыкнул Дин. — А, да, сейчас принесу. — А что ты делал все это время? — Искал ее! — уже почти проорал Сэм, ведь он был очень сильно раздосадован своим братом. Господи, он даже не смог нормально кровь с него смыть! Что с ним творится? Сэм убежал в зал, и Дин спокойно положил Каса на диван. Вокруг него повсюду были багровые разводы, мешающие обнаружению ран. Винчестер попытался снова осторожно стереть остатки крови, которая медленно останавливалась, краем рукава, и, догадавшись, что это идиотизм, он забежал за мокрым полотенцем. Находясь в ванной, Дин попытался прийти в норму, осмыслить, что тут вообще черт возьми происходит. Все так быстро развернулось! Каким образом он влюбился в Каса, если всегда был уверен в своей гетеросексуальности? Его никогда не привлекали мужчины! Он даже ни разу не смотрел гей порно! Только горяченькие лесби-азиаточки, но это не считается. Когда это он начал ощущать, что у него стоит только на растрепанного ангелочка в бабушкином плаще, который никому не причинит вреда, не считая полсотни демонов и ангелов в придачу… И как он не уследил, что Кас из мягкой и удивленной булочки, превратился в старого хмурого деда? Хотя… Он заводит его любым. Особенно когда он стонет под тяжёлым телом Дина, прося большего. «Нет-нет-нет! Стоп. Сейчас не время для этих мыслей. И где вообще Сэм шляется? " — все-таки умывшись и влепив себе оплеуху, Дин вышел из прострации и вернулся к Касу с мокрым полотенцем. Глянув на часы, он понял, что его не было минут пять… Куда это его брат делся? Присев рядом со стонущим телом Каса, парень принялся осторожно вытирать кровавые следы, которые только образовались. Он аккуратно водил мокрой тканью по сильному телу, находящемуся не в самом лучшем состоянии. На троечку. Всё в синяках, некоторые ребра сломаны, а грудь испещрена ровными и точными царапинами, которые потихоньку начинают затягиваться. Хоть Кас и выглядел как подстреленный кролик, он все же был дико сексуален. Медленное прерывистое дыхание заставляло подниматься идеальную грудь, которая в мечтах Дина покрыта поцелуями и засосами. А стонет Кас не из-за боли и борьбы с самим собой, а благодаря нежным руком охотника, который покрывает его с ног до головы мимолётными и лёгкими поцелуями, чередуя их с глубокими засосами и небольшими укусами. Охх, он весь идеален. Его лицо, постоянно выпадающее либо в полнейшее недоумение, при котором он смешно наклоняет голову, как котик, или же оно не выражающет ничего, или недоверие. К сожалению Дина, которое он пытается скрыть, в последнее время он видит лишь последний вариант. А какие у него глаза! В них можно утонуть. Эта синева притягивает Дина, и он прикладывает неимоверные усилия, чтобы не расцеловались всего его только из-за глаз. Они самые разговорчивые во всем Касе. И самые правдивые. Когда у Каса хорошее настроение, Дин видит в них сверкающих зайчиков и морскую синеву. Но, когда Кас чем-то расстроен, то, даже если он не хочет этого показывать, его глаза превращаются в серое чудо, похожее на шторм, в котором погибают целые континенты. Вырвав себя из мечтаний путем открытия двери, в которую входил Сэм, Дин наконец заметил, что десять минут подряд смотрел в одну точку, не моргая. — Где ты мать твою шлялся? — Да я пытался найти алкоголь, чтобы обеззаразить, и связался с Анной — И что она? — открывая бутылку зубами, промычал Дин. — Сказала, что не удивлена, что мы, остолопы, довезли его еле живым. — Вот же сучка. Следом шли долгие полчаса перевязки, во время которой Дин нажрался в стельку, а Сэм пытался хоть как-то облегчить состояние Каса. Ухх, сложная же ночка выдалась! Плюхнувшись на диван, Дин незамедлительно уснул. Его тело и разум уже не выдерживали то количество алкоголя и стресса, что он сегодня испытал. Упав на подушку с бутылкой в руке, он собирался глотнуть ещё, но неожиданно напавший на него сон позволил ему лишь выпустить бутылку из рук. Засыпая, он ожидал в очередной раз увидеть ад, который встречает его с распростёртыми объятиями, и, приготовившись к пыткам, парень закрыл глаза. Он падал долго, казалось, что вечность летит вместе с ним, или то, что время остановилось. Но при падении Винчестер ощутил не жёсткую плитку, о которую так больно ударяться, а мягкую зелёную траву, которая обхватила его тело, как бархатная подушка. Подняв голову, он ощутил на затылке знакомое покалывание, которые говорило, что за ним кое-кто наблюдает. И, зная, что тут бывает только один человек, Дин мигом обернулся и упал в его объятия. — Кас! Кас… Я так виноват перед тобой… Прости меня… Я… — Ты просто запутался, Дин, тем более ты не всесилен. Главное, что сейчас я в порядке. — Но, ведь… Я не уберёг тебя… — Тише. Здесь нам ничего не угрожает. Подняв голову Дина, глаза которого уже начинали слезиться, он обхватил его губы своими и, обнимая, дарил лучший поцелуй на свете. Их языки переплетались, создавая единое целое, а губы накрывали друг друга, не давая вздохнуть. Они будто проводили ток, который образовывался из-за сгущающегося воздуха вокруг. Человек и ангел наслаждались друг другом, и, пока губы боролись за право быть ведущим, руки блуждали по телам, пытаясь стянуть и выкинуть одежду. Сегодня они оба хотят дойди до конца. Воздух — ресурс не бесконечный и имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент. Как раз когда им стало не хватать поцелуя, Дин стащил с себя майку и, попытавшись расстегнуть пуговицы на рубашке Каса, просто сорвал ее, оставляя «друга» по пояс голым. Как говорится, «в любви как на войне», так и в бурном нарастающем моменте, который они запомнят надолго. Они были по уши в грязи, в своих грехах, в этом чертовом состоянии безысходности и, пытаясь забыться в друг друге, были слишком влюблены, чтобы остановиться хоть на миг. Бляшка от ремня громко зазвенела от резкого движения Дина, который все пытался снять с Кастиэля его неудобные брюки, продолжая требовательно целовать, боясь остановиться, ведь казалось, что даже секундное промедление может закончить это прекрасное чувство. Сняв наконец этот чертов ремень, Дин перешел на шею, проговаривая, задыхаясь. «Хоть я никому такого еще не делал, но тебе сделаю максимально приятно, чертов Ангелочек» и в тот же момент просунул под расстегнутые брюки свою ладонь, чувствую при этом возбужденный орган. Чем ниже были поцелуи, тем больше была амплитуда движения его руки, от чего Кастиэль затылком упирался в землю, царапая спину Этому чертову демону. Кап-кап. Хоть это и был сон Дина, но отчего-то в нем шел мелкий противный дождик. На пару секунд их мыслительный процесс пришел в норму, и они застыли в ступоре, оставляя свое положение на месте. Дин поднял свою голову, бросая взгляд на Каса, и увидел лишь одобрительный кивок. Тогда он, не выдержав, сказал: — Люблю И их безумный танец продолжился. Доминировал Винчестер, в принципе, как и в других снах, но теперь все казалось иначе, как наяву. Кастиэль начал догонять спешившего Винчестера своими губами и руками, которые медленно спускались к головке члена. Вроде такой сильный и всеми известный Дин, который рубил различных монстров направо и налево, теперь он дрожит как последняя сучка от теплых знакомых неловких движений рук. — Черт, — нервно прошептал в ухо Каса, изгибая свою спину на встречу к противной падающей воде. Ударяя кулаком свободной рукой об землю, он пытался выхлестнуть свои эмоции в траву, от которой в тот же миг запахло землёй. Вдохнув великолепный запах, который смешивался с ароматом Каса, он ещё больше распалился и решил, что нужно переходить к основательным действиям. Стянув с них обоих штаны, Винчестер ощутил неподдельную свободу, которая не давала ему остановиться и делала его мысли и намерения ещё грязнее и распутнее. Опустив взгляд на достоинство Каса, Дин немного опешил, но, откинув все правила вместе с трусами, он провел своей властной рукой по возбужденному и колом стоящему члену ангела, наслаждаясь великолепными стонами. Он нежно гладил его бедра и яички, пока Кастиил вцепился в траву и всеми силами пытался не закончить это наслаждение в момент. Давая Касу немного отдышаться, Дин решил стянуть с себя боксеры и обнаружил каменный член, который, истекая смазкой, оставил мокрый след на откинутой одежде. Дин был готов засадить Касу по самое не могу, но, понимая, что причинит ему неимоверную, сплюнул на два пальца и приставил их к проходу. Пока одна рука массировала зажатый колец из мышц, другая, собрав всю естественную смазку Каса, осторожно надрачивала ему. Но даже дрочка не помогала Касу успокоиться, и Дин, после очередного поцелуя-засоса, попросил его расслабиться как можно сильнее, и, после его кивка и пары секунд, Дину все-таки удалось протиснуть один палец. На лице бедного, но до жути возбужденного Каса сменялся весь спектр эмоций, от наслаждения до неприятной боли от первого проникновения, но он все же старался как можно сильнее расслабиться, чтобы дать Дину свободу. Он двигался внутри ярко алого Каса медленно, пытаясь добавить второй палец. Когда Дин задел простату, на лице Каса лёгкий дискомфорт сменился громким стоном, так и просящим «Ещё! Еще! Ещё!». Так Винчестер и поступил. Когда в него уже свободно помещались три пальца, и сам Кас уже просил о замене их на что-то большее, Дин сдался. Пристроив сочащуюся предъэякулятом головку ко входу, он медленно протиснулся к нему. После того как член вошёл наполовину, Кас начал привыкать к габаритам Дина и сам тянулся к нему навстречу, насаживаюсь на него, а Дин в свою очередь, почуствовав наслаждение ангела, вошёл наполовину и стал двигаться внутри него. Быстрые толчки сопровождались взаимными стонами, разросшимися на весь лес с примесью какой-то нежной фигни по типу «О, детка, ты так шикарен!» и «О, да-да-да, еще!». Когда член Дина нашел ту заветную точку Кас будто одновременно и заорал, и растекся под ним, желая ещё больше ощущений. Дин продолжает трахать Каса под тем же углом и, чувствуя, что надвигается оргазм, начал надрачивать Касу, доставляя ему двойное удовольствие. И тогда они сорвались на бешеный темп, постоянно сбиваясь с него и ускоряясь. Они одновременно кончили, и Кас чувствовал, как что-то теплое развивается внутри него. -Я люблю тебя, господи, Диииин!.. Оргазм захватил их с головой, и они обессиленные упали на мягкую траву. — Охх я. Дин, это было что-то… — Ангельское? — Скорее демоническое. Ты знал, что ты самый идеальный на свете? — Только после тебя, Кас. Они ещё долго будут валяться на этой траве и не только. Они ещё долго будут стараться скрыть их начинающиеся отношения от Сэма, и они точно ещё очень долго, даже нет, всю свою жизнь будут любить друг друга. БОНУС Утром следующего дня Сэм делал себе тосты из куриной грудки и самой обычной капусты, которая нашлась в холодильнике. Разрезая одну дохлую курицу, к нему пришла другая, но, увы, на этот раз живая рыжеволосая курятина. — Эй, ты, чертов жирдяй, где Кас? Младший Винчестер недовольно поднял взгляд на нее и произнес, накладывая куриную грудку на раскалённую сковороду: — Ему сейчас не до тебя, он всю ночь трахался с моим братом. Эти слова никак не подействовали, и она продолжила пялиться на то, как готовит Сэм, словно смотрит сериал «Сверхъестественное». Сочный запах мяса стоял на всей кухне. Почувствовав его, у Анны заурчал живот настолько сильно, что Сэмми, как настоящий джентльмен, сказал: — Прости, но тебе не предлагаю есть своих сородичей, это опасно для организма. -Че вякнул, хохол?! Иди сало жри и отдай мне быстро свой завтрак. Сэмми покачал головой и, закрывая глаза, цокнул: — как не стыдно кукарекать утром, когда кролики еще спят. — Ну ты совсем обозрел, — сказала рыжеволосая «ведьма», раскрывая свои крылья и подходя все ближе к нему с ужасающим лицом. Сказать, что Сэм испугался — ничего не сказать, поэтому в тот же момент положил горячий кусок курицы на приготовленный заранее тост: — На, только не нужно тут поднимать всю преисподнюю. С довольной миной она забрала бутерброд рук резким движением и, присев за стул, начала с удовольствием его поедать. И тогда, вздохнув, Сэм достал из холодильника йогурт: — Эх, а у нас в стране каннибализм все-таки процветает. Терпение Анны кончилось, и настал конец всему миру…