When there's blood in the water

Восьмое мая 1981. 05:49

В родильном отделении Святой Марии разносится детский плач. На свет явилась девочка с волосами цвета блонд, как у мамы. Которая так и не увидит свою дочь. Мэри умерла во время родов, потеряла много крови. В коридоре сидит мужчина с букетом красных, её любимых роз. Ему ничего не говорили, но он слышал свою девочку и знал, что с ней все обязательно будет в порядке. По другому быть не могло.

Пятое сентября 1985. 16:14

— Пап, а мама вернётся? — Оттуда ещё никто не возвращался Мэри, это как. Как пожизненная. Как пожизненный отпуск. Твоей матери он полагается, она сделала большое дело. Она создала тебя, Мэри. Мужчина провел своей большой и грубой рукой по её пухлой и мягкой щеке. Да, он назвал свою дочь в честь жены, ещё одной любимой женщины. Ее смерть он переживал тяжко, и если бы не дочь, давно ушёл бы из жизни. Маленькая Мэри была его якорем, лучиком света и он любил её всем своим большим сердцем. — Пап, расскажи сказку, я спать хочу. — Конечно, солнце. Жила когда-то. Они жили в маленьком однокомнатном доме. Они совсем не были богатыми, однако денег на такую жизнь хватало. И им этого было достаточно. Мужчина работал в банке, и пока Мэри была в садике — он пахал. Если была возможность заработать денег, он никогда не отказывался: от доставки чего-то, до мытья полов в многоэтажке. Когда наличных было достаточно, он покупал пирожное перед тем, как забрать дочь, однако если за день набралось мало, они готовили сами. А Мэри и не расстраивалась, ей было достаточно того, что отец дома, а прожить без сладостей они смогут. Так и проходили их будни в 1985.

Первое сентября 1988. 06:21

Сегодня значимый для них день, Мэри пойдёт в школу. Мужчина склонился над волосами дочери и, уже, около 15 минут пытался заплести раз не две, так хоть одну косу. И спустя ещё 10 минут все прошло успешно. Да, она получилась не очень аккуратной, зато сделал он её сам. Пока Мэри умывалась, он заново грел завтрак, который приготовил ещё час назад. Для первого класса они купили чёрное платье, белый фартук и такого же цвета бант. — Пап, мне страшно. Мэри обняла отца и прижалась к его груди. Она всегда так делала, и похоже будет делать. — Не бойся, солнце, все будет хорошо. Все ходят в школу, и твоя мама ходила. И могу сказать тебе, принцесса, я больше чем уверен, что она гордиться за тебя. — Скажи честно, а я красивая? — Вы с мамой самые красивые и добрые девочки во всем мире. И я вас очень люблю. Прошу, не задавай больше таких вопросов. Мэри собрала сумку, последний раз поправила платье и вышла во двор к отцу. У них не было машины, поэтому шли они пешком.

Десятое декабря 1990. 20:08

Мэри снова чихает. Вчера она пришла уставшей, а сегодня лежит с высокой температурой глотая таблетки. — Солнце, я же говорил, не заходи в снег. А ты что? — Я знаю, пап, прости. Все пошли — и я пошла. Отец Мари снова пошёл греть молоко с мёдом, это была 3 кружка. Возможно её частые болезни пошли именно от него, ведь в детстве мужчина не мог выделиться высоким иммунитетом. Его мать была врачом, и от того он прекрасно знал, какие таблетки давать стоит, а какими лучше не злоупотреблять. Когда температура превысила отметку 39.3, они помчались в больницу. — С вашей дочерью все хорошо, однако ей нужен постельный режим. Возьмите справку, пусть ребёнок отдохнет. Спустя неделю такого режима, Мэри с новыми силами пошла в школу.

Тринадцатое февраля 1996. 12:36

Его маленькая Мэри уже выросла, но с возрастом тот яркий огонёк в её глазах стал тухнуть. Сегодня она снова осталась дома, уже четвёртый раз за этот месяц. Причину её поведения мужчина не знал, но пытался отчаянно выяснить. Быть может виной послужила плохая оценка, или, что скорее всего, первая влюблённость. В её возрасте он впервые полюбил. - Мэри, я приготовил ужин, спускался. Да, за это время в их жизни многое поменялось. Они буквально начали жизнь заново: переехали в другой город, купили двухэтажный дом, а Мэри пошла в новую школу, где у неё уже были друзья. Сам мужчина тоже изменился, стал более взрослым, возмужал. Не сказать что он раньше был молод и глуп, нет, возможно на нынешний вид влияют морщины или седина в волосах, либо же грустная борода, которую он начал отращивать. Сейчас он работает мясником, где платят ему знатно. На работе он ходит в сапогах, перчатках и фартуке. - Пап.. Можешь войти. Он немного постоял у двери, но все же зашёл. Если бы он встретил такую Мэри на улице, явно бы не узнал: синяки под глазами, вечный недосып, а руки стали покрывать белый линии, которые она так пыталась скрыть. Увидев своего отца, такого родного, она сразу же обняла его и начала плакать. - Я так больше не могу, пап, я устала от него! - О ком ты? - Я не хотела тебе говорить, думала все само решится, но нет! Нет!.. Из её глаз снова пошли слезы. - Марк.. Мальчик из параллельного класса, он пристаёт ко мне, вечно трогает и гладит меня своими.. Гадкими, неприятными руками! - Всё хорошо, солнце, все хорошо. Не переживай, ладно? Я не заставляю, но может сходишь завтра на занятия? - Да, пойду. Она утерла слезы и спустилась вниз ужинать. На следующий день Марк не пришёл...

Пятое ноября 1998.

1998 год отличался от других по двум причинам: 1. Это последний учебный год 2. Мэри пропала. Девушка ушла из дома три дня назад, но.. Так и не вернулась. Мужчина тяжело переживал этот момент, хотя обычно он довольно спокоен в таких случаях. Он всегда знал, что с Мэри все в порядке, и что скоро она будет дома. Явно не в этот раз. "- Пап, я к Кейт. Мы будем готовиться к экзаменам, не теряй." Не теряй... Знала бы она раньше чем это обернётся. Полиция не хочет этим заниматься. "Слишком много работы и вообще вы не одни такие". Он не спал с того момента, как пропала его дочь. От бессонных ночей, к нему начала приходить его жена, Мэри. Все настолько далеко зашло, что она отвечала на его вопросы. "- Дорогой, наша дочь.. Она мертва" - НЕ ВРИ МНЕ! Мэри не может умереть, не может!.. В стену полетела дорогая, обожаемая его супругой ваза. Его нервы были на пределе, мужчина перестал здраво мыслить. - Говори, ГДЕ МОЯ ДОЧЬ? - Мистер, я.. Я не знаю, клянусь!.. - Марк, если хочешь жить, скажи, где она? Его считали сумасшедшим, да и что греха таить, он сам так считал. Мэри признали мёртвой. Мужчина не верил этому, пока не пришёл в морг. Это была она. Его дочь лежала совсем бледная, без дыхания и пульса. В неё выстрелили. Как оказалось она и до Кейт не успела дойти, все случилось слишком быстро. К внезапным появлениям жены он привык, общался с ней так, будто это все обыденно. Мужчина стал много пить и выплескивать всю боль и ненависть на стенах или посуде, разбивая руки в кровь. В одну из ночей Мэри, жена, вновь явилась к нему. Он не смог понять в какой момент он первый раз убил. Этого просто не было в его памяти, будто делал это совсем не он, а кто-то, кто живёт в его же теле. Он перестал думать, им владела лишь боль, которая поглотила его всего. Он все больше превращался в монстра. Монстра в образе мужчины, который когда-то работал мясником. Когда, каким образом и при каких обстоятельствах на его голове появился сейф - он не знал. Он начал безжалостно убивать всех, кто попадался на его пути. Да, звучит по-зверски, но по другому он не мог. Сейчас его дом - подвал здания, на полу которого лежат ещё около десятки сейфов. Однако его сердце и человечность просыпаются раз в месяц, когда он, с букета и из полевых цветов, приходит в могилам жены и дочери, сидит рядом с ними, а затем уходит. Это стало обыденным, приходить 8 мая. В день рождения Мэри младшей. Он стал писать дневники с того момента, как стал обитать здесь. И вот, очередное письмо заканчивается. Оно написано кровью какого-то человека, как впрочем и все остальные. Ему нужно идти, он чувствует, назревает что то интересное, ведь на ЕГО территорию вошёл парень альбинос и детектив.