Зависимость

Утро в городе всегда отличалось суетой, и как бы это время суток было неприятно многим людям, лишь только в такую рань можно уловить момент течения жизни: За окном вновь гудят моторы машин, иногда разрывая тишину своими гудками, соседи вновь опаздывают на нелюбимую работу из-за чего можно услышать лёгкие утренние ссоры, от которых спасают только тонкие стены этого старого дома. Это утро ничем не отличалось от других. Совершенно ничем. Холодная квартира Байси залилась тёплым утренним светом в котором видны клубы пыли. Такое приятное освещение привлекло бы парочку художников, а внешние уродство этой дыры только придало бы шарма необычной картине. Соседи резко хлопнули дверью тем самым заставив люстру, в которой пора бы заменить лампочку, а то этот синий мерцающий свет только загоняет в тоску Сохо, покачиваться. Если говорить о необычном освящении, то Байси его очень любила, поэтому вся квартира была заставлена натасканными, не пойми откуда, лампами светившими то зелёным, то красным, то фиолетовыми цветами. Но несмотря на такое обильное освещение квартира всё равно была жутко тёмной. Оно и к лучшему, лучше уж так чем видеть каждый, мягко говоря, изъян этого притона. На жутко грязном, заляпанном чем-то ковру, валялись бутылки, пустые пакетики и баночки, грязная одежда, а в углу можно было найти паутину. Нет, не только в углу. Она свисала даже с потолка, и украшала старые, выцветшие, грязные, (настолько, что даже не разберёшь какого они цвета, наверно это всё же голубой) рваные обои в полоску. На кровати, кроме всего вышеперечисленного, можно найти кусочки пиццы и грязные платки. Спать там было жутко негигиенично, но выбора особо не было. Возле окна, завешенного, уже не спасающей, тёмной занавеской, стоял старый комод, который был в точности как его хозяйка — доживал последние свои дни, под завалом наркоты. Рядом с ним мирно прижилось почти нетронутое зеркало во весь рост. На нём лишь была небольшая трещина внизу, а так этот предмет можно назвать самым уцелевшим в доме. Несмотря на разруху, надежды придавали наивно висевшие на стене старые фотографии Байси: здесь она со своей старшей сестрой, в детстве они были такие милашки, на этой фотографии она только выпустилась из университета, и довольная держит в руках синий диплом, а вот тут она со своей новой кошкой — Пушкой, когда только переехала сюда. Все вечно спрашивают Сохо где она взяла эту дворовую кошку не отличающуюся красотой, да ещё и с рваным ухом и не с лучшим характером, на что девушка отвечала «Там и взяла.». Эти фотографии напоминали о возрасте хозяйки, тем самым нагоняя ужас и прививая ещё больше жалости к ней. Девочке всего двадцать один год, а она уже превратила свою жизнь в невесть что. Свернувшись на полу и дрожа от холода, наркоманка роняла на пол очередные солёные слёзы уже как пару часов. Откуда только в ней столько воды? Правда иногда организму и вправду нужен был отдых, и на какое-то время девушка просто физически не могла плакать, и тупо уставившись в стену, ждала новой дозы слёз, что выглядело жутко. Не сложно догадаться в причине её тоски, и в доказательство того рядом с ней лежал пустой пузырёк очередной заразы. Посмотрев на него, Байси зарылась головой в обхваченные руками колени, и начала тихо всхлипывать.

***

Так продолжалось до самого вечера, пока девушка не нашла в себе силы отправиться в ванную и хотя бы взглянуть в зеркало, посмотреть себе же в глаза. Обхватив раковину руками, девушка угрожающе смотрела на монстра в отражении. Её розовые волосы спутались, а на левой части головы (которая была сбрита) появился фиолетовый синяк, который при нажатии жутко ныл. Она ещё долго бегала глазами, смотрела то на татуировки, то на пирсинг в виде кольца в носу, то на грязную, жутко пахнущую одежду, то на высохшие губы, прежде чем решилась посмотреть самой себе в глаза. И она увидела в них всё-то что видела всегда — ни капли стыда. Девушка винила во всём цвет её темно-карих глаз. Они буквально всегда ничего не выражали из-за своей темноты. Светлые глаза ясны как день, сразу видно что человек чувствует, а в карих Байси ничего не могла разобрать, даже в собственных. — Сука — Она резко разрушила звенящую тишину в ушах, в добавок треснув кулаками о раковину, нанося, по большей части, урон себе, а не ей. Из этих действий видно, что Сохо большее внимание придаёт внешним факторам нежели чувствам. Даже по отношению к себе. Ей было жутко стыдно, но она не увидела этого, просто потому что не умеет читать карие глаза. — Видеть тебя не хочу. Девушка прошла на кухню, налила стакан воды, и тут же осушила его, и так раза три. Порывшись в холодильнике, она нашла нетронутую китайскую лапшу — Наверно вчера с Брук заказали, не помню её тут раньше — рассуждала Сохо. Говорить в слух это интересней чем прокручивать тоже самое в голове. Ты будто освобождаешь голову от проблем, выпуская их на волю. Как ни комично, девушка думала об этом, пока ела только что разогретую лапшу. — ТЫ СЕЙЧАС ВЫЛЕТИШЬ ОТСЮДА, ХВАТИТ ПОЗОРИТЬ МЕНЯ МАЛОЛЕТНЯЯ НАРКОМАНКА! — раздался крик с лестничной площадки, после чего послышался сильный стук двери, и крик девушки. — Чёрт… — С набитым ртом промямлила Сохо, и выбежала в подъезд.