Искушение

      Гробовая тишина окутывала громоздкий кабинет, но ежесекундно её разрывало тиканье старинных часов в углу. Едва ли подобное раздражало демона, восседающего в алом кресле неподалёку от источника этого монотонного шума.       Он закинул ногу на ногу и подпёр голову рукой, широкая улыбка не спадала с его мёртвенно-серого лица.       Аластор постучал когтистым кончиком пальца по ажурной ручке кресла и взглянул на стол посреди кабинета, зацепившись взглядом за кресло, которое стояло возле. На обивке виднелся забавный узор с яблоками.       Взгляд скользнул по столу, а после ниже, падая на ковёр, украшенный всё тем же узором с яблоками. Как банально. Достойно владельца сего места, главного искусителя.       Ох… а искушать тот умел.       Демон прикрыл глаза на секунду, углубляясь в свои мысли, из-за чего меж его бровей появилась лёгкая складка, которая вместе с той же улыбкой смотрелась очень неестественно. Словно глиняная маска его лица чуть треснула, не показывая ничего из того, что было за ней спрятано, но наталкивая на размышления.       Хотя это ещё нужно подумать, что именно было неестественным.       Красные глаза распахнулись и зацепились за стену, на которой и пустого места не было, везде висели портреты семейства Магне. Тут и там виднелась широкая улыбка, украшающая кошачьи глаза и бледное лицо с кровавым румянцем.       Тонкие губы искривились в усмешке.       Рядом с ним на картине стояла роскошная женщина. Обольстительница с таинственной улыбкой, но его не приманила эта улыбка, всё внимание украл мужчина в белом костюме.       Кстати об этом мужчине…       Люцифер позвал его в свой дом к полудню, а сам, на удивление, так и не явился. Отчего-то, это было ожидаемо. Ну, хотя бы его завели в дом, а не оставили стоять у порога.       Чем же столь важным он занят, раз заставляет гостя ждать? Разве нельзя было сдвинуть встречу чуть на позже или, быть может, отменить её и не вынуждать его тратить время на просиживание штанов в столь… Яблочном месте. Хотя, Аластор не был зол и был не против подождать ещё немного, уж больно ему был интересен повод из-за которого его позвали, чтобы так просто взять и уйти.       Может Магне испробовал новый сорт яблок или купил новый великолепный сорт чая, а позвал его для того, чтобы попробовать? Или разучил новое произведение для скрипки, например? А может быть он просто заскучал и решил позвать кого-нибудь для разговора? Ох… Самаэль был весьма неординарным демоном, читай падшим ангелом, и, кажется, мог позвать его по любому поводу. Ну а почему нет? Для этого у него было предостаточно власти.       Аластор перестал осматривать уже осточертевшее помещение и глянул на часы.       Ждёт он, как выяснилось, уже с полчаса.       Он поднялся с кресла, немного переминаясь с пятки на носок, и уже было хотел выйти и найти кого-нибудь в этом поместье, как дверь открылась, пропуская владельца этого кабинета. — Уже хотел сбежать? — улыбался мужчина, держащий в руках блестящий белый поднос с чайным сервизом. Весьма милым.       Радио демон оглядел каждую деталь костюма Магне, словно бы ища что-то новое в его чудаковатом образе, но ничего не отыскал. Почти разочаровался.       Люцифер прошёл в помещение и дверь капкан за ним захлопнулась с неожиданно громким звуком. Он замер, ожидая ответ с яркой улыбкой на губах. — Нет, хотел поинтересоваться у прислуги где их ветреный господин, — демон сел обратно в кресло, но более не закидывая ногу на ногу. — Значит, я как раз вовремя, — нотки смеха послышались в его голосе, и он резко двинулся к длинному кофейному столику, возле которого и сидел его собеседник. Поднос с тихим звоном опустился на гладкую поверхность, и спустя мгновение чай оказался разлит по паре чашек.       По комнате распространился сладковатый запах. Распознать его у радио демона никак не выходило. Малина, клубника? А спустя мгновение виноград, персик и спелая груша. Чудно'.       Конечно было удивительно, что пахло не излюбленными Магне яблоками, с которыми всегда и был чай, да и в принципе почти любое блюдо, что он ел в этом доме. — Я воздержусь, — Аластор перегородил путь чашке, которую протянул ему Самаэль своей ладонью, у последнего во взгляде промелькнуло что-то похожее на непонимание. Почти детскую обиду. — Хм, — мужчина ненадолго остановился, но буквально спустя секунду какая-то сила словно бы по собственному желанию Аластора развернула его руку, на которую тут же поставили маленькое блюдце, на котором стояла чашка. — Не вижу ни единого повода отказываться, — блондин слабо прищурил свои глаза, делая свою улыбку по-кошачьи хитрой.       Радио демон взглянул на узорчатый сервиз.       Чёртовы яблоки с мелким кружевом по краю чашки.       Он не любил такие моменты проявления силы. Это не то чтобы пугало его. Настораживало. Злило. Но не пугало. Нет-нет. Просто каждый раз, когда это случалось, он чувствовал себя тряпичной куклой, которой в любой момент могут легко оторвать руку, ногу и сказать, что так оно всегда было. И все бы согласились, что так действительно было всегда. — Так, зачем вы меня звали? — мужчина в алом костюме взял чашку за ручку, взглянув на Магне. На его удивление, сегодня он не был болтлив как обычно, даже наоборот, молчалив.       Ответа на его вопрос не последовало, дьявол лишь улыбался и с довольным видом, легко прикрытыми глазами пил свой чай. Спустя пару мгновений он открыл правый глаз и глянул на собеседника, в некой кошачьей манере подмигнул — о… Аластор был уверен, что он подмигнул — и присербнул остатками чая.       Радио демон тихо хмыкнул и глянул в собственную чашку. Из отражения на него глянул он сам, только с лёгкой тревогой во взгляде. Тень тихо поскребла подлокотники кресла… Чушь. Собачья. Ухмылка стала шире. Он сделал глоток и ощутил на языке приторную сладость чая, казалось, что в него добавили около 5 ложек сахара и не пожалели сиропа, такого же мерзко-сладкого, с ярким фруктовым привкусом, с небольшой и очень странной кислинкой, которая не прошла даже спустя минуту после того, как он отставил чашку на столик.       Сказать, что восторга он не испытал это ничего не сказать. — Так вот, о чём это я, — Люцифер наконец оживился, приосанился, заулыбался ещё ярче и поставил свою чашку с блюдцем на столик, закидывая ногу на ногу, заглядывая в глаза собеседника. — Я хотел поговорить.       И снова замолчал, словно бы что-то выжидал. — О чём же? — он легко дёрнул бровями, сложил руки в замок на коленях, начиная понемногу раздражаться от этой всё нарастающей напряжённой атмосферы. — Ну знаешь, так сказать, по душам поговорить, — он всё также улыбался. — Так ведь говорят люди? — Да, но думаю это не лучшая формулировка в нашем случае, — Аластор уже привычно подавил усталый вздох. — Возможно, но по мне так вполне подходящая, — дьявол слабо пожал одним плечом, его явно не трогала сложившаяся атмосфера. — Вот скажи мне, радио демон, кто мы с тобой?       Аластор замолчал на секунду, не ожидая подобного вопроса. Он действительно ощутил растерянность. — Демоны? — в его голосе проскользнули вопросительные нотки. — В точку! А знаешь, что отличает нас от ангелов? — вновь затейливо, с ярким блеском в глазах спросил Магне.       Радио демон был в недоумении. Люцифер задавал простые, и от того очень странные вопросы, из-за этого он пожалел, что сейчас находится не в эфире. Вышел бы чудный подкаст, он назвал бы его «детсадовские разговоры с главным папочкой ада»       Жаль только, чужая мощь не допускает ведение эфира. — Они синоним добра, а мы — зла, — легко ответил он и увидел меж бровей Люцифера залёгшую складку. — Да нет же, другое отличие, — он махнул рукой в сторону и перестал хмурить брови, возвращая своей улыбке менее злобный вид. — Хм, может тогда вы ответите? — честно говоря, демон совершенно не хотел играть в угадайку, так как отличий была масса и перечислять можно было до бесконечности.       Люцифер тяжело вздохнул, будто бы разочарованно. — Они не могут делать что-либо без воли Бога, — ответил он так, словно бы это было элементарно. — Демоны же могут творить почти всё, что им вздумается почти безнаказанно.       Он легко поднялся с места и подошёл к креслу Аластора, заглядывая в его красные глаза теперь сверху вниз. — А знаешь отличие меня как демона от всех остальных?       Радио демон замер, ощутив совершено неприкрытое давление чужой силы, пускай и виду не подал. Плечи, словно стальные балки, наполнились тяжестью, грудь стянуло корсетом колючей проволки, по спине пробежали мурашки. Почти унизительно. — Вы обладаете несопоставимой даже со всеми вместе взятыми оверлордами мощью, — ответил мужчина, лишь приосаниваясь. — Ох нет, самое главное отличие в том, что я могу сделать всё, что захочу и мне ничего за это не будет.       Повисла гробовая тишина. Лицо дьявола стало выглядеть словно бы счастливее, а слышал Аластор теперь только его дыхание, которое перекрывало сейчас даже тиканье часов.       Честно говоря, размышлять о том, к чему вообще был этот разговор желания не было никакого.       Демон почувствовал некое тепло, которое неожиданно прошлось по его позвоночнику и заставило дёрнуть спрятанным под одеждой хвостом. Он сильнее сжал ножку микрофона в своих руках и услышал эфемерный треск помех. Он взглянул на свою руку, с удивлением для себя замечая, как подрагивает его запястье, как побледнела его тень.       В паху знакомо, совершено неприемлемо для данной ситуации потянуло. — А знаешь, что я люблю так же сильно как и яблоки? — Нет, — мужчина не мог сдержать ниоткуда взявшейся дрожи в теле, она так явно и мерзко прошлась по телу, что он не удержался, дёрнув ушами. — Мне неинтересно. — Хорошеньких лицемерных демонов с комплексом бога.       Демон принял попытку подняться, но нечто притянуло его обратно. Микрофон был сбит с рук самим Магне, а после руки Аластора были прижаты к креслу путами тени, которые позже оплели и его ноги.       Магне медленно провёл рукой по бледно-серому лицу. — … Что было в чае? — Аластор попытался дёрнуть руками, но его тело было не в состоянии напрягать мышцы, они были расслаблены, конечности дрожали, а жар всё больше охватывал тело.       Люцифер коротко глянул в глаза собеседника, не считая нужным отвечать на его вопрос, после же с интересом опуская взгляд на тонкую шею. Для собственного удобства — а не для того, чтобы ещё больше унизить демона конечно же — мужчина опёрся коленом о кресло, точно промеж чужих ног. Узкая ладонь мягко проскользила по щеке и после спустилась вниз к шее, пальцами проникая под ворот, а после резко дёргая вниз.       Послышался жалобный треск ткани и на пол одна за другой полетели пуговицы рубашки.       Аластор всё ещё предпринимал попытки пошевелиться, напрячь мышцы, использовать свои силы, но ничего не выходило… Впервые, за многие годы своей жизни в аду, он начинал чувствовать подкрадывающийся к его гнилой душе страх, из-за которого его улыбка стала выглядеть натянутой. — Самаэль, ост… — его задушенную просьбу перебила размашистая пощёчина. Серая кожа начала окрашиваться в бордовый. — Тише-тише…— улыбался он, щуря свои глаза. — Знаешь, чудесный препарат мне дали. Говорят, позволяет ощутить возбуждение даже от отвращения и боли, а ещё повышает чувствительность в несколько раз, ты ведь чувствуешь?       Глаза демона расширились в тот момент, как он почувствовал глубоко внутри себя отклик на эту боль, дрожь прокатилась по телу с новой силой. Это настолько сильно поразило его, что он не сразу ощутил, что его более ничто не удерживает. — Встань, — Люцифер слабо дёрнул подбородком вверх, вторя своим словам.       Аластор перечить не стал, медленно поднялся, ощущая нарастающую слабость во всём теле и дрожь в ногах. Он сделал пару мелких шагов вперёд, но путь ему перегородила рука Самаэля, которая в ту же секунду резко обняла демона за бок и с силой опрокинула на столик. Хотя и силы прикладывать было необязательно, настолько мягким и податливым из-за препарата стало его тело. Глиняная маска треснула, являя воистину звериный оскал демона, который всё же не удержал низкого рычания. Его повалили чётко на поднос с сервизом, нежный фарфор едва ли был готов стерпеть подобное отношение, трескаясь, впиваясь осколками в ткань костюма, в кожу, обжигая ещё горячим чаем. — Люцифер… — рык более удерживать он и не пытался, не собираясь так просто подчиняться кому бы то ни было, тем более ему. Всё его хилое сопротивление встречалось яркой улыбкой, тихим смехом, острыми когтями, что впиваются в бёдра. — Ты ведь понимаешь, что не сбежишь, так почему всё ещё вырываешься? — оскалился возвышающийся над ним дьявол. — Где же твой разум, Аластор. Или препарат ослабил не только тело, но ещё и ум?       Магне опустил насмешливый взгляд с лица на торс демона и наклонился, проводя языком по коже, не без удовольствия подмечая чужую реакцию на такую простую ласку.       Люцифер был прав, ему не сбежать, но едва ли это успокаивало, только злило ещё больше. Он понимал, что сейчас произойдёт то, что он в трезвом уме и нормальном состоянии допускать не собирался. Это было явно хуже приевшегося насилия в Пентаграмм сити. Это было мерзко.       Это было…

Страшно?

      Это было омерзительно, его разум стенал в плену ослабшей оболочки, что только жаждала, с нетерпением выжидала последующих действий и была готова постыдно гнуться и льнуть к обманчиво ласковым рукам, что в любую секунду могли совершенно не нежно его четвертовать и посылкой отправить в район каннибалов. Или так просто, живьем сожрать в этой чертовой яблочной гостиной. Как закуска к этому мерзкому чаю. Может хоть его свежая плоть оттенит этот приторный сладкий привкус ноткой металла и нежного мяса? О чём он вообще…? Мысли спутались. Голова кружится.       Всё же хорошо, что он сейчас не в эфире.       По коже вновь прошёл табун мурашек. Холодная рука Самаэля проходится по торсу, по пути с интересом подцепляя кончиком острого ногтя вмиг напрягшийся сосок, позже легко царапая шею. Этот холод был воистину обжигающим. Сковывало даже внутренности. Жаль только те тряслись не от холода, а от желания. Аластор бы продолжил цепляться за крохи своего разума, если бы не одно но. — Ну вот, а ты отпирался, — улыбнулся Люцифер, мягко оглаживая ширинку с характерной выпуклостью. Жутко хотелось стереть ухмылку с лица ангельского выродка, сказать что-то колкое, быть может пнуть по улыбчивой физиономии, но сил не было.       Лицо Магне на секунду приобрело задумчивый вид, как будто бы все эти желания он вмиг считал с серого лица, но после тот с помощью теней оттянул демона от себя. Как осточертевшую игрушку.       Тень отряхнула осколки с чужой спины, легко скользнула к рукам и крепко оплела их, утягивая ослабшее тело в воздух.       Суставы, мышцы заныли болью, пара капель крови из порезов на спине ласково заскользили вниз, выбивая из него тихий-тихий вздох. Даже это заставляло его чувствовать себя слабым, распятым своим возбуждением, как мотылек прибитый булавками к бумаге.       Оттого ещё больше раздражало смотреть за тем, как неторопливо раздевается Магне: аккуратно снимает цилиндр, медленно укладывает на кресло сюртук, жилет, расстегивает рубашку — совершенно не смотрит в его сторону. Как будто его здесь нет. Как будто он не изнывает здесь по прихоти этого демона.       В какой-то момент Люцифер всё же обратил на него внимание, похоже услышал то, как ускорилось его дыхание. Но отчего-то его взгляд стал недовольным. Он поманил тень пальцем и та стала достаточно быстро и неаккуратно стягивать одежду радио демона, ему явно потребуется помощь портного после всего этого… Действа.       Аластор не сопротивлялся, только прикрыл свои глаза. Впервые за долгое время, за всю его смертную и адскую жизнь, он ощутил стыд. Стыд перед самим собой. За то, в каком виде он предстал здесь, как сильно он был возбуждён и как сильно желал прикосновений. За то, как дрогнуло его нутро после прикосновения губ к шее, как он задержал дыхание и замер словно дичь, ощущая стискивающиеся на горле зубы. Запах собственной крови вскружил голову ещё сильнее.       Болезненным укусом вскоре были награждены ключица, плечи, грудь. Едва ли Люцифер упустит возможность оставить свой собственный след на всём, до чего только могут дотянуться его руки, ну или же зубы. Кровь размазывалась по коже, засыхала коркой, которую вскоре с удовольствием срывали по новой. Вновь кусали, стискивали так сильно, чтобы Аластор начинал дышать быстрее, хрипче, чтобы синяки на его коже не сошли за день или даже неделю, чтобы кровь всё гуще и гуще текла по крепкой груди вниз, к трясущемуся животу.       Люцифер совсем не был расточителен и не хотел упустить ни капли драгоценной крови своего пленника. То ли дразня, то ли издеваясь, он сцеловывал с живота капли пота и крови, больше размазывая, чем пробуя на вкус. Мучительно. Незатейливая ласка заставляла вздрагивать, сжимать губы в тонкую напряжённую полосу, пока те не начали белеть от напряжения. Манить чужое внимание.       Поцелуи ведь для любовников и парочек, не так ли?       Губ касается что-то тёплое и мягкое, чему Аластор сейчас оказывается не в состоянии противостоять. Язык скользит по уголку, и радио демон расслабляется, позволяет коснуться, позволяет себе смаковать вкус собственной крови на чужих губах и позволяет себе стонать из-за укуса, из-за дурацкого поцелуя.       Приятно? Приятно ли? Невыносимо. Его ласкают, ведут в этом поцелуе и делают это так по-собственнически и пошло, что ему становится от самого себя тошно, ведь он только больше раскрывается навстречу. Он даже тянется вперёд, молча просит больше и в конце концов получает, едва прикусывает чужой язык, пока на то есть право, и теряется от сладости первородного греха. Чертовски сладко, не приторно и мерзко, а приятно. Этот вкус будоражит и тянет на дно, в самую бездну, на дно последнего круга ада в объятия его повелителя, в обход всем здравым мыслям.       Остаётся только желание.       Остаётся только искушение.       Люцифер отклоняется, уходит от требовательной ласки и не без удовольствия чувствует, как за ним тянутся следом, несмотря на онемевшие руки и слабость в теле.       Его довольную ухмылку можно ощутить кожей. Ей можно вскрывать вены.       Дыхание Аластора сбивается без какой-либо надежды найти устойчивый ритм. Он теперь даже не пытается отдышаться, хотелось бы просто не забыть, как вообще нужно дышать и сколь необходим ему кислород, а не чужие руки на худых бёдрах.       Дрожь бежит по пояснице. Уже куда более тёплые руки Люцифера скользят по коже на спине и гладят обманчиво нежно, перед тем как нагло коснуться хвоста. Нагло и жёстко. Слишком жёстко в его-то состоянии, из-за чего пушистый комок дрожит вместе с владельцем, порождая в груди своего мучителя хохот. И без него было ясно, насколько жалко он выглядел. Спустя мгновение от хвоста наконец отстали, предпочитая ему тощие ягодицы. Ощутить крепкую хватку на одном из полушарий было не менее напрягающе чем на хвосте.       Несмотря на то, что он прекрасно понимал к чему всё идёт, подготовиться к этому не смог. Ощущение раскрывающих его пальцев было слишком ярким и слишком новым для него, чтобы отнестись к этому как к чему-то непримечательному. Он дёргается и зажимается, дрожит и шумно вдыхает через плотно сжатые зубы. Это было так приятно, позорно приятно и желанно, что он не мог не начать мечтать о большем. Пальцы уверенно давили на мягкие стенки и быстро двигались внутри, раскрывая его всё больше и больше. Как будто не в первый раз имеет дело с разомлевшим под его пальцами девственником… Какой позор.       Он двигает бёдрами назад, насаживается на два, а после на три пальца, пока его вновь не затягивают в поцелуй. К нему крепко прижимается чужое тело, обдавая жаром, а губы вновь заставляют потеряться в мыслях, утонуть в ласке и своей непомерной похоти. Пальцы уже давно свободно скользили внутри, но Магне упорно не хотел переходить к своему главному блюду, лишь больше мучая своего драгоценного гостя. — Нам некуда торопиться, Аластор, — низко проговорил не менее возбужденный Магне прямо в чужие губы, медленно массируя чувствительный комок нервов. — Неужели ты настолько нетерпелив?       Аластор зашипел, еле сдерживая стон и сжал свои зубы. — Дьявол…       Он прижался к своему искусителю мучителю, крепко обнимая его ногами и прижимаясь лбом к его плечу. Теперь уже ему не препятствовали и позволяли двигать бёдрами в своём темпе и тереться о живот Магне, чему тот был несказанно рад. Но сказалось перевозбуждение. Хватило пары жёстких толчков пальцев и трение истекающей смазкой головки о жёсткую ткань рубашки для того, чтобы задохнуться в низком стоне и кончить.       Позорно? Как же ему было плевать сейчас на это.       Его дрожащее тело, превратившееся по ощущениям просто в груду конечностей повисло на Люцифере после того, как его наконец отпустила тень, а мозг абстрагировался от происходящего вокруг, да настолько, что он не особо обратил внимание на крепко сжавшиеся на бёдрах пальцы. Едва ли отреагировал когда его поставили на колени на кресло, как уверенно раздвинули ноги и заставили выгнуться, упереться корпусом в спинку. Крохи чего-то похожего на сознание стали просачиваться примерно в момент, когда он услышал звук расстёгивающейся ширинки чужих брюк.       Бёдра задрожали. Он неожиданно ярко ощутил то, как влажная головка члена трётся между его ягодиц и был не в состоянии сдержать стона и жалкого хрипа, когда его заполнили за раз одним толчком. Это было больно даже несмотря на то, насколько расслабленными были его мышцы, слишком жёстко из-за недостатка смазки и сильного ощущения трения. Унизительно приятно.       Люцифер не останавливаясь и более не нежничая грубо вбивался в такое желанное тело, что так легко приняло его сразу и без остатка; с силой надавил ему промеж лопаток и вынудил упасть грудью на спинку кресла. Аластор был расслаблен после оргазма и отказывался сопротивляться его давлению, но всё ещё был узкой, не особо понимающей что здесь происходит грудой конечностей, из-за чего движения внутри ощущались болезненно и хорошо.       Это было по-мазохистски унизительно приятно. Каждый грубый толчок, каждый доносящийся сзади стон заставлял его дрожать и возбуждаться снова. С каждой секундой всё больше и больше.       Блондин наклонился к демону и прикусил его лопатку, а после кожу рядом, а далее став покрывать кровавыми отметинами всю его подрагивающую спину, зализывая кровавые дорожки, смягчая боль.       Аластор впился острыми ногтями в обивку, прорывая её в паре мест, в попытках удержаться от слишком громких стонов, от желания просить ещё больше, от желания раздвинуть ноги пошире, выставив ягодицы, как, одна из чёртовых шлюх Валентино.       Резкие и грубые движения становились быстрыми и рваными всё чаще, горло от постоянных постанываний и хрипов начинало болеть, а укусы словно горели пламенем. Он всё чаще и чаще подавался назад, стараясь поймать общий ритм, рычал в ответ на резкие шлепки по бёдрам и задыхался от чужих стонов над ухом, старался сосредоточиться на звуке шлепков кожи о кожу, но не мог. Искушение прислушаться к тому, что же шепчет ему сам Дьявол, было в разы сильнее. От того оглушительнее оказалось вновь накатившее наслаждение.       И снова стон переходящий в рык, слабость в мышцах и трясущиеся бёдра, полубредовое состояние и болезненно яркое, приятное ощущение продолжающихся жёстких толчков, жар от семени и после пришедшее ощущение холода и опустошённости.       И он всё-таки разорвал эту обивку…       Аластор поморщился от боли в затёкшей спине, от боли в посиневших от пут тени запястьях, боли укусов и царапин по всему телу, от боли в промежности.       Радио демон попытался выпрямить спину, чего у него сделать так и не вышло, зато прострелило её болью знатно, настолько, что прикосновение Люцифера к ней показалось нежным и бережным.       Сейчас начинает накатывать осознание произошедшего и в голову лезут всё новые и новые мысли о том, как просто он мог этого избежать и как легко бы он мог это сделать, просто доверившись своему чутью ещё вначале, если бы не возгордился и не рискнул.       Он что, посмел ему довериться? — Знаешь, в чём самый главный минус этого препарата? — выдохнул ему на ухо блондин, а Аластор замолчал, ему не хотелось знать ни о каких последствиях. — Он действует всего 5 минут…