Следствие любви

– А вот она может. – Нет. Она этого не сделает. Я это точно знаю, что бы ни случилось, она не проявит инициативу. – Ты не можешь быть в этом уверена, ты же ее почти не знаешь. Она заманит тебя и одному Богу известно, что будет. – Я знаю ее. – Как бы Ане ни хотелось, чтобы Ксюша сделала что-то такое, она знала, что этого не будет. – Если что-то и случится, то инициатором буду я. Может именно это меня и пугает. – О Боже. – Катя наклонилась к подруге, облокотившись на стол. – А какая она? Я ее никогда не видела, но говорят, с лесбийской точки зрения, она привлекательна. – С лесбийской точки зрения? – засмеялась Аня. – Ну, ты понимаешь, что я имею в виду Она прекрасна. Аня нервничала. Ее шаги отдавались звонким эхом, и она остановилась, чтобы пропустить пожилого мужчину с тремя удочками. Сегодня тоже был прекрасный день, и на пристани было гораздо больше народу, чем в первый раз, когда она была здесь. По воде уже передвигались катера, и как только Аня услышала рев водного мотоцикла, она оказалась обрызганной. Люди на нем замедлили ход, чтобы извиниться, и она, улыбаясь, помахала им в ответ. Милас сидела на раскладном стуле на краю пристани и наслаждалась теплыми лучами солнца. У Ани перехватило дыхание – Ксюша была в шортах и спортивном бюстгальтере. Аня остановилась, любуясь ею. Ксения сидела с закрытыми глазами, откинув голову и скрестив руки на животе. Она спала и выглядела просто восхитительно. Аня позволила себе изучить ее тело, потом подошла к ней, и осторожно дотронулась до плеча. Милас чуть не упала со стула. – О Господи! Аня засмеялась. – Извини, я не хотела тебя пугать. Милас резко схватила футболку и натянула ее одним движением. Потом прикоснулась к сердцу: – У меня чуть было инфаркт не случился. – Извини, – повторила Аня. Она удивилась тому, что Милас так быстро оделась. Ей нравилось на нее смотреть. – Я немного вздремнула. – Ксения посмотрела на сумку Ани. – Что там у тебя? – Торт ко дню рождения, – ответила она. Улыбка пропала с лица Милас – Для меня? – тихо спросила она. – Конечно. Это ведь у тебя день рождение. Милас сжала зубы. У нее не было торта на день рожденья с тех пор, как ей исполнилось двенадцать. Она запретила тете печь для нее торт. Это всегда делала мама. Мамы больше не было, и дней рождений – тоже. Но этот жест со стороны Ани, согрел ее сердце, больше чем она могла себе представить, и больше чем она могла выразить. – Спасибо, – прошептала она. – Пожалуйста, – так же тихо ответила Аня и протянула сумку Ксении. – Еще я принесла виски и кое-какие закуски. Не хотелось приходить с пустыми руками. Ошеломленная Милас смотрела на нее. – Ты даже не представляешь, как много это для меня значит. Никто и никогда не делал этого для меня. – Ну у тебя же день рожденья. Мы будем его праздновать. – Тогда поднимайся на катер, – предложила Милас. Они отчалили от пристани сразу же, как только разместили вещи Ани в комнате. В этот раз она снова села рядом с Милас у приборной доски. День был теплым, и намекал на грядущую жару, но Аня думала, что здесь, на водном пространстве вряд ли будет жарко. Она принялась разглядывать берега. Здесь она чувствовала себя молодой. Ане всегда нравилось бывать на природе, даже зимой. И почему она почти перестала бывать на природе? Из-за колледжа? Может быть. К тому же, когда она начала работать, она слишком уставала. Потом – Егор. Он был типичным городским ребенком. По выходным – завтрак, потом поход по магазинам или в кино. Или ужин дома, приготовленный своими руками, вдвоем или с друзьями. В основном, это были его друзья. Она хорошо с ними ладила, но все они были коллегами Егора. Говоря по правде, ее коллеги не вписались бы в эту компанию. Но все это не оставляло времени на занятия спортом. Аня огляделась вокруг и остановила свой взгляд на Милас, она была такой загорелой, такой стройной, и прекрасно смотрелась на катере. – Ты какая-то очень тихая, – сказала, наконец, Ксюша. Аня махнула рукой, не зная, что сказать. – Слишком много мыслей сразу. Во сколько ты приехала сюда? – В четыре. – Сразу с работы? Ты же устала. – Да, но я подумала, что будет гораздо приятнее проснуться здесь, чем в моей маленькой темной квартирке. Аня попыталась представить себе, как выглядит эта квартира. В ее воображении это был старый покосившийся дом с маленькими мрачными комнатами. Там, наверно, мало мебели, а шторы всегда закрыты. Образ получился каким-то грустным, но она сомневалась, что далеко ушла от правды. Милас завела катер в одну из небольших тропинок , бросила якорь, и они вынесли стулья на солнце. Аня взяла предложенное пиво и уселась, закрыв глаза. Катер покачивался на воде, и ее потянуло в сон. Пытаясь бороться с сонливостью, Аня посмотрела на Милас, которая сортировала блесну. Интересно, ей правда так нравится рыбачить, или это просто средство от одиночества? – Ты всегда любила ловить рыбу? Милас кивнула. – Мы часто ходили в походы, и обычно на озеро. В общем-то, мы бывали тут достаточно часто. Мой папа любил ловить рыбу, думаю, это для него было хорошей терапией, понимаешь? Тут ведь нужно просто сидеть, закидывать удочку, вытягивать рыбу, и снова закидывать. Так легко забыть… обо всем. – Милас встала и закинула удочку, потом потянула ее на себя. – Несколько раз мы ездили в соседний город. Папа купил старый дом на колесах. Там было жутко тесно, но очень весело.Там невероятно красивые. Наверно, ты по ним скучаешь. – Да, бывает иногда. Я всегда думаю, что как-нибудь летом, вернусь туда и побываю в горах. Но если я это сделаю, мне придется встречаться со старыми знакомыми. А это наводит на меня жуткую тоску. – Когда ты в последний раз была дома? Аня скривилась. Ей никогда не нравилось говорить об этом. – Ты решишь, что я отвратительна. – Нет, не решу. – На похоронах бабушки, шесть лет назад. Милас лишь кивнула. Не ей судить Аню. То, что у нее была идеальная семья, еще не значит, что все семьи такие. Она постоянно видела множество разных ситуаций – дети, убегающие из дома, родители, которые отворачиваются от своих детей. Очень многие родители ждали от своих детей слишком многого, пытались сделать так, чтобы они прожили ту жизнь, о которой мечтали сами. Очень редко из этого что-то получалось. – А у тебя не было бабушек и дедушек, Ксюш? – С семьёй моей мамы мы почти не общались. Бабушка, папина мама, была жива, но не очень здорова. С ней жил мой дядя, он тоже был полицейским. Но у них с отцом были напряженные отношения, и все это влияло на детей, так что они меня особо не ждали. Я какое-то время жила с ними, но была им в тягость. – Твой дядя еще жив? – Да. Примерно шесть лет назад он ушел на пенсию в звании капитана. – Но вы с ним и сейчас не близки? Милас пожала плечами. – Он никогда не скрывал, что недолюбливает меня. Не знаю, почему – из-за папы или еще из-за чего. Хотя у нас с ним, не так уж много было стычек. – Не так уж много было стычек? Это значит, что вообще они были? Миласи засмеялась. – Как-то раз он сказал мне, что я невозможна, что я себя не контролирую, и вообще мне повезет, если я доживу до тридцати. Аня покачала головой, пытаясь представить Ксюшу двенадцатилетней девочкой, а потом молодой женщиной. Да, с ней, наверняка, было нелегко. Аня улыбнулась. Да и сейчас все уверены, что с ней тяжело. Они сидели в тишине, Милас забрасывала удочку, иногда проверяла наживку. Они почти не разговаривали, но это не была напряженная неуютная тишина – наоборот, они были расслабленны, и молчать было даже приятно. Они понемногу смаковали виски, и к тому моменту, когда солнце начало садиться, Аня уже ощущала неслабое опьянение, наряду с сильным голодом. Она зашла внутрь, порезала сыр, который принесла, и наполнила тарелку крекерами. – Ммм, – промычала Милас с набитым ртом. – Думаю, пора поужинать. У меня есть пара стейков. Как тебе такое предложение? – Было бы здорово, – согласилась Аня. – Тебе ведь не нужно домой? – Нет. Ну, если ты не против компании. – Я не против твоей компании. Аня проводила Милас взглядом, и села, держа в руках тарелку с крекерами. Вода отливала розовым светом, солнце почти село, и озеро успокоилось. Его поверхность стала похожа на гладкое стекло. Скоро послышалось кваканье лягушек и ответное тресканье цапли. Был прекрасный вечер, и Аня даже представить не могла, что в этот момент ей могло быть лучше где-то еще. Милас вернулась, принеся с собой пакет с углем и два бокала с вином. Подав вино Ане, она насыпала уголь в гриль. Они молча сидели и смотрели на тлеющий уголь – Все в порядке? Я имею в виду прошлую ночь. – Вдруг сказала Милас. Она беспокоилась из-за этого целый день. Вчерашние танцы были слишком яркими и запоминающимися – по крайней мере, для нее. – Прошлую ночь? Конечно, все было хорошо. Что ты имеешь в виду? – Просто… если я сделала что-то, из-за чего ты почувствовала себя неуютно, извини. Я не специально. Аня улыбнулась. – Нет, что ты, ты ничего такого не сделала. Мне было весело. Я понимаю, что это звучит ужасно – учитывая, зачем мы туда пошли. Но мне… было очень хорошо с тобой прошлой ночью. – Хорошо. Мне тоже понравилось. Я же редко где-то бываю. Не то чтобы я думаю, что это была не работа, а что-то другое, – быстро объяснила она, смутившись. – Просто было хорошо заняться чем-нибудь, а не… – Быть одной? – предположила Аня. – Да. Аня протянула руку и обвила пальцами запястье Милас. – Я очень хорошо провела время, Ксюш. Рада, что ты тоже. Милас кивнула. Все ее внимание было приковано к пальцам Ани на ее руке. – Ты ничего не сказала о Егоре. Он не расстроится из-за того, что ты здесь? – Он не знает. Я не видела его с четверга, – призналась Аня. – Мы с ним поговорили. В смысле, об отношениях. И я сказала, что у нас ничего не получится, и что я не хочу за него замуж. – Наверно, он тяжело это воспринял. – Он думает, что мы с ним созданы друг для друга. Что мы с ним родственные души, – тихо проговорила она. – Но это не так. Я не верю, что мы предназначены друг другу судьбой. – Ты веришь, что такое возможно? – Не знаю. Было бы замечательно, разве нет? – Ммм. – С тех пор как я с ним поговорила, мне гораздо легче. Я знаю, что причинила ему боль. Но он не понимает меня. – На самом деле, она и сама себя плохо понимала. Полгода назад она была уверена в своих отношениях. Но уверенность – это не то же самое, что удовлетворенность. Теперь она точно знала, что не смогла бы прожить так целую жизнь. Они с Егором просто существовали рядом, и продолжать в том же духе всю жизнь было бы очень скучно. – Вы останетесь друзьями? – Не знаю, были ли мы когда-либо друзьями. Я никогда не доверяла ему так, как Кате… или тебе. Мы просто встречались, вот и все. – А мы с тобой друзья? – спросила Милас. – Я думаю, да. Ты так не думаешь? Милас посмотрела на воду. – У меня… вообще нет друзей, – призналась она. И это была правда. Ей некого было назвать другом. Самым близким для нее человеком был Фокс, и то только потому, что он иногда настаивал на том, чтобы она приходила к нему в дом на семейные ужины. – Теперь есть, – тихо сказала Аня. Повернувшись, Милас заглянула в глаза Ане, которые выражали тепло, уверенность и честность. – Спасибо. – Спасибо тебе за то, что ты позволила мне увидеть себя настоящую. Ты прячешь это от всех. Не знаю, почему, но это так. Милас промолчала. За долгие годы это вошло в привычку. Она столько потеряла. А когда снова позволила себе полюбить, тетя оставила её. Ее сердце просто разрывалось от очередной потери. Аня почувствовала, что разговоров пока хватит. Самое время устроить праздник! – Хочешь, я принесу стейки? Милас встала. – Нет, я сама. А ты возьми вино. Аня вошла внутрь вслед за Ксенией, потом спустилась вниз и вытащила из рюкзака свой маленький подарок. Наполнив оба бокала, она подождала, пока Милас закончит выкладывать стейки на гриль и присоединится к ней. – Вот, – сказала она, вручая Милас подарок. – С днем рожденья! Ксения взяла маленькую коробочку и повертела ее в руках. Потом посмотрела на Аню и натянуто улыбнулась. – Спасибо. – Ты же еще не открыла его, – поддразнила ее Аня ,не заметев ничего.. Милас немедля надорвала обертку и вытащила длинный бархатный футляр. Медленно открыв крышку, она обнаружила серебряный браслет. Когда она достала и повернула к его себе, она почувствовала дрожь в руках. На плоской поверхности было выгравировано ее имя. Она посмотрела на Аню. – Он очень красивый, – сказала она твердым голосом. – Переверни его, – шепнула Аня. Милас перевернула. «Лучшей в мире напарнице». –Ань, – прошептала Милас и опустила голову. Она не знала, что сказать. – Я серьезно так думаю. Ты лучшая. – Я буду хранить его, – сказала Ксения. Потом протянула браслет Ане. – Ты поможешь мне его надеть? – Конечно. – Аня застегнула браслет на запястье и потянула руку к свету. Он хорошо на ней смотрелся. Аня целую неделю мучилась над выбором подарка. Ей казалось, что браслет – это слишком личная вещь. В конце концов, они и правда не так уж хорошо друг друга знали. Но ей хотелось подарить Ксюше что-то, что могло бы выразить ее чувства, и что могло быть лучше, чем выгравировать их? – Я не получала подарков на день рожденья целую… вечность, – призналась Милас. – Спасибо тебе, Аня, ты сделала этот день особенным. – Спасибо, что позволила разделить его с тобой. Ксения встала и перевернула стейки. Она была по-настоящему тронута. В первую неделю знакомства она вряд ли вела себя приветливо. В общем-то, она специально делала все, чтобы оттолкнуть эту молодую женщину. Но это оказалось не так уж просто. И понемногу она втерлась к Милас в доверие, просто принимая ее смены настроения без всяких вопросов. К лучшему это или нет, но они были настоящими напарниками. Ксения улыбнулась. Ей явно повезло. Аня поместила картошку в микроволновку, и они поужинали за маленьким столом. Иногда о чем-то говорили, но в основном ели в тишине. Но, как и раньше, это была уютная тишина. Аня часто смотрела на браслет. Он прекрасно подходил Милас. Они смотрели друг другу в глаза, и на их лица ложились мягкие тени от освещенного катера. Они допили вино на палубе, а потом разошлись по каютам. Обе устали. Аня заснула почти сразу же, а Милас некоторое время лежала без сна, пока не сняла браслет с руки и не закинула его в ящик тумбы...