so whenever you ask me again how I feel

2016. NCT U дебютируют с The 7-th Sense, и бэк-вокала Донхёка нигде не слышно. Джэхён слышал демо-версию, слышал голос Донхёка, проступающий сквозь инструментал ясно, как день. Он задавался вопросом, возможно ли, что мальчик будет в последнюю минуту добавлен к группе, но поскольку их дебют приближается все ближе и ближе без каких-либо признаков добавления Донхёка в перфоманс, эта идея логично отпадает. Когда Марк слышит последний трек, лишенный голоса Донхёка, его лицо выражает абсолютное смущение происходящим, затем приходит осознание, а затем, наконец, бесшумная ярость, которую Джэхён никогда раньше не видел на его лице. Он понимает его чувства – Донхёк был так счастлив, когда пришел к ним на следующий день после того, как закончил запись, сказав, что его голос добавят в качестве фонового вокала, даже если он и не будет в группе с ними. «Все равно! Это как мини-дебют», – радостно заключил он, закутавшись в объятия Тэёна. «Это такая маленькая часть, которую никто и не узнает, кроме нас, но она там, вы в курсе? Люди услышат мой голос!». Донхёк не узнает что это не так, до тех пор, пока не выходит MV. И Джэхён знает, что Марк разыскал его сам, потому что мальчики отсутствовали, когда все наконец сели смотреть видео вместе. Тэиль всё переживал и кусал губу, думая о том, идти за ними или нет, но все старшие молча решили между собой, что лучше всего оставить Марка и Донхёка одних. Младший мальчик появляется позже, с Марком, преследующим его, и он немедленно бросается в объятия Тэиля. «Поздравляю с дебютом!», - говорит он, и когда он отступает, в его глазах нет ничего, кроме подлинного счастья. «Вы, ребята, заслужили это. Это так.. так.. так круто! Вы, ребята, сделали все так потрясно». «Донхёк-а», начинает Джэхён, но его сразу прерывают. «Не думай обо мне, хён», - настаивает Донхёк, и похоже, он уже всё сказал Марку как раз перед тем, как приехать сюда. «А что, если они вырежут мой вокал из песни? Они делают подобное все время. Ну и ладно. Что важно, так это то, что песня действительно классная, а вы, ребята, вы были так хороши! Клип так вообще нечто!» Тэн тянет его к себе и заставляет сесть на колени, хотя теперь Донхёк уже выше его. «Тем не менее, с тобой это звучало бы лучше», - говорит он ему, неохотно и честно, и Джэхён знает, что Тэн старается изо всех сил утешить малого. «О, конечно», - шутит Донхёк, щипая бока Тэна. «Но это нормально, ты знаешь? Потому что я тоже дебютирую. Я дебютирую в своей группе с Джено, Джэмином и другими, и у меня будут свои партии, и это будет круто». Он слепо тянется назад, нащупывая что-то, пока ему наконец не удается найти руку Марка, как будто он знал, что другой мальчик, естественно, встанет позади него. «Так что взбодрись, хён! Ребята, пришло время праздновать, а не кукситься. Это ваш дебют! Вы наконец сделали это!» «Он прав», - говорит Тэён, хлопая в ладоши и наконец озаряя всех улыбкой. «Он абсолютно прав. У нас впереди промоушен, поэтому мы должны насладиться этим вечером. Мы должны отпраздновать.» «Можно войти?» - кто-то говорит снаружи, и они все смущенно оглядываются. За исключением Донхёка, который разворачивается и говорит: «Да, заходи!». Джонни просовывает голову внутрь, и входит, неся торт, вскоре за ним идет группа других пока еще трейни. Джемин, в частности, входит с огромной улыбкой на лице, неся несколько воздушных шаров с именами мемберов на них. Теперь они уже не трейни, они настоящая группа. «Я просто собирался красиво ворваться с этим заслуженным тортиком, но Донхёк сказал мне, что вы все киснете», - шутит Джонни, и сердце Джэхёна болит, гадая, каково это, когда Джонни смотрит, как они дебютируют первыми. Без него. И это после того, как годы тренировок они преодолели все вместе. Джонни встречается с ним взглядом и, кажется, догадывается, о чем он думает, потому что он закатывает глаза и ставит торт на стол перед всеми. «Вы определенно кислые идиоты, оке-ей», - вздыхает он, похлопывая по карманам и ища что-то. Он издает триумфальное «Та-даа!» когда вытаскивает зажигалку и начинает тыкать свечки в блестящую глазурь торта. «Сегодня речь идет о вас, ребята – вы подготовили свои задницы к дебюту идеально, и это наконец окупилось», - говорит он, расставляя свечи по кругу. «Джонни…», - начинает Тэён, но его затыкает твердый взгляд. «Ни слова больше, Тэённи», - говорит Джонни, звуча так, словно он его ругает. «Если вы, ребята, не будете улыбаться во все свои мордахи в течение следующих десяти секунд, то я собираюсь взять этот торт и размазать его по вашим хмурым моськам». Минута молчания, прежде чем Донхёк соскользнет с колен Тэна, являя свое лицо Джонни. «Я доброволец!» - говорит он, прежде чем изобразить свою самую серьезную мину. Он издает удивленный визг, когда Джонни опускает пальцы в глазурь и фактически измазывает всё крохотное личико Донхёка от бровей до самого подбородка, все время смеясь. "Видишь? Это я и имел в виду!» - предупреждающе говорит Джонни, наблюдая, как Донхёк трещит по швам от напряжения, так старательно он слизывает глазурь с губ. Ему требуется всего одна секунда, чтобы добраться до Марка и обнять его, прижимая перепачканную в глазури щеку к лицу старшего и и умильно пыхтя, пока Марк уже вовсю вырывался, возмущенно что-то бормоча. «Счастливого дебюта, Марк-хён», - говорит Донхёк, по-дурацки и шумно целуя Марка в щеки, куда дотянется, и даже заметив, что старший мальчик сопротивляется меньше, чем он обычно, Джэхён не упоминает об этом вслух. 2016. Донхёк, наконец, дебютирует. Затем он снова дебютирует. То же самое делает Марк скажете вы, но Марк – удивительная аномалия с тремя успешными дебютами за поясом, при чем менее чем за год, и на самом деле он заслуживает внимания. В первом дебюте Донхёк с темной, нечеткой подводкой на глазах, с высокой шевелюрой и томным взглядом. Крутой. И спустя только месяц он танцует на ховерборде и поет о жвачке. Джэхён дразнит его всякий раз, когда тот возвращается в общежитие - «Кто ты сегодня, 127 или Dream, Хэчанни-?» - и он всегда получает милый смех и щипок от мальчика, который смотрит на него с обожанием, называя его странным хёном. Джэхён подкалывал бы и Марка, но другой мальчик слишком серьезен, и всегда серьезно отвечает, мол, в зависимости от того, с какой деятельности он пришел. Такой взрослый. Джэхён наблюдает, как Донхёк, наконец, получает шанс сиять на сцене, петь песню своей собственной группы, а не просто делать танцевальный кавер своих старших. Он совсем другой человек на сцене. Все парни осознали, что, возможно, разница между Хэчаном и Донхёком гораздо более выражена, чем они думали. «Я устал», - говорит Донхёк, головой рухнув на колено Джэхёна, пока тот мирно сидел на диване. Джэхён стонет, понимая, что сегодня он от Донхёка точно не избавится. После выступлений он становится таким - цепким, нуждающимся, требующим заботы от другого человека, независимо от того, насколько они оба потные и уставшие. Тем не менее, Донхёк редко выбирает Джэхёна, чтобы цепляться за него, поэтому старший полагает, что сможет выдержать это сегодня. «Хённи-», шепчет Донхёк, глядя на Джэхёна глазами с темным, вязким макияжем. Оранжевая рубашка, которую ему выбрали сегодня для выступления, поразительно контрастирует с его золотой кожей, и Джэхён думает, что это красиво. «У тебя есть вода? Менеджер-хён принес что-нибудь?» «Здесь есть одна, Хэчан-а», - говорит Тэён откуда-то с другого конца гримерки, неизменно настроенный на заботу о мемберах. Он подходит к ним еще до того, как Донхёк успевает встать, протягивая бутылку холодной воды младшему мальчику. «Хорошо поработали сегодня, да ведь? Пей и возьми там что-нибудь перекусить со стола». «Спасибо, хён», - говорит Донхёк, с благодарностью принимая предложенный напиток. Он откручивает крышку и выпивает больше половины бутылки за раз, его горло сильно подпрыгивает от того, как жадно он хлебает. «Помедленнее», - шепчет Джэхён, мягко похлопывая его по плечу, чтобы тот остановился. Донхёк убирает наконец бутылку и кашляет, глубоко вдыхая. "Видишь? Ты просто захлебнешься, если будешь пить так быстро». «Понял», - слабо говорит Донхёк, опуская бутылку на кофейный столик и откидываясь назад, положив голову на плечо Джэхёна. Они оба молчат в течение минуты, прежде чем Донхёк шепчет: «Хён, я сегодня так налажал». Джэхён деликатно поворачивает голову в сторону и видит, как Донхёк вертит кольца на пальцах, избегая его взгляда. «Я пытался не подавать виду, но все было заметно, я думаю». Джэхён знает, что поверхностное подбадривание не успокоит Донхёка - мальчик слишком умный, слишком далеко опережает свои года, чтобы успокоиться с помощью простых слов типа: «Все в порядке, я уверен, что ты все сделал хорошо». «Когда ты закосячил, камеры были на тебе?» - тихо спрашивает он. Донхёк задумчиво поджимает губы. «Да вроде.. нет? Я помню, как запутался во время партии Тэиль-хёна. Потом, когда было соло ВинВина. И чуток в каждом припеве». «Ты же не центр этих частей. Значит, все окей», - говорит Джэхён, и он знает, что это работает, судя по расслабленному выдоху Донхёка. «Все в порядке, Хёк. Я уверен, что камеры не видели ошибки. Я тоже много косячил, понимаешь?» "Ты? Серьезно?" Вероятно, не так сильно, как думает Донхёк, но Джэхён определенно делал ошибки во всех дублях, стараясь скрыть их от постоянно перемещающихся камер. «Да, и я позаботился о том, чтобы камеры ничего не увидели», - говорит он, оставляя легкий щелбан на носу Донхёка, чтобы заставить его смеяться. «Все в порядке, Хэчан-а. Ты справился". «Я стану лучше», - обещает Донхёк, обращаясь скорее к самому себе, и Джэхён полагает, что на данный момент это единственная вещь, что точно известна. Донхёк будет расти, и расти, и расти, потому что он Донхёк, тот, кого взяли после адских субботних прослушиваний, самый молодой участник из 127, стажер, которого Ли Суман выделил и сам одарил своим собственным сценическим именем. Хэчан. Он снова щёлкнул по носу Донхёка, просто чтобы он снова хихикнул. Не часто Донхёк приходит к нему за утешением, поэтому Джэхён хочет убедиться, что он может хорошо позаботиться о нем, их драгоценном макнэ. 2017. Джэхён просыпается в час ночи от того, что слышит стук в дверь их общей с Доёном комнаты. Его сосед стонет и жалуется, но первым встает с постели, бормочет: «Иду, я иду». Он открывает дверь, и резкий свет из прихожей падает прямо на глаза Джэхёна, заставляя его вскинуть руку, чтобы прикрыться. Зрение временно подводит, но его слух становится острее, и он слышит тихий плач за пределами комнаты. «Кто-нибудь из вас может поменяться с ним на сегодня?» Джэхён узнает Тэёна, говорящего нехарактерно обеспокоенным тоном. «Они подрались, и... у них обоих есть расписание на завтра, им нужно немного отдохнуть, а я не знаю…» «Тссс, успокойтесь, вы оба», - говорит Доён, слегка встревоженно. Джэхён проснулся достаточно, чтобы встать с постели и подойти к двери, чтобы посмотреть, что за шум. Tэён стоит возле их комнаты, крепко обхватив руками дрожащего Донхёка, который прячет лицо руками. «Что случилось?» - сразу спрашивает Джэхён. "Что произошло? Что не так с Хёкки? "Они подрались. Я не знаю… я не знаю, что случилось. Но им нужно спать отдельно, по крайней мере, сегодня ночью», - твердо говорит Тэён. «Он может занять мою кровать, я не против», - сразу говорит Доён. "Я пойду в комнату к Марку". Наполненный сном мозг Джэхёна внезапно догоняет, прокручивая слова Доёна в голове. «Подожди, хён, ты разве не должен остаться здесь с Донхёком?» - спрашивает он. Когда Доён смотрит на него, он сжимается под его вопросительным взглядом. «Я имею в виду... он выглядит так, будто ему нужно, чтобы ты утешил его». «Если Донхёк так плачет, это значит, что Марк виноват», - говорит Доён, и тотчас же поднимает голову, глядя на Донхёка. «Нет, хён. Это не его вина, это не вина Марка-хёна, это я, я сказал ему плохие вещи, а он .. он..». «"Не важно, кто виноват - мне нужно поговорить с Марком», - твердо говорит Доён. «Я никогда не видел тебя таким, Хёк-а. Ты дрожишь. Сейчас не имеет значения, кто начал это. Марк старше, и он должен был быть умнее и не допускать такого». Донхёк рыдает, и сердце Джэхёна практически разрывается от звука его плача, желая больше никогда не видеть такую боль у мальчика снова. «Заходи, давай, пусть они позаботятся об этом», - говорит он, осторожно вытаскивая Донхёка из объятий Тэёна в темную комнату. «Все в порядке, хён здесь». «Все в порядке, я с этим справлюсь», - говорит Доён Тэёну, который с беспокойством скручивает свои пальцы. «Тебе пора возвращаться ко сну», - сказал Доён будто он менеджер-хён, - «Завтра тебе нужно много чем заняться, верно? Тебе надо отдохнуть. Все хорошо, я поговорю с Марком». Они возвращаются к Джэхёну, который сидит с Донхёком на пустой кровати Доёна и поглаживает плечи мальчика, утешая. «Оставайся с ним на ночь, хорошо?» - тихо говорит Тэён, все еще думая о других спящих в общежитии. «Убедись, что он успокоился. Я посмотрю, смогут ли они пропустить расписание завтра…». «Нет», - говорит Донхёк, поворачиваясь к двери. «Я не хочу, чтобы мемберы Dream знали об этом. Марк-хён… Марк-хён тоже не пропустит. Мы просто... это будет отстой, но мы должны идти». "Донхёк, ты не..." «Я поеду завтра», - твердо говорит Донхёк, уставившись на Тэёна и Доёна. Они пристально смотрят на него секунд пять, прежде чем глубоко вздыхают. «Хорошо», - говорит Тэён, все еще выглядя взволнованным. «Просто... попробуй немного отдохнуть, ладно? Поспи. Ты будешь в порядке?". «Со мной все будет в порядке», - кивает Донхёк. «Джэхён-хён здесь». В груди Джэхёна внезапно теплеет от этих слов, и он без слов тянет Донхёка обратно в свои объятия. Доён и Тэён бросают последний взгляд на них двоих, прежде чем выйти и закрыть дверь, погружая комнату в темноту. Все еще держа Донхёка, Джэхён осторожно управляет ими обоими, пока они оба не лягут на кровать Доёна. Он полагает, что если Донхёк должен спать в незнакомой кровати, то будет справедливо, что сам он тоже не будет спать в своей постели. «Как ты себя чувствуешь?» - шепчет он, поглаживая рыжие волосы Донхёка. Младший мальчик икает, лицо все еще всё мокрое от слез. «Я чувствую себя дерьмово», - честно говорит он, и, поскольку Джэхён не Tэён, он не ругает его за это словечко. «Я облажался, хён. Я думаю.. я думаю, что Марк-хён ненавидит меня сейчас». Джэхён удивленно хмыкнул. «Марк не сможет тебя ненавидеть», - говорит он мгновенно и говорит не задумываясь, потому что это правда . Марк и Донхёк всегда были Марком и Донхёком – целиком и полностью в своем маленьком мирке, с глубоким и взаимным пониманием, которое приходит только со временем и доверием. Донхёк смеется, слабо и водянисто. «Конечно, он может, хён», - говорит Донхёк, зарываясь лицом еще крепче в грудь Джэхёна. «Он всего лишь человек. Он не какой-то великий святой. Бог знает, как сильно он ненавидел меня, когда мы были трейни». «Вы были детьми», - утверждает Джэхён. «И он вырос из этого довольно быстро, не так ли? Вы, ребята, были лучшими друзьями с тех пор. Чтобы ненавидеть тебя или даже не любить тебя, понадобится не одна драка». «Лучшие друзья», - повторяет Донхёк, и его голос полон желчи. Джэхён не привык слышать такой яд в его голосе, и он с удивлением сжимает Донхёка. «Мне жаль. Я просто... я не знаю, хён. Сегодня вечером мы… мы оба наговорили всякого, я уверен, мы оба сожалеем об этих словах. Я не против извиниться… я хочу извиниться перед ним, чтобы помириться, но… я не знаю, сможем ли мы вернуться к нормальной жизни, теперь, когда мы высказали такие вещи друг другу». «Какие вещи?» - спрашивает Джэхён, быстро добавляя: «Только если ты хочешь сказать мне. Если хочешь, мы можем просто лечь спать». Донхёк молчит в течение нескольких минут, как будто решая, рассказать ли Джэхёну или нет. На самом деле он так долго молчит, что Джэхён думает, что тот заснул. Но он этого не сделал, и теперь мягко отталкивает Джэхёна, положив руки ему на грудь, чтобы можно было посмотреть на него должным образом. «Марк-хён признался мне», - шепчет Донхёк, и Джэхён делает глубокий вдох. «И я отказался от него». Дикая смесь эмоций расцветает в груди Джэхёна, сжимая его легкие и обвивая сердце. Он не знает, что он чувствует - тепло, внезапный холод, опасения, но заявление Донхёка заставляет его сердце иррационально быстро колотиться. «Ты… отказал ему?» - повторяет Джэхён. «Я отказал ему», - повторяет Донхёк, теперь избегая взгляда Джэхёна. «Он… мы разговаривали, и он пытался поцеловать меня, и я оттолкнул его, потому что я был так сильно… удивлен. И тогда он признался. А потом я… я отказал ему, и мы начали драться, и теперь я здесь», - заканчивает он слабым смешком, абсолютно лишенным любого веселья. Джэхён притягивает его ближе, чувствуя его растущую боль. «Хорошо», - говорит он, потому что не знает, что ему сказать. Во всяком случае, что он мог сказать? "Хорошо. Это нормально, Хёк. Вы не сделали ничего плохого». «Я сказал ему действительно грубые вещи», - говорит Донхёк, голосом чуть громче шепота. «Ты на самом деле не имел их в виду». «Я имел в виду большинство из них. Ну, некоторые из них. Может быть, большинство из них. «Тогда ты извинишься», - твердо говорит Джэхён, отстраняясь, чтобы поймать лицо Донхёка в свои ладони. Они лежали в темноте достаточно долго, чтобы их глаза привыкли, и Джэхён может практически рассмотреть каждую деталь на заплаканном лице Донхёка. Он вдруг осознал, что его лицо сузилось, утончилось. Он хотел обхватить руками его милые детские щечки, но их уже не было. Донхёку сейчас восемнадцать, он приближается к взрослой жизни, и тем не менее он впервые сталкивается с вопросами сердца. Вопросы сердца, которые пошли наперекосяк. «Ты извинишься. И он извинится, и вы простите друг друга. Если вы действительно заботитесь друг о друге, то вы, ребята, сможете пройти через это. Я знаю, что ты сможешь». Донхёк корчит недоверчивую моську. «Ты говоришь так, будто это так просто, хён», - жалуется он. "А ты думаешь, что нет?» Джэхён слегка дразнится, воодушевленный возвращением хоть какой-то силы в голосе Донхёка. «Думаешь, я не знаю?» «Я понял, хён. Тебе, наверное, признавались миллион раз только на прошлой неделе», говорит Донхёк, закатывая глаза, и Джэхён сжимает его в отместку, обрадовавшись, когда услышал тихое хихиканье, сопровождающее его протестующий взвизг. «Но тебе никогда не признавался твой самый лучший друг на этом свете, не так ли?» Джэхён хочет, чтобы Марк, в каком бы состоянии он ни находился сейчас, мог услышать, как Донхёк говорит о нем, как нежность сквозит в его голосе, несмотря на то, что они только что поругались. «На самом деле, было такое», - говорит Джэхён, в результате чего глаза Донхёка округляются. «Когда я жил в Америке, одна из моих лучших подруг, девушка из моего класса, сказала мне, что она влюблена в меня». «Это вообще не считово», - говорит Донхёк, но слушает с пристальным вниманием, желая узнать, что было дальше. «Ты прав, это не считово», - резко вздыхает Джэхён, получая в ответ скулеж от Донхёка. «Я расскажу тебе утром. Но сейчас тебе нужно немного поспать. Мы оба должны идти спать». «Уже утро», - ворчит Донхёк, но он прижимается к груди Джэхёна, измученный плачем и ссорой. «Спокойной ночи, хён. Извини, что потревожил твой сон». «Не будь дураком, Донхёк», - сонно бормочет Джэхён в волосы мальчика, мгновенно становясь сонным, как только закрывает глаза. «Ты меня совсем не беспокоил». Минута или две молчания, за которые Джэхён почти полностью задремал, но он не пропускает тихий голос Донхёка, когда тот спрашивает: «Ты не спросишь? Почему я… Почему я отказался от Марка-хёна?». Джэхён лениво вошкается в постели, крепче обнимая Донхёка. «Это не имеет значения, верно?» - бормочет он, ненароком вдыхая запах волос Хёка. "Что сделано, то сделано. Важно лишь то, что будет дальше». Несколько часов спустя, когда Джэхён просыпается, он обнаруживает, что Донхёк уже ушел, видимо, чтобы участвовать в расписании Dream. Однако вечером, когда он возвращается, он снова спит в его комнате. Это происходит и в течение следующей ночи, и следующей, и дни превращаются в недели, которые превращаются в месяцы, и каждое утро, когда Джэхён просыпается, он все еще видит лицо Донхёка, которое встречает его с другой кровати, теплое и золотистое, и такое невинное, что больно.