...
12 декабря 2019 г., 21:34
Примечания:
фанфик был отредактирован 16 мая 2022 года. возможного приятного чтения!
***
Он медленно идёт по коридору в самую дальнюю комнату, находящуюся в конце. Там отчётливо и ярко всё горит синим светом. Он слышит крик, плач ребёнка и успокаивающий голос его матери: — Тише, тише, Драко, не плачь! Всё хорошо… Дверь в комнату открыта нараспашку. Он почти что дошёл ко конца коридора. Слышен голос отца ребёнка: — Нужно ещё больше пелёнок! Чёрт, где они?! Дверной проём вместе с дверью покрывается инеем, а после уже и льдом. Вся морозь переходит на стены, расползается по потолку. Так и тянется к нему… Окна леденеют… Крик матери…***
Драко проснулся в холодном поту. Этот чёртов кошмар снится ему уже неделю. И каждый раз он слышит крик матери. И каждую ночь он просыпается из-за этого крика. Ему страшно и чертовски холодно. Ничто не сможет согреть его сердце, его тело. Зелья, настойки... Всё бесполезно. Кроме как… Драко медленно вышел из комнаты, стараясь не издавать никаких звуков. Дверь неохотно скрипнула. Он прекрасно знал, куда идёт и к кому. Тихие шаги… Малфой идёт по этому же коридору, что из сна, но только в другом направлении. Его сердце замирает с каждым шагом, а в голове доносится всё тот же громкий крик… Неохотный стук в дверь. Негромкий, но младший Малфой знает, отец его услышит. Если, конечно, не спит. — Драко? Это ты? — полушепотом спрашивает голос. — М-можно войти? — он говорит еще тише. — Драко, иди ложись спать. Юноша постоял немного у двери в надежде, что ему не откажут. В доме было не так уж тепло, холод пробирал по ногам Драко, начал распространяться по телу. Появилась мелкая дрожь. — Пожалуйста... — попросил он еле слышно. — Заходи, — наконец говорящий согласился. Дверца отворилась, но уже без скрипа. Младший Малфой зашёл в спальню. Его отец стоял возле кровати и непонимающе смотрел на Драко. Тот же подошёл к окну. Белая луна светила прямо в лицо. На тёмном небе расположились маленькие, еле заметные звёздочки. Ветра не было. Природа мирно спала. — Почему ты не спишь? — прошипел старший Малфой. — Мне каждую ночь снится один и тот же кошмар. Я не могу из-за него спать, — сказал он, не поворачивая голову к отцу. Люциус подошёл к Драко. При свете луны младший Малфой мог полностью разглядеть отца. Бледная кожа, слегка растрёпанные белые волосы, серые бездонные глаза, тёмные круги под ними… Лунный свет превращал старшего Малфоя в мраморную статую, которая никогда не расколется, несмотря на ее не очень заметную хрупкость. Драко находил это… Прекрасным? — Что за кошмар тебе снится? — спросил Люциус. В его интонации звучала заинтересованность, что могло показаться непривычным для других людей, знающих его. — В нём умирает моя мать. Я просыпаюсь от её пронзительного крика — безэмоционально ответил Драко. — Что же… Тебе это снится каждую ночь? — Да. Я не могу простить себя. Ведь я убил её не только во сне... Правда же, отец? — взгляд Драко перевел на глаза Люциуса, словно для того, чтобы посмотреть ему в саму душу. — Что ты говоришь, Драко? Не ты убивал её… Не ты должен винить себя. Тёмный Лорд поможет восстановить правосудие в этом мире, ты увидишь. Мы сможем жить лучше, чем сейчас. Всё будет хорошо, Драко. — Я жалкий урод, — младший Малфой с горечью опустил глаза. Они сразу заслезились. — Что ты говоришь, Драко? — отец говорил уже не шёпотом. — Никогда не говори такого о себе. Посмотри на свои белоснежные волосы, серые глаза… Ты считаешь это ужасным? А кожа? Она словно снег. Признак аристократичности, о таком раньше могли только мечтать. Драко, ты… Прекрасен. Младший Малфой смутился от этих слов. Прекрасен... Драко с горечью усмехнулся. Люциус окончательно перевёл взгляд на Драко. Полуприкрытые веки, бледные губы… А глаза… Они действительно прекрасны. Старший Малфой мог смотреть в них вечно. Чистые, ясные, серые, белесые глаза ассоциировались у него с айсбергами и льдами в океанах. Иногда радужка становилась ярко-голубой: это значит, что Драко разозлён или сильно расстроен, и приступы ледяной магии взяли верх над юношей. — Луна сегодня очень яркая… — младший Малфой вздохнул. — Да… — словно обречённо сказал Люциус. Он положил руку на плечо сыну. Тот обернулся, рассматривая костяшки пальцев. Внезапно пальцы юноши начали синеть, покрываться инеем. Жуткий холод дома и холод от болезни пробрали до костей бедного Драко. Глаза стали стеклянными, начали становитьс голубыми; его самого начало трясти, трясти от холода. — Драко! — отец подхватил трясущегося сына, который чуть было не упал. — Чёрт возьми, Драко!!! Люциус быстро понёс его на руках на свою двуспальную кровать. Младший Малфой затрясся ещё сильнее, его губы начали синеть. Отец начал быстро искать согревающую настойку, помогающую предотвратить приступы. — Сейчас, сейчас… Где она?! Обшарив все шкафы, полки, он понял, что её нет. Выход остался один — нужно было согреть Драко самому. Люциус подбежал к кровати, на которой почти при смерти лежал его сын. Не медля, он накинул на младшего Малфоя одеяло и крепко прижал сына к себе. Одеяло начало покрываться инеем; Люциус ещё крепче стал прижимать Драко. Из глаз младшего Малфоя катились слёзы, которые тут же замерзали. — М… Мне х… Холод… Дно… Одеяло полностью покрылось инеем, холод распространялся на руки Люциуса. Он зашипел от боли: — Драко, пожалуйста… Приступы начали прекращаться, иней исчезал. Малфой старший выдохнул. Его сердце бешено колотилось. — Ох, Мерлин, Драко… Люциус прекратил обнимать сына и закрыл своё лицо руками. Они дрожали. — Спасибо, отец… — прошептал младший Малфой. — Тебе тепло, Драко? — Да. Ты согреваешь меня, отец. — Малфой посмотрел на Люциуса. Лунный свет тянулся к Драко, словно хотел избавить его от кошмаров, болезни и прочих несчастий. Старший Малфой смотрел на сына. Голубые глаза… Те, что он любит. Пусть сейчас они и не такие яркие, как обычно бывают во время приступов, сейчас они снова становились серыми. Люциусу хочется утонуть в них, забыться. — Почему у тебя случился приступ? О чём ты подумал? — Я подумал, что потеряю тебя. Мне страшно думать о таком, — обречённо сказал Драко. Его зубы все еще стучали. — Никогда не думай о таком. Я всегда буду рядом, — Люциусу не в первой успокаивать сына. Не в первой он говорит эти слова. Они очень важны для Драко, ведь говорить их некому больше, кроме как его отца. Младшему Малфою очень хотелось верить в эти слова. Он придвинулся ближе к Люциусу. Оба смотрели в окно, не переводя взгляд. — Отец… Обними меня снова. Мне снова холодно... — Хорошо, — Люциус выдохнул и прижался к Малфою, не так сильно, как в прошлый раз. Он понимал, что завтра может опоздать на работу, но бросить своего сына в такой ситуации не мог вообще. — Я всегда… Всегда буду рядом, мальчик мой, — прошептал отец в волосы Драко и поцеловал сына в макушку. — Всегда. Находясь в объятьях Люциуса, Драко посмотрел в окно. Яркая луна напоминала о матери и давала Малфою надежду на то, что всё будет хорошо. Лунный свет очаровывал его своей загадочностью и манил его к себе. Он услышал голос матери: — Я всегда буду рядом. — Всегда… — повторил Драко. — Всегда… Младший Малфой обнял отца в ответ. Ледяные руки, неся за собой холод, обхватили спину Люциуса, но тот даже не дрогнул. Сын чувствовал, какой жар исходит от отца, как тепло находиться рядом с ним, какой он горячий. Драко втайне хотел ощутить это и на своих губах. Малфой младший готов вызывать приступы самостоятельно, чтобы быть ближе с отцом. Он готов каждую ночь робко стучаться в дверь спальни отца, чтобы быть рядом с Люциусом. Драко хочет согреться; он любит тепло, исходящее от своего отца. Никто другой, никакая другая настойка не сможет помочь лучше, чем Люциус. Странная, но необходимая привязанность к нему вызывает некую эйфорию у Малфоя малдшего. Разве не отвратительно, так любить своего отца? «Разве не отвратительно, так любить своего сына?..» Люциус не такой, каким видят его на работе. Он холодный снаружи, усталый, раздраженный, на деле опасающийся Того-чье-имя-нельзя-называть. Казалось, что когда мужчина приходит домой, ему совсем не до Драко, не до его проблем. Но Люциус все равно открывает свое сердце сыну, даже несмотря на свою усталость от всего и всех, хоть изначально Драко и кажется, что отец холоден и к нему. Но это было бы не правильным утверждением, иначе относился бы Люциус к сыну так, если бы его не любил? Ледяное сердце не признак безэмоциональности, Малфой младший понял это сейчас. Как иначе объяснить это учащенное сердцебиение, когда он просто сидит со своим отцом? Но времени размышлять нет — надо действовать. — Отец, ты любишь меня? — спросил, отстраняясь от объятий Драко. Он смотрел в глаза Люциусу, пытаясь найти ответ там. — Зачем этот вопрос? Ты прекрасно знаешь, что я на него отвечу, — старший Малфой ответил вопросом на вопрос. Он тоже хочет знать истину. — Тогда позволь мне... Драко медленно коснулся губами щеки Люциуса. Жар разлился по всему телу, ледяное сердце, как и надо было полагать, начало биться чаще и стучать громче. Лицо старшего Малфоя залилось краской — он все понял. На его удивление, поцелуй вовсе не был морозным. — Драко… Мне нужно лечь спать... — прервал поцелуй Люциус, хоть делать ему этого совсем не хотелось. Драко отстранился от его щеки. — Что ж… Мне уйти к себе? — Малфой вопросительно и слегка разочарованно посмотрел на него. — Нет! — Люциус схватил сына за руку. — Драко, если у тебя опять начнутся приступы… — голос старшего Малфоя умолял. — Ты можешь умереть от обморожения. Ты же знаешь. — Хорошо, отец. Я понимаю. Оба легли. Люциус лёг на другую сторону кровати, на которой давно уже не спали, а Драко не хотел ложиться — он всё не мог забыть тот поцелуй. Малфой прилёг и посмотрел на отца — он лежал спиной к нему. Драко аккуратно положил руку почти на шею, приобнимая. Думая о поцелуе, младший Малфой мирно заснул.***
Утром, собираясь на работу, Люциус посмотрел на сына. Закутанный в одеяла, он сладко спал с улыбкой на лице. Малфой старший наклонился и поцеловал Драко в щёку. Его щека была горячей. Люциус взял пустую склянку, вытянул из головы воспоминания прошлой ночи и поместил их туда. Он узнал, как действовать при будущих приступах.
