Одиссея капитана Влада

— Ну, здравствуй… — неожиданно раздался голос откуда-то сбоку. Влад вскинулся и увидел, как к нему не подходит, а словно подплывает невысокая фигура в длинной мантии с капюшоном, скрывающим лицо. Впрочем, угрозы от фигуры не чувствовалось никакой, поэтому бывший капитан спокойно наклонил голову и вежливо сказал: — Здравствуй…те… С кем имею честь? Фигура приблизилась, уютно устроилась рядом и довольно-таки благодушно заявила: — Не признал, потомок? Влад уже открыл было рот, чтобы ответить в том духе, что он, конечно, рад нежданной встрече, но никак разобрать не может, чей это он потомок, но вдруг голову озарила мысль и он ответил: — Разве я вам потомок, госпожа? Это бедный Гарри вам потомком приходился, а я — так, седьмая вода на киселе, как и все мы, ныне живущие… — Признал, значит… — дробно рассмеялась Смерть. — Вот и хорошо. Я тебе, потомок, пару слов сказать хочу… — А спросить можно? — поинтересовался Влад. Смерть кивнула. — Это ведь вы меня сюда… пристроили? Смерть кивнула снова. — Но разве я должен был умереть? — спросил Влад без всякой обиды. — Я ведь жить собирался. — Ты уж меня прости, потомок, — вздохнула Смерть. — Да только очень уж у здешнего мира дела были плохи. И даже не в самом мире дело… Мало ли миров ушло в бездну на моих глазах… Просто тот, в теле кого ты оказался, не должен был закончить жизнь таким образом. — Да, я читал книгу, — согласился Влад. — Он должен был победить Тёмного Лорда. Но он не смог убежать… Там, на кладбище… И всё пошло по-другому. — Ты даже не представляешь, насколько по-другому… — вздохнула Смерть. — Бедный мальчик… Я не могла вмешиваться в его судьбу… до определённого момента. Но когда он от всей души пожелал уйти к тому, кого полюбил всем сердцем… Я это право получила, капитан Деркуль. Право изменить судьбу мира через одного из своих потомков. А ты был наиболее подходящим из тех, кем я могла располагать. У Смерти, знаешь ли, свои правила. — Ясно… — вздохнул Влад. — Если я — ваш потомок, так получается, что я тоже каким-то боком Певерелл? Смерть вновь рассмеялась. — Нет, конечно. Не только Певереллы несли моё наследие. А твой Род даже фамилию умудрился сохранить. Хоть и переврали её люди здорово с течением времени. Ну, собственно говоря, и не фамилия это была, прозвище… А вот поди ж ты, закрепилась. — Деркуль… — пробормотал Влад. — Дракул… Дракула? — Вот и догадался, — в голосе Смерти прозвучала усмешка. — Да, господарь Влад Цепеш был моим прямым потомком. И, как ты понимаешь, не был он никаким вампиром. Просто у него был повод для мести, а мстят мои потомки страшно… ибо трудно им обуздать себя и остановиться вовремя. Влад припомнил подробности бурной жизни Влада Цепеша, все эти истории с сажанием на кол, приколачиванием тюрбанов к головам и прочими мирными радостями тогдашней средневековой жизни и согласился — да, мстил Дракула за свои обиды страшно и весьма масштабно. И с тем, чтобы остановиться, у него были явные проблемы. — К счастью, — сказала Смерть, — ты другой. Для тебя убийства были работой, но не доставляли радости. И ты достаточно хладнокровен для продуманной мести. Я не ошиблась… и рада этому, потомок. — Я не собираюсь уничтожать невиновных, — ответил Влад, — если вы об этом. — И об этом тоже, — кивнула Смерть. — А сейчас я хотела бы сказать тебе, ради чего пришла. Как ты думаешь, где мы сейчас? — Где-то… где-то в ваших владениях, — ответил Влад. — Чистилище? — Почти, — кивнула Смерть. — Это Серые пределы, и вот конкретно это — проекция одного реального места в твоём мире. Конкретно — в Британии. Влад огляделся. Ему показалось, или камней вокруг стало явственно больше? И встали они как-то очень уж… знакомо… — Стоунхендж, — ответил он без запинки. — Хоровод Великанов. — Правильно, — кивнула Смерть. — Стоунхендж. Когда-то самый мощный Источник в Магической Британии. Видишь этот родничок? Когда-то он был практически рекой, а внутри каменного круга плескалось самое настоящее озеро. Это не вода, Влад… Это магия. И она иссякает… — Это из-за экспериментов Дамблдора? И из-за того, что творил Волдеморт со своими ПСами? Он ведь тоже умудрялся как-то туда скидывать свои откаты… — поинтересовался Влад. — Мерзкие недоучки! — злобно заявила Смерть. — Они научились сбрасывать последствия своих мерзких дел в чистый Источник! И Источник сей начал мутнеть и иссякать! Так что одна из моих просьб… Она состоит в том, чтоб очистить Источник Стоунхенджа. — Мы… мы и так решили сделать это… Гриндевальд разрабатывает ритуал… — отозвался Влад. — Я знаю, — отозвалась Смерть. — Пусть старается. Он ведь так боится попасть в руки русских волхвов, что даже не помышляет об обмане… За это он будет почётной жертвой в сотворённом им самим ритуале. И испытает мучения в посмертии на десять тысяч лет меньше… — Круто, — присвистнул Влад. — А сколько всего ему было прописано этих… посмертных мучений? — Сто тысяч лет, — ответила Смерть. — И поверь — там, куда он попадёт, время тянется медленно… Только потом душа его отправится на перерождение, получив второй шанс… но никогда больше Гриндевальд не переродится магом… хотя и будет всегда подсознательно тосковать по некогда утраченному… Слишком уж много невинных было замучено по его слову. Влад припомнил рассказ Гриндевальда про биологический материал, забираемый из концлагерей, и мысленно согласился — была в этом некая справедливость. — Но помимо Стоунхенджа у меня есть ещё две просьбы. Три — хорошее число, правда, Влад? — Сказочное, — согласился бывший капитан. — Вот-вот, — добродушно проворчала Смерть. — Сказка — ложь, да в ней намёк… Вторая моя просьба… Верни мне Дары Смерти. Ты ведь с крёстным твоим шебутным и сестрицей названой все их собрал? — Ага, — кивнул Влад. — И да, конечно, верну без проблем. Они мне… не нравятся. — Вот и славно. Это была неплохая шутка, но она давно исчерпала себя. Мои Дары стали смертельной ловушкой для жаждущих власти… и переполнилась чаша моего терпения. Это хорошо, что ты не стал использовать их. Это ещё раз доказывает, что я в тебе не ошиблась, — сказала Смерть. — А третья просьба моя касается твоих врагов. — Щадить не буду, — отрезал Влад. — Ни за что. — Щадить? — дробно рассмеялась Смерть. — Да пребудет с тобой Демиург, творец всех миров, нынешних и грядущих, кто говорит о пощаде? У меня есть к тебе деловое предложение, потомок… И Смерть, склонившись совсем близко к Владу, зашептала. По мере того, как до него доходило, что предлагает Смерть, Влад начал улыбаться. И доброй эту улыбку не назвал бы никто и никогда. А когда Смерть кончила шептать, он твёрдо сказал: — Я согласен. Мне нравится ваше предложение, и я принимаю его. Мне всегда казалось, что эти… сущности появились неспроста. И что они чужие в здешнем мире. Так что — да. Пусть так и будет. — Вот и договорились, — ласковым шёпотом ответила Смерть. — Я рада, что не ошиблась в тебе, Гарри Поттер… И Влад понял, что он окончательно прошёл какой-то странный экзамен, и что мир, в который он попал по наводке Смерти, отныне — его судьба. — Тебе пора уже просыпаться, — заявила Смерть. — Держи. — Что это? — удивился Влад, глядя на серый переливающийся шарик, появившийся перед ним в воздухе. — Плюшки… — хихикнула Смерть. — Рояль в кустах… Так, кажется, говорили в твоём прежнем мире? Неужели ты думаешь, что я оставлю своего потомка без награды? Бери — не бойся. Вреда тебе никакого не будет, одна сплошная польза. А может, и сам чего попросить хочешь? Того паренька, с которым у тебя всё так хорошо в прежнем мире складывалось? Могу поспособствовать… — Мышку? — поразился Влад, от удивления перейдя на «ты». — Ты можешь Мышку сюда перенести? — Почему бы и нет? — спокойно сказала Смерть. — Это, — тут она указала на шарик, — только первая часть твоей награды. Так что? Хочешь? Тем более что уж очень он по тебе тосковал… — Тосковал? — переспросил Влад. — Значит, сейчас не тоскует? — Так в твоём мире уже пять лет прошло, — ответила Смерть. — Тосковал, да… убивался… да вот только недавно хорошего парня встретил… Сладилось у них всё. Больше не тоскует. — А он… у них с этим парнем… всё хорошо будет? — продолжал спрашивать Влад. — Долго и счастливо, — кивнула Смерть. — Тебя он, правда, до сих пор вспоминает… грустит… но по-хорошему грустит. — Значит, — сказал Влад, — у Мышки теперь другая жизнь? И он в ней счастлив? — Да, — ответила Смерть. — И умирать ему на роду не написано? — настаивал Влад. — Да Демиург с тобой! — почти рассердилась Смерть. — Я же сказала — долго и счастливо… — Вот и пусть живёт, — твёрдо сказал Влад. — Я чужое счастье рушить не собираюсь. Вряд ли он сюда перенестись захочет, правда? — Правда, — кивнула Смерть. — Сам — не захочет. Но я — могу. — Не надо, — отрезал Влад. — Пусть будет счастлив. — Хорошо… — кивнула Смерть. — Будет он счастлив по слову твоему. Прими мой дар, потомок. Думаю, ещё свидимся… — Погоди… — попросил Влад. — Ещё минуту. Госпожа, ты можешь мне рассказать, что будет с Томом… и с Малфоями? — Том Риддл… — злобно прошипела Смерть. — Много лет он бегал от меня, не понимая, что я ни к кому не являюсь до срока… Он здесь, в Серых пределах… — Не за Гранью? — Нет, — покачала головой Смерть. — Это ему ещё надо заслужить. — И как? — Болью. Страданиями. Отчаянием. Страхом. Снова. Снова. Снова, — раздельно и размеренно ответила Смерть — словно гвозди забивала. — И поверь, это будет длиться долго, очень долго. Поверь, здесь, в Серых пределах, течение времени таково, что секунда способна обратиться в вечность. Он проживёт жизнь каждой из своих жертв и погибнет так, как погибли они. А у него много жертв… и это долго. Но у него есть шанс очиститься страданием и раскаянием и уйти за Грань, а потом на перерождение. Но ему больше никогда, никогда не родиться магом. Как и Гриндевальду. — А Малфой? — спросил Влад. — Что с ним будет? Он тоже здесь? — А как же, — ответила Смерть. — За Грань полностью уходят только те, кто достоин перерождения. Все остальные остаются в Серых пределах… и участь их незавидна, поверь. Когда-нибудь я покажу тебе Люциуса Малфоя, но не сейчас, ибо время наше истекает, тебя уже пришли будить. Торопись! И не забудь про мой дар, в отличие от прежних Даров, этот ты получаешь без всякого подвоха. Шарик неожиданно подлетел к Владу, ткнулся в ладонь… и словно впитался в неё без остатка. А самого Влада завертело, закрутило и как бы выбросило прямо в постель в собственной комнате. Рядом недовольно шипела Соня: — Ссспит он-ссс, спит, глупое сссущессство… — Но господин Наследник Гарри должен встать! (бух) Меня послал Хозяин Сириус! (бух) Торазиус плохой эльф! (бух) У Влада было появилось такое впечатление, что собеседник Сони старательно бьётся головой о твёрдую поверхность. «Сириус домовиков разбудил…» — пришла догадка. — Хосссяин спит, придурок-ссс… разбудишшшь… — отозвалась Соня. — Уже не сплю, — открыл Влад глаза, хотя перед его мысленным взором всё ещё мелькал мрачный пейзаж Серых пределов. — Сейчас встану. — Расссбудил-таки-сссс, глупое-сссс сссущество-сссс, — неодобрительно прошипела Соня. — Не ругайсссся, — прошипел в ответ Влад. — У насссс дело-сссс… — Имя-сссс змеёнышшшшу нарекать-ссссс? Родилссся всссё-таки? Влада как пружиной подбросило. — Ссссоня? — прошипел он. — Чего я не зссснаю? Змейка кротко потупила глаза, уложив голову на хвост в позе, напоминавшей знак амперсанд. И Влад окончательно убедился в том, что дело тут нечисто. — Сссоня? — вопросительно прошипел он. Несчастный незнакомый домовик, точно из только что разбуженных и непривычный к вечному дурдому, который с некоторых пор творился на Гриммо, мелко дрожал, прикрыв уши лапками. — Не бойся, мелкий, — погладил его Влад по лысой голове, и домовик перестал дрожать и тут же заулыбался: — Наследник сильный… Торазиуса разбудил Хозяин Сириус… Хозяин Сириус велел позвать Наследника… — Скажи, что я спущусь через пять минут, — кивнул Влад, и домовик улетучился с явным облегчением. — Нервный он какой-то… — задумчиво сказал в пространство Влад, и Соня, наладившаяся было уползти через вентиляцию, не смогла не высказаться: — Глупое-ссс ссущессство… — А ты-ссс куда-сс, красссавица? — поинтересовался Влад. — Ссстоять-ссс! Расссказывай! Соня сделала невинные глаза, но Влад нахмурился… и бедная змейка принялась колоться, как лёд под ломом дворника. Как оказалось, Соне с Лунтиком очень не понравилась «белая-ссс сссамка», как они именовали Нарциссу между собой, и они начали за ней следить. И поняли, что у неё есть нехорошая вещь, которую она через Кричера передала «сссвоему детёнышшшу», то есть Драко. Соня не поняла, в чём смысл этой передачи, но почуяла недоброе, а Хозяин был занят важными делами, и отвлекать его змейка не решилась. Зато решила остаться и проследить. С Лунтиком Соня вполне себе спокойно общалась мысленно, поэтому она послала его в подвал, посмотреть, как себя ведёт «сссын белой-ссс сссамки, враг-ссс Хосссяина». Умница Лунтик убедился, что пленник замышляет плохое, ведь тот держал в руках «плохую вещщщь» и на все лады проклинал «Хорошшшего Хоссяина». К тому же Лунтик сумел понять, что это как-то связано с рождением ребёнка «белой-ссс самки». Соня, выслушав доклад Лунтика, решила действовать. Но, будучи змеёй разумной и магической, вред беременной ведьме она нанести не могла. Тогда она решила, что если ребёнок «белой-ссс самки» появится на свет чуть позже… то это может отвести дурное колдовство. Хитрая змея пробралась в комнату Нарциссы, спряталась в складках полога, и, улучив момент, когда Теодор отправился в кладовку, чтобы пополнить запас зелий, а Андромеда отдавала распоряжения по поводу грядущих родов Хени, укусила беременную женщину, строго дозировав яд таким образом, чтобы не отравить ни мать, ни будущего ребёнка. Нарцисса, у которой на тот момент уже начинались схватки, на лёгкий укол в ногу и внимания не обратила. А зря. В итоге, как понял Влад, яд Сони воздействовал на организм Нарциссы таким образом, что родовая деятельность не прекратилась совсем, но сильно замедлилась. В итоге ритуал Замены сорвался — войти в тело нерождённого младенца душа Драко не смогла, потому что магия бережёт нерождённых. Ну, а потом Люциус отрезал сына от Рода, и это стало вообще неактуально. — Вот сука! — выругался Влад. Только сейчас он полностью осознал, что могло бы случиться, если бы Нарциссе удалась её афера. Они бы своими руками вырастили себе смертельного врага… и даже не смогли бы причинить ему вред. — Не ругайсссся, — наставительно прошипела Соня. — Нехорошшо… Я же-ссс всссё чессстно рассказала… — Не обижайссся, — прошипел Влад в ответ. — Я не на тебя-ссс… ты молодец-сссс… Вы с Лунтиком-сссс молодцы-ссс… Ксстати, а где-ссс Лунтик-ссс? — Там-ссс, где крассивые растения-ссс, — прошипела Соня. — Там-ссс есссть одно-ссс дерево-ссс, он-ссс любит-ссс ссспать на ветвях-сссс… «Зимний сад»! — промелькнуло в голове у Влада. А ведь именно в зимний сад Хазелиус отнёс Мурзика. Мурзик… плюс Лунтик… равно… Либо один нечаянный перекус для василёныша, либо оцепеневший павлин для украшения… Чёрт! Мурзик! И Влад, едва успевший натянуть одежду, со всех ног помчался в зимний сад и влетел туда со всего размаху. Зрелище его глазам предстало, мягко говоря, необычное… Лунтик, который, когда не спал, стал большим непоседой, смирненько устроился на ветвях небольшой пальмы и внимал вышагивающему перед ним павлину. Тот вроде бы клюв не разевал, но явно умудрялся общаться с Лунтиком мысленно, причём, похоже, читал василёнышу какую-то лекцию. Выглядел при этом Мудрец Му, как важный профессор какой-нибудь высоконаучной кафедры, только что очков на носу не хватало. Зрелище было настолько презабавное, что Влад сполз по косяку и некультурно заржал. На фоне всех этих событий представление Магии новорожденного Малфоёныша прошло довольно быстро и как-то буднично. Ритуал был проведён по всем правилам, Сириус объявил малыша Скорпиусом Проционом Малфоем, именно так его попросила назвать Нарцисса. Малыш, с точки зрения Влада, был страшненький, как и все новорожденные — красный, губастенький, с мутно-голубыми глазками и несколькими прядками белых волос на лысом черепе. Но Андромеда заявила, что мальчик полностью здоров и в будущем вырастет настоящим красавцем. Сириусу пришлось взять на себя опекунство над мелким Малфоёнышем, Магия всё это благополучно признала… и малыш переехал в специально оборудованные для него домовиками комнаты под присмотр няни-домовушки и свеженанятой кормилицы, которую Сириус не поленился заставить дать кучу клятв и обетов. Но назначенное им жалованье эти неудобства искупало, и кормилица согласилась. Женщину звали Доротея Блюм, она была слабой ведьмой, в Хогвартсе не училась никогда, но жила в магическом мире, зарабатывая вместе с мужем выращиванием различных растений на продажу. Доротея недавно родила, кормила собственную дочку, но молока у этой дамы хватало с лихвой на двоих. Муж Доротеи погиб, когда она была беременной, от него остались долги и ещё двое детей — трёх и пяти лет. Женщина оставила старших детей в семье сестры-фермерши и решила заработать доступным способом — стать кормилицей в состоятельной семье. Дама оказалась спокойной, на редкость нелюбопытной и большую часть времени проводила в комнатах маленького Скорпиуса, выходя оттуда лишь для своеобразных прогулок во всё тот же зимний сад, чем очень радовала Мурзика. Через пару месяцев маленький Скорпиус превратился в прехорошенького — как с рекламы детского питания — пухленького младенца с огромными серо-голубыми глазами и светлыми волосиками. Он улыбался всем, кого видел, хаотично двигал толстенькими ручками и явно отличал среди всех свою кормилицу, Сириуса и Влада. С чего были такие приступы любви лично к нему, Влад не особо понимал, но Мурзик подтверждал, что его и Сириуса малыш узнаёт и очень любит. К счастью, маленькое личико было совершенно не похоже ни на лицо Драко, ни на лицо Люциуса, так что Владу тоже нравилось навещать малыша. Что же касается Нарциссы, то после того, как маленькому Скорпиусу дали имя, она прожила ещё трое суток. И все трое суток была в сознании и очень страдала от боли. Не помогли ни зелья, ни помощь Гиппократа Сметвика, который, осмотрев женщину, только нахмурился и что-то коротко объяснил Теду и Андромеде. Более он на Гриммо не появлялся, и Владу показалось, что целитель каким-то образом понял, как хотела обойтись со своим вторым сыном эта женщина… Нарциссу похоронили в семейном склепе Малфоев, и Влад не сомневался, что её посмертная участь будет не менее печальной, чем посмертная участь Люциуса. А пока малыш Скорпиус выравнивался и хорошел, произошло ещё немало событий… И суд над Дамблдором был не самым важным из них, хотя тряхнуло Магическую Британию неслабо. Следующая глава в понедельник. Здоровья вам, мои дорогие!