Игра в прятки

Сегодня все было совершенно обычно и от того прекрасно. Гарри всегда просыпался на несколько часов раньше чем Луи. Он не мог выдержать щекотку солнечных лучей на своём лице, в отличие от старшего. Приходилось правда потом прилагать все свои усилия, чтобы не издавать слишком громких звуков, которые могли бы потревожить сон его парня, но это практически всегда удавалось Гарри. Сегодняшний день не был исключением. Несмотря на то, что это был последний день перед мировым туром, в который можно было бы как следует отоспаться, Гарри проснулся по привычке раньше. Как бы банально это не звучало, он любил ещё некоторое время смотреть на Томлинсона пока тот спит. В такие моменты, его лицо всегда было полностью расслабленно и он выглядел таким умиротворенным, чего днём невозможно заметить. Гарри не знал, верит ли он в любовь. Конечно же он говорил старшему что любит его много раз, но лишь потому, что не мог дать правильное определение тому чувству, которое он испытывает. Что-то всегда заставляло его сердце замирать, когда он случайно натыкался взглядом на Луи на репетициях, а при малейших тактильных контактах в груди становилось так тепло, что не возможно было думать ни о чём другом. В любом случае, кудрявый никогда не сталкивался с подобными эмоциями раньше. Гарри не мог сдержать улыбки, глядя на то, как Томлинсон еле слышно посапывает на другом конце кровати. Ноги путаются в смятых белых простынях, а одеяло ещё со вчерашнего вечера валяется на полу. Гарри терпеть не может бардак, поэтому приходится распрямить простыни и укрыть Луи, перед тем как встать с кровати, чтобы расправить шторы. Глубоко в душе, он все-таки надеется, что бьющий в глаза свет из окон всё же разбудит старшего.

***

— Ты снова готовишь без одежды? — услышал Гарри мягкий голос и обернулся на старшего. — Никто не говорил, что это запрещено, — посмеялся Гарри. Он чувствовал себя комфортно без одежды, а Луи был вовсе не против такого расклада событий. — А ты не нашёл ничего кроме одеяла? Закутанный в него Луи выглядел нелепо, но довольно мило, по мнению Гарри. В ответ он только нахмурился и подошёл ближе, поцеловал Гарри в плечо (потому что это было сексуально, а вовсе не потому что он не мог дотянуться выше), и забрал целую тарелку с беконом. — Эй, так нечестно, дай мне доготовить блюдо. — Я голоден, — пожал плечами тот. — Во сколько сегодня репетиция? — В 5 или 6, не уверен. Напиши Найлу, — с этими словами, он всё же забрал тарелку подальше от Луи, пока он ещё не опустошил её. — Это так глупо, что мы не можем приехать вместе, — произнёс Гарри через пару минут. — Неужели нельзя сделать так, чтобы никто не заметил что мы выходим из одной машины? — Хаз, лично мне все равно, увидят ли нас вместе. Если честно, бессмысленно до сих пор скрывать наши отношения. Люди уже давно догадываются, так что я уверен что на репутацию группы это никак не повлияет, разве что только положительно. В любом случае, это добавит слухов и послужит неплохим пиаром. — Скажи это менеджерам. — Как будто я, блять, не говорил, — тихо пробормотал старший, дожевывая кусок бекона, который Гарри не успел у него забрать. — Ты знаешь, что ничего с этим сделать нельзя, — пожал плечами Стайлс. — Остаётся лишь следовать сценарию, который нам предложат. — Ага, прекрасная жизнь! — проворчал тот. — Держи свой завтрак, Лу. Я знаю, что ты меня любишь, и я чувствую это. Мне не обязательно кричать об этом на многомиллионную аудиторию. — Меня просто раздражает, что даже в стенах собственного дома приходится оглядываться по сторонам, гадая не заметят ли нас вместе. — Мы же уже говорили об этом, — вздохнул младший. Томлинсон даже не поднял на него свой взгляд — уставился в тарелку, и начал ковырять яичницу, думая о чем-то своём. Все бы ничего, если бы Гарри в то время уже не доел свою порцию, в то время как Луи к своей даже не прикоснулся. — Чего ты не ешь? — Аппетита нет, — фыркнул он, бросив вилку, которая упала прямо на белое одеяло. — Черт. — Все нормально, нам все равно надо было поменять простыни. Луи будто и не слышал ничего. Сразу вскочил с места и, не сказав не слова, ушёл в другую комнату. — Эй, Лу? — он не оглянулся, так что Гарри пришлось выкинуть уже остывшую еду, чтобы помыть посуду. — Спасибо, Гарри, за вкусный завтрак. Я ценю это. — пробормотал он сам себе под нос.

***

Стайлс решил не тревожить парня и дать ему побыть наедине с собой. Так часто случалось во время ссор или маленьких конфликтов — Луи выходил в другую комнату или бродил около получаса на улице, выпуская пар, а после возвращался и извинялся. Он почти всегда извинялся первым, но также он был и тем, кому не доставляло труда вспылить по пустякам. Гарри всегда относился к этому с пониманием. Однажды Найл спросил, чего бы Гарри не простил Луи. И, немного подумав, кудрявый пришёл к заключению, что вряд ли такая вещь существует. И он понимал, что это неправильно и всё такое, но это был Луи. Его Луи. Не существует вещи, которой он бы не простил. В этот раз, к удивлению, Томлинсон долго не возвращался. Это было совсем не похоже на него. Неожиданно, ведь ссора не была серьезной, лишь усталость, маленькое недоразумение, и, возможно, переизбыток чувств. Гарри не помнил, когда он в последний раз приходил мириться первым. Чаще всего, ему было легче переживать и накручивать себя, пока Луи не возьмёт инициативу в свои руки. Он вздохнул, положил свой телефон на стол и пошёл проверить несколько комнат, в которых, предположительно, его парень мог остаться. Тот оказался в спальне для гостей, где обычно остаются Дейзи и Фиби, когда приезжают. Он был укутан в испачканное одеяло и бездумно переключал каналы на телевизоре. — Эй, — окликнул его Гарри, но тот никак не отреагировал. Тогда он кинул ему зелёное яблоко, которое притащил с кухни и Томлинсону пришлось перенаправить своё внимание на фрукт. Он остановился на каком-то канале с мультфильмами. — - Как ты, Лу? В ответ — тишина. Это вовсе не было похоже на Луи, но кудрявый догадывался, что послужило причиной такого необычного поведения. — Ты обижаешься на меня? — спросил Стайлс хриплым голом. Томлинсон помотал головой и устремил свой взгляд на телевизор. — Прости, что звучало так, будто мне плевать. Я знаю, как для тебя важны наши отношения. Ты тоже очень важен для меня. Просто… Прости, что я вообще поднял эту тему. Мне не стоило… — Всё в порядке, — тихо ответил он. — Просто поедем двумя разными машинами, как и обычно. Я уже привык. — Луи… Черт, я знаю, что тебя это расстраивает. Меня тоже. Но ты сам знаешь, что нас ждёт, если мы сделаем по-своему. — Не надо, Гарри. Это мои проблемы. Просто не стоило говорить тебе об этом. — Ты же знаешь, что меня это тоже волнует, — голос Гарри начал подрагивать, а сам он не знал, как ему себя вести. С Луи всегда было так комфортно, но в такие моменты, он всегда очень боялся сделать что-то не так, потому что в его ночных кошмарах — он теряет Луи. Из-за неправильного взгляда, неправильного касания. Его самый большой страх — воплотить свои кошмары в жизнь. — Забудь. Все в порядке, — холодно ответил тот, даже не посмотрев на кудрявого. Стайлс не сдвинулся с места. Просто смотрел на Луи растерянными глазами, не зная, что сказать. Он прекрасно знал этот холод в голосе. Он хорошо знал, что кроется за каждой интонацией. Та же как и Луи понимал состояние своего парня по малейшим изменениям в тоне голоса. Гарри пробежал глазами по, казалось бы, безразличному выражению лица Луи, по целому яблоку в его руке, потому, как на нем остаются следы от его ногтей. Это оно — Луи нервничает. А винит в этом Гарри себя. Потому что он — причина, это ведь очевидно. — Прости меня, — произносит он, не зная, что ещё сказать. — Прости. Мне не стоило этого говорить. — Все нормально, Гарри. И Гарри знает это «все нормально». Это «все нормально», которое значит «отъебись», или «оставь меня в покое», или «ты надоел мне», или «ты правда очень сильно огорчил меня», или «ты всегда причиняешь мне боль». Если бы кудрявый продолжил рассуждать дальше, то это «все нормально» превратилось бы в «я не хочу больше быть с тобой». И это сухое «Гарри» в конце. Не «Хаз», «малыш» или «кудряшка». Просто «Гарри». Лу почти никогда не называет его так. И настаёт тот момент, когда все опасения и страхи Гарри кажутся ему в шаге от воплощения в реальность. Он будто бы прямо сейчас теряет Луи, так что он просто начинает просить прощения, пока голос не начинает дрожать, а глаза наливаются слезами. — Эй, ты плачешь, что ли? — Томлинсон поворачивается к нему. Он знал, что парень очень ранимый и от него можно ожидать подобной реакции, но данная ситуация не казалась ему какой-то серьезной. — Малыш… Иди сюда, — он мягко улыбается и открывает руки для объятий. — Ляжешь со мной? — Гарри кивает и прижимается к Луи, зарываясь в его шею и вдыхая его запах. Томлинсон успокаивающе гладит его волосы и говорит, что все в порядке. Теперь младший чувствует, что это настоящее «всё нормально». — Ты боялся, что обидел меня? Поэтому ты расплакался? — Я боялся, что потеряю тебя. Я думал, что больше не захочешь быть со мной. — Хаз, я очень сильно хочу быть с тобой, поэтому я был расстроен. Я просто хотел иметь какую-то свободу. Сказать всем, что я люблю тебя, понимаешь? — вместо ответа Луи услышал лишь утихающие всхлипы. — Тур ещё не начался, а мы уже такие измотанные, да? — усмехнулся старший. — Все будет в порядке. Мы справимся, не переживай на счёт этого. Я всегда буду хотеть тебя. Такие мелочи на это не влияют, ты же знаешь? — Гарри обхватил его талию, держа так крепко и прижимаясь так близко, будто он боится отпустить его. — Знаешь, Хазза? — Да, — прошептал он. — Хочешь отдохнуть до репетиции? Просто останемся в кровати? — Да, пожалуйста. — Хорошо. На репетицию Луи приехал на двадцать минут раньше, чем Гарри. На другой машине. Натянул фейковую улыбку для папарацци, пока заходил в здание. А обратно они поехали вместе, в чёрной машине с тонированными окнами, которая ждала их у чёрного хода.