Помощь

      Сичэнь задумчиво смотрел на пейзаж за окном, размышляя о том, что было бы неплохо уподобиться брату и тоже куда-нибудь отправиться. Ему было откровенно скучно сидеть целыми днями в ланьши в полном одиночестве. Хотелось поговорить с кем-нибудь, но с кем? Ванцзи вновь отправился на ночную охоту, а дядя занят делами ордена. От размышлений его отвлёк шорох за дверью и тихие, практически беззвучные, шаги. Он замер, переведя взгляд на дверь, и удивлённо рассмотрел силуэт животного. Почему зверь здесь? Отойдя от окна, Сичэнь подошёл ко входу, приоткрывая дверь. Никого. — Хм… — мужчина уже хотел вновь закрыть дверь, но передумал, видя одного из адептов, что бежал к его жилищу. — Глава ордена!.. — это был совсем ещё юный подопечный Ванцзи, которого тот привёл несколько лет назад и дал свою фамилию. — Сычжуй, что стряслось и почему ты не в постели? — Я… — мальчик смутился, опуская взгляд и исполняя поклон, — Я ждал Хань Гуан Цзюня, а потом к воротам пришли адепты ордена Цин Хе Не, они говорят, что им нужна помощь. У них что-то стряслось на ночной охоте недалеко отсюда… Он отвлёкся, беря кролика, который сидел у его ног, и вновь посмотрел на старшего. — Я сейчас же туда отправлюсь, а ты останься тут, договорились? И ни шагу из цзинши, А-Юань. Сичэнь улыбнулся и завёл ребёнка в помещение, усаживая за столик и наливая ему горячего чаю, что был заварен совсем недавно. Погладив Юаня по волосам, Цзэ У Цзюнь взял меч и вышел из цзинши, закрывая за собой двери.

***

      Не Минцзюэ стоял у входа в Облачные Глубины и ожидал кого-то из старших ордена, дабы их впустили. Его приезд действительно был внезапным, так что замешательство постовых было логично. — Глава ордена Не. Мужчина обернулся на тихий голос Второго Нефрита, что направлялся к ним. Поравнявшись, они поприветствовали друг друга и уже готовы были подниматься… — Лань-гэгэ! — Сычжуй, осторожно! Не беги! По лестнице пронеслись два светлых вихря: счастливый ребёнок, что теперь крепко обнимал Лань Чжаня, и Сичэнь, который стоял рядом и мягко улыбался. — Он ждал тебя всю ночь, Ванцзи… — мужчина кивнул младшему брату и повернулся к названному, — С прибытием, Дагэ. Твои адепты ещё отдыхают, я отведу тебя к ним позже. Чаю?

***

      Чи Фэн Цзунь отпил чай и поставил чашу, осматривая сидящего напротив, отмечая, что небесно-голубой идёт Сичэню больше, чем белоснежный словно снег. — Благодарю, что не бросил моих адептов. — Иначе не могло быть, брат. Лань улыбнулся, отставляя напиток и внимательно смотря на собеседника. — Цзюэ, я… Столик оказался здесь лишним и поэтому был грубо отодвинут в сторону. А точнее его с грохотом толкнули в сторону. Минцзюэ в один рывок преодолел расстояние между ними, заключая изящный стан в крепкие объятия, и, прижимая заклинателя к себе, властно поцеловал. Сминая тонкие губы, обводя их кончиком языка и проникая внутрь, он скользил по ровному ряду зубов и сплетал их языки, ощутив сладковатый привкус чая. Растерявшийся поначалу Лань, теперь отвечал с не меньшим желанием, обвивая крепкую шею руками, слегка краснея, услышав несдержанный стон, что обронил мгновением раньше. Уложив партнера на пол, Минцзюэ навис над ним, упирая руки по бокам головы мужчины и улыбаясь, рассматривая его словно хищник свою самую желанную добычу. А Сичэнь и был самым желанным, особенно в таком виде: с румянцем на щеках, растрёпанными волосами, блестящими после поцелуя приоткрытыми губами и глазами, в которых горит отнюдь не праведность… А желание. Чи Фэн Цзунь вздрогнул, выныривая из мыслей, ощутив чужое колено, что уперлось в пах, надавливая и ощутимо ерзая. — О чем задумался? — О том, что Первый Нефрит клана Лань, имеет тёмную, совсем не благочестивую сторону, — мужчина оперся на одну руку, свободной оглаживая сквозь одежду бедро и, сжимая его, выпрямился. Сильные руки прошлись по стройным ногам, разводя их, давая пространство, чтобы устроиться меж них, задирая ханьфу. — Лестно, что лишь мне известна и открыта эта часть твоей личности, эрди. Минцзюэ неспешно начал развязывать пояс чужих одежд, нарочно оттягивая столь желанный момент, чтобы вдоволь насладиться краснеющим Сичэнем, которому было в новинку видеть такого медленного в ласках возлюбленного, отчего он закусил губу, кладя тонкие пальцы на тёмный пояс одежд главы Не и начиная также неспешно раздевать его. Это была игра на выдержку. Которую они проиграли, начав беспорядочно дёргать дорогие ткани, в попытках скорее снять мешающую одежду, неистово целуясь, будто это их последний раз, будто они никогда не увидятся более. Путаясь в руках, мужчины наконец разобрались с одеждой, отбросив её в сторону, замирая и жадно рассматривая друг друга, тяжело дыша. Воспользовавшись короткой передышкой, Сичэнь решил взять все в свои руки. Уперев руки в широкую грудь, он опрокинул Минцзюэ на спину, нависая над ним с улыбкой, устраиваясь на бедрах. — Тормозишь, дагэ, — явно довольный собой, Лань распустил волосы, позволяя темным прядям упасть на светлые плечи, — Неужели сегодня решился быть снизу? — Не сегодня, — ухватившись за светлые бедра, мужчина сел, кусая выступающие ключицы, оставляя яркую метку, — Возможно, на твой день рождения. Может перейдём на кровать? — Неплохая идея, неси тогда. — Одарив возлюбленного улыбкой, Сичэнь поцеловал его.