Рынок невест

      — Доброе утро, Лина, — бодрый голос Эн слышится на той стороне трубки.       — Не очень доброе, — хрипит в ответ девушка, привставая на постели, разбуженная внезапным звонком.       — Ты ещё спишь? — усмехается Им, которая явно куда-то направляется, потому что фоном ее голоса слышен шум города и ветер, смазывающий связь. — Как самочувствие? Раз утро не очень, значит, самочувствие такое же. Ладно, не буду тянуть. Ты извини за такую просьбу, да и за то, что разбудила, но можешь ли ты мне на время предоставить свой брачный договор? Хочу исследовать его тщательнее.       — Так я же уже подписала все документы… — хмурится Лина, из-за чего на переносице девушки пролегают две милые морщинки.       — Не важно. Я как раз могу зайти к тебе и забрать бумаги, если ты быстро их найдёшь. Но вообще, советую тебе собраться и прогуляться со мной. Погода прекрасная, да и позавтракать не мешало бы. Да и у тебя дома или около него небезопасно передавать какие-либо документы. Я как раз кое-что тебе прикупила, в качестве подарка за знакомство, в честь небольшой завязавшейся дружбы и, собственно, твоего бракосочетания.       — Да ну, зачем, не нужно было…       — Нет, нужно, так что предупреди прислугу, чтобы меня впустили, — хмыкает Эн и обрывает связь.       Лина нажимает на панельке кнопочку вызова прислуги, и буквально мгновенно в дверь аккуратно стучат, выжидая разрешения хозяйки.       — Госпожа, вызывали? — подает голос Минхёк, заглядывая в комнату и кланяясь Лине. — Завтрак готов. Господин Че не стал Вас беспокоить, дал Вам сегодня отдохнуть.       — Я не буду завтракать дома. За мной зайдёт Им Эн, мы с ней позавтракаем в каком кафе или что-то вроде того. Извините за хлопоты. И она попросила передать, чтобы её впустили, — Лина прижимает к себе одеяло, сонно потирая глаза.       — Позвольте хотя бы приготовить Вам ванную, чтобы немного расслабиться после приёма. Разумеется, я передам охране, что к Вам зайдёт госпожа Им, но ее бы и так без проблем впустили.       — Я поговорю с Эн, а там уже решим, что насчёт ванной, — вздыхает Лина.

***

      — Утро доброе, Кихён, обосновался ты шикарно, — хмыкает Чангюн, вальяжно проходя вглубь кабинета юриста, пряча руки в карманы и осматриваясь.       — Какими судьбами, Чангюн? — улыбается мужчина другу, чуть привставая из-за стола и подавая ему руку, чтобы пожать в знак приветствия.       — Есть одно дельце, но нужно, чтобы это осталось между нами, и Хёнвон ничего об этом не знал. Буду говорить прямо. Мне нужен тот договор, который ты подсунул Лине подписать, вместо того, который был ей изначально предоставлен, — лицо Има сразу обретает острые и серьёзные черты, и мужчина вальяжно садится в кресло и смотрит на друга с прищуром.       — А что взамен? — хмыкает Кихён, приподнимая одну бровь и откидываясь на мягкое кожаное кресло. — Ты же понимаешь, что если мы с тобой перейдём дорогу Хёнвону, то всё это очень плачевно закончится. Я, конечно, понимаю, что каждый из нас влиятелен и независим, но все мы в одной связке варимся в одном адском котле.       — Не включай свою чёрную душонку. Я знаю, что ты продал душу дьяволу за свою успешную карьеру, но дай шанс искупить свои грехи, консерватор ты мой. Ты можешь просто дать мне копию этого контракта, не обязательно оригинал отдавать на руки. Уж если ты так заговорил, значит, дельце действительно нечистое, — ухмыляется Чангюн, всматриваясь в лицо друга, которого знает, как облупленного. — Лучше бы ты стал поваром, честное слово, — усмехается Им.       — Если кто-нибудь узнает, я сразу тебя сдам и не пожалею, — шикает Кихён. — Тебе повезло, что у меня осталась копия договора, потому что как раз вчера я и передал все документы Хёнвону. Знаешь, он очень доволен этими контрактом и сделкой. Я бы сам был таким доволен, хотя моя жена от меня и вовсе ничего не скрывает, да и вся семья подчиняется мне, как главе.       — Да ты вообще какой-то тиран, — смеётся Чангюн и, подмигнув другу, перехватывает документ, им же отсалютировав.       — Что ты хочешь там найти? — озаряется Кихён.       — Хочу сравнить документ, предоставленный Лине, и этот. Но я уже и без этого полностью уверен, что они абсолютно разные. Да и уличить Хёнвона во лжи — это же так вкусно. Приятно иметь компромат на кого-то, — хмыкает Чангюн, облизываясь.       — Вот знаешь, ты ещё что-то про меня говоришь, а ведь сам являешься страшным человеком. Вообще не знаешь, чего от тебя ждать, — кривится Ю.       — И правильно. Меня никто не знает и никогда не узнает, какой я на самом деле. Если вы все думаете, что я такой простой — сильно ошибаетесь. Не переходите дорогу семье Им, — устрашающе говорит Чангюн, хлопнув за собой дверью.       — Фух, мог же и прирезать тут на месте… — выдыхает Кихён, промакивая испарину на лбу своими пальцами и отворачиваясь к панорамному окну. — Лучше сотрудничать с теми, кто сильнее и имеет больше власти. Для своей же выгоды, свободы и жизни. А Чангюн ведь и не подозревает, какие мутные дела творятся и варятся у Че, — Кихён любит устраивать самому себе монологические разговоры, словно раскладывая мысленно всю полученную информацию по полочкам.       Вообще Ю Кихён всегда вертится в этой жизни, лишь бы кому-нибудь угодить и самому не попасть в чьи-либо жадные руки или неприятности. У него сама по себе профессия по определению несёт неприятности. Так что ему их хватает на работе, а вот в жизни лучше обходить все стороной, если имеется такая возможность. На самом деле, Кихён не из тех людей, что любят прогибаться под других. Вовсе нет. Он совсем другой, только вот собственное благополучия и его семьи заставляет мужчину прогибаться под сильнейших. Нет, неправильно. Это всего лишь кажется, что он под кого-то укладывается, словно подстилка для ног, чтобы вытереть об себя всю грязь. Нет. Он, наоборот, всегда и во всём остаётся в выигрыше. Посудите сами: разве это не выгодно, дружить со всеми и вся, при этом шикуя и держа между своими друзьями и недругами хорошую дистанцию, чтобы не быть зацепленным той самой грязью с их элитных и дорогих ботинок?       Да и, если откровенно и честно говорить, у Кихёна было больше симпатии к Им Чангюну, чем к Че Хёнвону. Они, откровенно говоря, почти никогда и не ладили, сторонясь друг друга; с Чангюном же легче, да и больше уважения от младшего к старшему. Хёнвон всегда был тёмной лошадкой с не менее тёмными делишками, которые порой Кихёну приходилось разгребать, вляпываясь в собственную грязь, искусственно выведенную Хёнвоном, что не нравилось юристу, любящему справедливость и чистые дела. И даже если многим кажется, что сам Ю Кихён проворачивает чёрные делишки, то они сильно ошибаются. Он берётся только за выгодные, сложные и правдивые дела, в которых на сто процентов уверен и которые точно смогут привести его к успеху. Эдакое особое чутьё, собственно, из-за которого его и считают каким-то приспешником дьявола или тем, кто продал свою душу ради прекрасной карьеры. Нет. Многим он обязан своей семье, родословной юристов, многолетнему опыту, присутствию и наблюдению за всеми делами отца. Конечно, без ошибок никуда. Наоборот, когда Ю только начинал своё дело, его отец всегда поощрял каждую ошибку сына, после указывая на нее или требуя, чтобы младший сам нашёл свой промах и догадался, как нужно было поступить правильно.       И, так как Ю Кихён является одним из лучших юристов города, а, может, даже страны, он уже вёл дела с абсолютно каждым из бизнесменов в этом городе и, соответственно, у него имелось досье на каждого из них. Он владеет огромной и обширной документацией на каждого в этом городе, фильтруя и лишь выжидая момента, когда можно будет воспользоваться информацией в своё благо против конкурентов или обидчиков.       Опять же, можно тысячи раз повторить — в бизнесе никому нельзя доверять.

***

      Время неумолимо исчезает и просыпается сквозь пальцы, словно самые мелкие песчинки, не оставляя даже маленького упоминания о себе, о всех тех прожитых мгновениях. А для тех, кто попал в рабство, для тех, кто ничего про себя не знает и не помнит, мгновения и прожитое время вообще не существует. Ах, можно подумать, что тут такого… Тебя же не убивают, тебя не насилуют. Попадаешь в прекрасную семью, где тебя полностью обеспечивают, кормят, одевают и прихорашивают — рай, мечта любого идиота. Вот именно, что идиота. Но зачастую такие вот девушки или парни с «Рынка невест», как это называется, попадают в действительно рабские условия, где их используют для сексуальных утех каких-то своих бзиков и психозов. Измывание, насилие вербальное и невербальное, эмоциональное, психическое и физическое, сочетание всего вместе, тотальный контроль вплоть до доведения к самоубийству, депрессии или же убийству своего хозяина. А, может, даже сам хозяин убьёт свою несчастную жертву.       Лина постукивает пальчиками по полупрозрачной бутылке, всматриваясь в даль панорамного пейзажа, наблюдая за тем, как меняется время суток, пока она изо дня в день сидит в этой чёртовой квартире, деградируя и умирая от серости и бесчувствия в самой себе и со стороны своего мужа. А так хочется обычного внимания, обычных разговоров, даже просто узнать друг друга поближе. Хотя, вроде как, у неё уже однажды получилось вытянуть Хёнвона на разговор. И они даже мило побеседовали.       И вот, алкоголь вновь распространяется по венам, вбиваясь в кровь, затуманивая сознание. Наступает момент любви ко всем окружающим, какой-то тоски и жалости к самой себе и общему состоянию души. Лина буквально уже готова уснуть, но вдруг слышит оживлённые разговоры прислуги, а среди них различает и голос своего мужа. По коже отчего-то бегут мурашки, а мозг внезапно начинает активно работать, впрочем, как и сердце, отбивая чёткий ускоренный ритм по рёбрам и лёгким. Какая-то довольная улыбка растягивается по её расслабленному лицу.       — Почему не проследили? — близко слышится серьёзный и холодный голос Хёнвона.       Хёнвон бросает мобильный телефон на мягкое кресло, сверля взглядом Минхёка, который чуть ли не бегает вокруг него, пытаясь стянуть тугой пиджак.       — Господин Че, Вы же сами сказали: делать всё, что Ваша жена захочет, угождать ей и помогать во всём. И я не смел воспротивиться тому, что она попросила принести бутылку соджу, мол, всегда хотела попробовать. А за бутылкой последовали ещё две… — виновато говорит парень, но в тоже время абсолютно ни в чём не чувствует вины.       — Доро-ой! — протягивает Лина, пытаясь встать с дивана, при этом немного заплетаясь в собственных конечностях, как и в собственной речи. — Он ни в чём не виноват! Я по тебе скучала! — икает девушка.       — Минхёк, вся прислуга на сегодня свободна, я вас отпускаю, — серьёзно говорит мужчин, чуть хмурясь и делая небрежное движение рукой, прогоняя парня.       — Да, сэр, хорошего вечера, — кланяется молодой мужчина и, захватив с собой пиджак хозяина, покорно удаляется из апартаментов.       — Почему ты пьяна? Твой пульс зашкаливает, — цедит мужчина, сверля затылок жены тяжёлым взглядом, расстёгивая на ходу верхние пуговицы на рубашке.       — Ты совсем обо мне забыл, бросил меня одну, а я ведь твоя жена, я хочу любви и ласки! — хнычет Лина.       А у Хёнвона вдруг возникает резкое и сильное желание видеть лицо своей жены. Ему кажется, что она вызывает в нём некий трепет и ласку. Что она будет сейчас такая милая и ранимая. За всё это время, за всё это совместное проживание и их, хоть и очень маленький по сроку, брак он успел, что ли, привязаться к девушке. И это вызывает в его душе некие противоречивые чувства отторжения и в то же время тяги. А кому хочется признавать, что уже давно все чувства вышли из сердца и что за многие года жестокости и ледяной уверенности с полной ограниченностью каких-либо чувств и воспоминаний душа очерствела? Хёнвон не желал иметь дело с прошлым, но был тесно с ним связан.       Мужчина обходит диван, наблюдая за супругой, её расслабленным лицом и какой-то чертовски детской и глупой улыбкой. Присаживается с другого края, но Лина даже так не достаёт до мужа своими ножками. Она неуклюже придвигается и смотрит на него в упор, хотя, кажется, в глазах у неё всё двоится или вообще расплывается. Она ещё ближе приближается к лицу Хёнвона, вдыхая его мужской аромат, а сама выдыхает на него горячим алкогольным дыханием, которое, возможно, мгновенно пьянит Хёнвона и затуманивает его сознание, как и самой Лине. И мужчина незамедлительно прикасается своими пухлыми губами к аккуратным девичьим, страстно сминая в достаточно властном и грубом поцелуе. Лина буквально задыхается от нахлынувшего соблазна и этой внезапной искры между ней и её мужем. Или это просто похоть, желание и алкоголь. Но Хёнвон же вовсе не пьяный.       Лина хватается пальчиками за его белоснежную рубашку, притягивает ближе и ближе к себе. Зарывается рукой в его густые смоляные волосы, сжимает их у корней, тем самым вызывая некое мычание у мужчины, сжимает его плечи, спину и шею. Забирается ему на колени и скрещивает ноги за его спиной, прижимаясь к его паху. Не замечая и вовсе не контролируя себя, нетерпеливо ёрзает на бёдрах мужа, трётся и жадно целует, цепляясь за него так, словно он единственная соломинка, которая связывает её с этой грубой и серой реальностью. Хочется чувствовать себя живой, кому-то нужной и любимой. Женщиной.       — Нам нужно остановиться… — шепчет Хёнвон, отстранившись от девушки, соприкасаясь с ней лбом, прикрывая глаза с трепещущими ресницами. — Я не хочу делать то, о чём ты потом будет жалеть или упрекать меня. Тем более, мы с тобой далёкие люди, почти не знающие друг друга. А я не думаю, что ты та девушка, которая может жить и мнимо любить ради секса. Ты же…       — Заткнись! Ты мой муж. Мы обязаны выполнять супружеский долг, да и тебе нужен будет наследник. Но до этого ещё не скоро. Я сейчас позволила тебе меня целовать не просто так. Если бы ты мне хотя бы чуть-чуть не нравился, я бы тебя не подпустила к себе, — шепчет Лина, покусывая пухлые красные губы мужа. — Пусть это просто симпатия. Но я этого хочу, так что, возьми меня, пока я даю, — хихикает Лина.       И Хёнвон берёт. Он вообще любит брать то, что ему не принадлежит, но так легко даётся в руки. Да и в этом случае, почему бы не воспользоваться таким желанием жены удовлетворить его мужские потребности. И совесть вовсе не должна его мучить, ведь Лина его законная жена. Он целует её так, словно действительно любит. Позволяет прикасаться к себе, позволяет ей целовать себя, ведь никогда и никому не позволял. Уж очень болезненные воспоминания. Целует так, словно любит, словно испытывает какие-то незабвенные чувства. Но это просто кажется. Может, это всего лишь животная страсть, инстинкты? Прижимает к себе сильнее, чувствуя весь жар и желание девушки. И ведь Хёнвон наивно полагает, что именно он выбрал Лину и что это он так её заинтересовал и влюбил в себя, хотя она чётко сказала, что это всего лишь симпатия. Но даже этого хватило, чтобы немного сломить и подложить под себя, как бы это грубо ни звучало. Но нет же, это женщина сама выбирает мужчину, который будет подле неё. Даже козла, как бы то ни было прискорбно.       И они прижимаются к друг другу, будто самые настоящие возлюбленные и любовники. Впиваются в чужие губы жадным и страстным поцелуями. Стягивают друг с друга одежду, рыскают руками по коже, вызывая мурашки. Впервые прикасаясь к телу друг друга, впервые ощущая тепло и подобие любви. И у Лины просто сносит голову: кружится, всё плывёт. Возбуждение и желание пронизывают всё тело, тысячи иголочек мелко покалывают под кожей, как только Хёнвон касается её. Целует так искусно, что Лина выгибается и поддаётся навстречу. Только вот перед глазами вовсе не Хёнвон. Девушка блаженно прикрывает глаза и уже не открывает их, лишь цепляется пальцами за тело мужа, подставляя голые участки для вожделенных поцелуев и вовсе ничего не стесняясь. Окунается в этот омут с головой, и пусть, если будет больно. Плевать.

***

      — Какой вердикт? — Чангюн бросает документы на стол, откидываясь на кресло.       — Такой, что Хёнвон всё благополучно подстроил, а Ю, мать его, Кихён, ему помог, — Эн ударяет ладонями по массивному столу.       — Ничего. Всё равно Кихён на нашей стороне, если что. У него откровенно натянутые отношения с Хёнвоном, даже, я бы сказал, они друг друга недолюбливают и часто ссорятся. Просто Хёнвону пришлось обратиться к Ю как к лучшему юристу и доверенному лицу. А Кихён и рад поднакопить на него документов, а тут ещё и подставной брак. Я вот только не понимаю, для чего все это? — молодой мужчина прикрывает глаза, скрещивая руки на груди.       — Не думаю, что Хёнвона действительно родители поставили перед фактом, что он должен жениться… Очень сильно в этом сомневаюсь, — хмыкает Эн, перехватывая остывшую чашку кофе.       — Он давно руководит бизнесом, да и родители для него не авторитет. За то время, пока он расширял просторы маленького родительского бизнеса, который не приносил доходы, Хёнвон вступил в многие компании, оттяпав себе половину акций. Но, думаю, если поднять все дела, там не всё будет так чисто, — прищуривается Им, приближаясь к жене через поверхность стола.       — Нет-нет, тут должна быть особая причину, из-за чего он женился на обычной краденной девчонке. Чёртовой сеть и система, с которой борешься, но никак не искоренишь, — Эн тыкает пальчиком в кончик носа супруга, приподнимая брови. — Да и разве сейчас вообще существует кристально чистый бизнес?       — На что ты намекаешь, малышка? — произносит Чангюн на английском, ухмыльнувшись. И, о Боги, это так сексуально и соблазнительно, что Эн до сих пор не может поверить в то, что он её муж.       — Значит, Лина не такая уж и обычная, если Хёнвон выбрал себе в невесты именно ее, да еще и лично приехал за ней, но не встречался, чтобы взглянуть и даже пообщаться. А ведь стоила она не малых денег, — произносит Чангюн, зачёсывая отросшую чёлку назад и расстегивая ещё одну пуговицу на рубашке.       — Откуда ты всё это знаешь? — девушка наблюдает за манипуляциями мужа, за его красивыми изящными руками, на которых выступают венки, и протягивает руку, дотрагиваясь подушечками пальцев до одной из них.       — С Кихёном пообщался, — смеётся Чангюн, перехватывая ручку супруги и целуя пальчики. — Думаю, через его благоверную можно пробить, откуда к нам попала мисс Че. Может, даже удастся достать полное досье, но, скорее всего, это уже невозможно.       — Точно, я даже забыла, что Стейша у нас занимается международными отношениями, — Эн смущается из-за действий Чангюна, а он лишь продолжает тянуть жену на себя, заставляя ее обойти его рабочий стол и присесть ему на колени. — Кстати, думаю, это будет очень даже полезная информация, собственно, из-за которой Хёнвон и мог приобрести нашу дорогую Лину.       — Ну и? — тянет Чангюн, проводя носом вдоль длинной шеи Эн.       — Кажется, судьбой Лины является никто иной, как Сон Хёну…

***

      Рассказать вам о всех прелестях этого адского места — «Рынка невест»? Лишение памяти. Но, помимо этого, в пункте вывоза иностранных потенциальных женихов и невест присутствует целый список. Порой некоторые процедуры заказывают сами покупатели, от чего зависит стоимость товара. Только вот вместо живого человека остаётся лишь оболочка, красивая картинка, которую, собственно, и хотят видеть те самые богатые покупатели. А вы думали, что такой товар можно купить дёшево? Абсолютно каждый из них уникален и индивидуален.       Если же вы хотите по дешёвке приобрести себе «раба», то они продаются в очень жутких, вонючих, грязных и опасных переулках по всему миру. Но зачастую это просто потерявшиеся люди, которые потеряли смысл в жизни или просто свою жизнь. Можно ли назвать это проституцией? Да, существует же дом терпимости, публичный дом, притон, богадельня или бордель — называйте, как хотите, — где предоставляются различного рода и характера услуги как девушками, так и парнями, на любой вкус и цвет, возраст, рост и многое другой. Опять же, за энную сумму. Смотря, в какой дом вы попадается: престижный или же в подворотне. И это всё абсолютно легально (нет). Обычно хозяева таких домов не продают своих проституток, они ценны, потому что приносят прибыль, да и придётся новую искать, что весьма сложно.       Полное управление жизнью купленного товара. Эта функция платная и дорогостоящая. Если вдаваться в подробности, то у каждых невесты и жениха с рынка имеется вживлённый чип, который обозначает то, что ты привезён из другой страны (а есть и товары отечественного производства, которые менее ценны и значатся, в большинстве случаев, намного ниже как в качестве, так и в цене). Чип является собственностью сети рынков по всему мира, и его присутствие обозначает, что зачипированный человек попал в эту систему. Как же это жутко звучит — товар, когда речь идет о живом человеке. Как бы это ни было прискорбно, но такова суровая правда этого времени. Но нет, полного контроля над человеком, словно над роботом, нет и не существует. Хотя, кто знает, может, скоро будут какие-то нововведения…       Но самое страшное, наверное, это то, что ты являешься действительно рабом. Человека просто украли, стёрли память и продали. Низко, грязно и отвратительно. Но есть и те, которым память не стирают. Ведь жертву, которая может быть потенциальной невестой, могут и выслеживать, чтобы в последствии действительно похитить. Вот так и прерывается обычная жизнь — обычная человеческая жизнь может в одночасье прерваться просто из-за того, что кто-то захочет приобрести чью-то неприкосновенность, жизнь, тело и личность, стерев все это с лица Земли.       А может, это чей-то коварный план, чтобы человек попросту никогда не встретил свою судьбу и страшно страдал?

***

      Мужчина в холодном поту поднимается с постели, устало потирая лицо, словно и вовсе не спал, протирает пальцами испарину со лба. Изо дня в день его мучает один и тот же сон, мучает такое знакомое лицо девушки, которое он мгновенно забывает, как только открывает глаза. Мучает то, что она не его, а он не её. То, что за них всё уже давно решили, что их лишили права выбора и собственной воли. Что он просто не может дотянуться до неё, прижать и не отпускать. Абсурдно, но Сону уже почувствовался к этой иностранке что-то. У него чёткое осознание и чувство того, что его судьба — девушка другой национальности, из другой страны. Абсолютно другая, абсолютная противоположность, которая так манит и тянет. Он уже её любит. И это такая любовь, которая только мучает и душит.       Хёну прижимает ладонь к своей обнажённой грудной клетке, чувствует сильное сердцебиение и то, как его сердце жутко ноет. И тут встаёт вопрос: чувствуют ли друг друга соулмейты? У каждой пары по-разному. Но Хёну эти ощущение тоски и ноющей боли сопровождает уже на протяжении месяца, а, может, и больше. Может ли это означать, что его судьба где-то рядом? Остаётся лишь гадать и буквально тыкать пальцем в небо.       — Че Лина, — выдыхает мужчина, сжимая челюсть.