Лучшая часть меня

Когда на территории школы раздался шум сирены приближающейся скорой помощи, все впали в панику. После смерти Полины Дудки учащихся заведения словно обуяло безумие. Каждый был на нервах, психовал и выходил из себя по поводу и без, смотря на своё окружение с подозрением. Никто не знал, что можно ожидать от того, кто просидел с тобой за одной партой всю твою жизнь. Денис же отнёсся к произошедшему проще, никогда не испытывая особой симпатии к девушке. Да и самоубийство не вызывало у него ничего кроме презрения. Только слабаки так уходили из жизни, и такие люди не заслуживали ни его внимания, ни уж тем более сочувствия. Он шёл в раздевалку бассейна, по глупости оставив там в шкафчике свой телефон. Видимо, парень был слишком занят навязчивой идеей ещё сильнее вывести из себя Федю, чтобы проверить наличие всех своих вещей в карманах. Глубоко в душе он даже надеялся, что парень всё ещё был там, и что тот наконец-то выбрался из своего укрытия, что дало бы Денису намного больше возможностей для очередной порции издёвок, которые можно было бы кинуть в сторону своего соперника. Ему нравилось смотреть, как Федя выходил из себя. Как он начинал учащенно и нервно дышать, переполняемый злобой и осознанием того, что не в его силах было хоть что-то изменить. В каком-то странном смысле это приносило Денису удовольствие, что он предпочитал держать в строгом секрете. А влюблённость Феди в него была вишенкой на торте, который Денис просто не мог позволить себе не надкусить. — Что происходит? — парень остановился на полпути и подошёл к какому-то светловолосому парню в очках, который стоял у окна и наблюдал за происходящим. К этому времени к выходу уже подъехала скорая, собрав вокруг себя огромную толпу испуганных студентов. Как только машина остановилась, медики вместе с носилками выскочили из неё и ринулись в здание. — Да хрен его знает, — светловолосый пожал плечами. — Может, ещё кто-то откинулся? — усмешка появилась на его лице, и Денис понял, что тут ему ловить было больше нечего. Он вновь неспешно пошёл в сторону раздевалки, так как возвращение телефона для него было намного важнее, чем-то, что бы там ни произошло с каким-нибудь неудачником. Однако его отношение быстро изменилось, когда всё те же медики вместе с директором школы, носилками и большими сумками молниеносно пронеслись мимо него, и тревожное чувство зародилось у парня в груди. Прямо по направлению не было ничего кроме бассейна и раздевалки, и когда Денис уходил оттуда там оставался только один человек. Но эта мысль казалась абсурдной, и Денис потряс головой, недовольный собой и своими глупыми идеями. Но всё же пройти и убедиться в том, что его руки начало потрясывать без надобной на то причины, казалось вполне адекватным решением, тем более когда ему всё равно нужно было в ту же самую сторону. Так он медленно пошагал вслед за массой студентов, которые с любопытством глядели вперёд. В раздевалку никого не впустили, что было вполне естественно. Однако тревожное чувство, одолевающее Дениса с каждой минутой всё больше, не позволяло ему оставить этого просто так, и он уверенно начал пробираться вперёд. Денисенко всего лишь хотел приблизиться к двери, чтобы узнать хоть что-то. Подростки строили недовольные гримасы, когда он грубо оттеснял их в сторону, но стоило им лишь посмотреть на того, кто именно осмеливался на такое, как все мгновенно прикусывали языки, уступая своё место. Так и выглядела власть. — Известно, что там произошло? — спросил он рыжеволосую девчонку на год младше, которая счастливо заулыбалась, осознав, кто обратил на неё внимание. — Не знаю, но там был тренер, — невнятно промямлила она, и вновь сигнал тревоги забарабанил у Дениса в голове, по которой ему сразу же захотелось ударить. Тренер мог быть там из-за любого члена команды. Это всё-таки была мужская раздевалка, чёрт возьми! Но не успел Денис переубедить себя в нелепости своих мышлений, как дверь резко распахнулась, и появились врачи, вывозившие каталку, рядом с которой стоял заплаканный тренер. И Денису не нужно было даже присматриваться, чтобы узнать фигуру, лежавшую на носилках. Федя был бледен как никогда прежде, его глаза были закрыты, и он выглядел слишком умиротворённо. Денису захотелось подбежать и встряхнуть парня, чтобы тот пришёл в чувства и прекратил дурачиться, но за долю секунды его тело пронесли его по коридору, после чего оно исчезло из вида. А, возможно, это заняло и намного больше времени, но Денис был слишком ошарашен, чтобы хоть как-то своевременно среагировать на ситуацию. Потерявшее цвет лицо Феди стояло перед его глазами, и ему начало казаться, будто земля уходит у него из-под ног. Лишь стена позади стала его опорой, не дав ему свалиться на пол. — Думаете, он того? Решил поддержать Полину? — спросил один идиот из толпы, который на своё несчастье стоял слишком близко к Денису, чтобы тот его услышал. — Чушь не неси! — оскалился он на него, и тот испуганно вздрогнул и отступил на несколько шагов назад. В обычный день это позабавило бы Дениса. Возможно, он даже сказал бы что-нибудь ещё, чтобы сильнее напугать невзрачного парнишку, но мыслями он уже находился совсем в другом месте.  — Там мой телефон, — зачем-то пробубнил он и за шёл в раздевалку, всё ещё не осознавая целиком то, что он делал. Однако, когда резкий металлический запах ударил ему внос, а глаза увидели пол, залитый кровью, его тело с ужасом содрогнулось, а колени вновь подкосились. — Какого чёрта ты натворил, Федя? — прошептал он себе под нос. Федю, кричащего имя Саши, наверное, слышали все. Поначалу, никто и не предал этому особого значения, так как братья часто ссорились, тем более уходя Федя был не очень доволен тем, какой подарок Саше преподнёс Денис. На самом деле и сам Денис не был столь уверен, что поступил верно, но в душе ему было жаль парня, которого и так многого лишали в жизни. Он заслуживал немного расслабиться. Но так Денис думал вдоль до того момента, пока все не узнали, что стряслось на самом деле. Денис мало что помнит с того дня на озере, так как его мозг очень удобно удаляет те воспоминания, что некомфортны для него. Несмотря на это, что парадоксально, именно в тот день он стал свидетелем тех сцен, что застряли в его голове на всю жизнь. Одной из таковых были спасатели, вытаскивающие бездыханное тело Саши из воды. Безжизненный цвет его кожи. И паника, на мгновение охватившая Дениса, когда на месте Саши он увидел Федю, своего лучшего друга с третьего класса. Казалось бы, по степени ужаса мало что могло переплюнуть такое, но, как выяснилось, было для Дениса и что-то намного страшнее. А конкретнее Федя, который в мгновение ока потерял часть себя. Братья никогда особо не ладили между собой, ведь Федя был идеальным ребёнком, в то время как Саша проблемой на голову с кучей патологий. Он просто-напросто завидовал брату, однако это совсем не мешало Феде любить его и заботиться о нём. Да, порой это попахивало гиперопекой как со стороны Феди, так и со стороны его родителей, но они желали тому только лучшего. И вот то сокровище, что они так трепетно старались сберечь, было резко и без всякого предупреждения отнято у них, жестоким образом вырвано из их рук. Денис не особо помнил, что происходило с родителями парня в тот момент, но в голове плотно укоренилось воспоминание того, как он пытался утешительно обнять Федю, но тот в порыве гнева отверг его. — Не надо! — крикнул он истерически, оттолкнув от себя Дениса со всей силы. — Федя, я лишь… — начал Денис, но сразу понял, что в сложившейся ситуации ему и нечего было особо что сказать. — Он накурился и полез туда! Если бы не этот косяк… если бы ты не дал ему его… если бы я не… — Федя начал захлёбываться в своих слезах, что лишило его возможности говорить. Уже в тот момент Денис верил в то, что обвинения парня были необоснованными, но он также понимал, что за друга говорили эмоции, и обижаться на такое было просто бессмысленно. Вместо этого он предпринял ещё одну попытку обнять Макарова, что в этот раз ему всё-таки удалось. Колени Феди подкосились, и он практически повис на Денисе, плачась ему в грудь. И Денис крепко держал его, зная, что он готов простоять так хоть всю ночь, если парню это будет нужно. Однако Федя вскоре отстранился, чуть успокоившись, вытер глаза и сказал, что ему нужно было быть рядом с родителями. Денис не стал с этим спорить, и отпустил парня, краем глаза заметив, как Полина Дудка быстренько поскакала за ним. Но тогда она была меньшей из его забот. Больше переживаний вызывало чувство пустоты, которое ощутил парень, когда Федя отпустил его. Он не знал, что это могло значить, но ему это уже не нравилось. Пойти в больницу было большим шагом со стороны Дениса. Однако настоящей проблемой стало пробраться в палату Феди, оставшись незамеченным. По вполне естественным причинам чета Макаровых практически не покидала палаты сына, лишь периодически выходя наружу, чтобы поесть или в очередной раз поскандалить. И такие моменты были бы идеальным вариантом для Дениса, чтобы пробраться вовнутрь на пару секунд, убедиться, что его бывший друг в порядке и уйти. Но не всё было так просто, ведь теперь у Феди были новые друзья. Казалось, будто Ник, Катя и Лера сделали это своим долгом — составлять ему компанию, пока он был в этом здании. Около часа Денис ждал их ухода, скрываясь в каждой тени, перед тем как психанул и сменил свою стратегию. Поговорив с одной из медсестёр, у него и пары купюр получилось выбить себе ночное посещение пациента, когда рядом уже точно никого не будет. И вот на дворе час ночи, и Денис сидит в палате Феди, пока тот спит. Возможно, кто-то скажет, что это жутко и неправильно — наблюдать за спящим человеком без того на то согласия, но именно это и было ему необходимо. Денису было необходимо заменить образ бледного парня, истекающего кровью в коридоре школы, на образ того Феди, который выглядел живым, хоть и лёжа в больнице с перевязанным запястьем. Родителям Феди удалось пустить слух, что парень просто упал и порезался, но каким идиотом нужно быть, чтобы в это поверить? Да и его проигрыш на соревнованиях ранее явно может дать любому достаточно пищи для размышлений, чтобы сложить мозаику воедино. А у Дениса ещё был и козырь — он знал, что стояло у истоков поражения Феди. Можно было смело заявить, что это было его собственной заслугой, только гордиться этим уже не так уж и хотелось. Первоначальным планом Денисенко было просто зайти в палату, убедиться, что парень точно жив и уйти, но что-то задержало его на месте. И вот уже пятнадцать минут он сидел на стуле в углу, смотря даже не на своего одноклассника, а куда-то вдаль. Данная обстановка расположила его к воспоминаниям о временах, когда они с Федей ещё были друзьями и к раздумьям о том, когда и что между ними пошло не так. Денис получил сильную травму и потерял своё лидерство, окончательно уступив его Феде, и хороший друг порадовался бы за товарища, но Денис не был альтруистом и не был готов уступать. А затем произошёл тот непонятный трюк Феди, когда тот ударил Дениса по больной ноге, и это заставил парня мигом поверить, что его друг теперь был настроен против него. Хотя такие мерзкие и подлые поступки не были в стиле Макарова, но тогда было проще поверить в то, что Федя первым вышел на тропу войны, чтобы отстраниться от него. Но было здесь запрятано что-то ещё. Что-то, из-за чего Денис всё ещё сидел на этом чертовски неудобном стуле в палате, где мирно спал Федя. Однако тот уже и не спал вовсе, что Денис совсем не заметил за своими размышлениями. — Что ты здесь делаешь? — Федин голос вернул его в реальность, и Денис растерянно оглянулся, прежде чем понял, что парень озадаченно смотрел на него. — Пришёл добить? Боюсь тебя расстроить, но я передумал, — Федя выпрямился и занял сидячую позу, не сводя глаз с Денисенко. — Ну и дурак ты, — Денис покачал головой, неожиданно осознав, что он слишком устал для того, чтобы дать соответствующий его уровню ответ. — Что ты здесь делаешь? — вновь повторил свой вопрос Федя. Его тон стал серьёзнее. — Ты же знаешь, как я не люблю, когда люди нарушают свои обещания? — Денис встал и медленно прошёл к окну, намеренно не смотря бывшего друга. Тот неуверенно кивнул головой. На его лице было написано замешательство. — Ну так вот я пришёл отчитать тебя за то, что ты чуть не нарушил своё. Денис никогда не считал себя параноиком, но с каждым днём после гибели Саши ему всё больше казалось, что Федя намеренно отдаляется от него. С того момента на пляже, который разделили жизнь друга Дениса на «до» и «после», они больше не виделись, и это не было инициативой со стороны Дениса. Федя с ощутимой на расстоянии неохотой отвечал на его телефонные звонки, а некоторые сообщения так и остались без ответа, что за Федей раньше никогда не водилось. Раньше Денис мог позвонить ему в три часа ночи, и Макаров вскочил бы с кровати и слушал бы его всю ночь. Но всё уже не было как прежде. Впервые после трагичной смерти Саши Денис вновь увидел Федю лишь на похоронах. Одетый во всё чёрное парень держал под руку свою маму, в то время как его отец отлучался каждые пять минут, чтобы выпить, явно думая, что этого никто не замечает. Увидев Федю в тот день перед гробом брата, Денису показалось, что он смотрел не на один труп, а на два. Федя был непохож сам на себя. Бледный, осунувшийся, угрюмый и абсолютно без эмоциональный он стоял, уставившись в одну точку, а именно на лицо своего погибшего брата, а затем гроб заколотили, и Федя устремил свой взгляд на землю. Денис не знал было ли это осознанным решением держаться так ради убитой горем матери, но в тот день Макаров не проронил ни слезинки. И, Бог свидетель, Денис понятия не имел, как его другу это удалось, ведь даже он не смог сдержать эмоций, пока тело Саши на века погружалось в сырую землю. И ему хотелось бы подойти к парню и спросить, как он, что он чувствует, что он хочет, как Денис может ему помочь, но Федя всё также обходил его стороной. Единственный раз, когда друг сказал ему что-то, были слова благодарности, отстранённо брошенные им в его сторону. И как бы это ни было глупо, это задело чувства Дениса, и он ушёл сразу же после похорон, решив избежать парад лицемерия в виде поминок после. Сидя дома, он эгоистично надеялся, что Федя всё-таки заметит его отсутствие и хотя бы напишет ему, но чуда не произошло. И в итоге Денис опустил руки. Если Федя не хотел принимать помощь, то он не собирался насильно пихать ему её в глотку. С этой мыслью в тот вечер он и лёг спать. Но каково было его удивление, когда в два часа ночи в доме раздался громкий звонок, оповещающий о том, что кто-то пришёл. Отца дома не было, и Денис практически с закрытыми глазами поплёлся проверить, кто был тем сумасшедшим за дверью. В ту секунду, что он увидел Федю всё стало на свои места. Молча они расположились в гостиной, и Денис налил своему другу коньяка, который стащил из бара отца. Тот всё равно не заметит пропажи. Федя сидел на диване, задумчиво смотря впереди себя и нервно теребя свои пальцы. Денис не мог не заметить, что тело парня слегка потрясывало, но он не стал ни о чём спрашивать, дав тому шанса начать разговор тогда, когда тот будет готов. В таком состоянии они просидели около десяти минут, и в какой-то момент Денис вообще начал сомневаться, что Федя что-то скажет, но благо он оказался не прав. — Саша умер, — внезапно произнёс Макаров, выведя Дениса из транса, в которого его ввела столько неординарная ситуация. Федя сказал эти два слова так, будто в его голове только что произошло большое озарение, несмотря на то, что данный факт уже был известен несколько дней. От этого по телу Дениса пробежала неприятная дрожь, и он едва заметно поёжился, но Федя и не заметил этого. — Моего брата больше нет, — вновь сказал он, будто пытаясь донести эту мысль до себя, нежели для кого-то другого. — Брат умер. Часть меня умерла. Вот были мы и вот нет нас… — Федя соединил руки, а затем резко их развёл, смотря на них словно ошалевший, — были Федя и Саша, и вот остался только Федя… но кто такой Федя без Саши? — неожиданно он повернулся лицом к Денису, и тот вздрогнул от неожиданности и от ужаса, который навеял на него вид парня. Если бы он не знал ситуацию, то подумал бы, что друг начал сходить сума. Но то не было сумасшествием, то была скорбь. Скорбь по любимому человеку. Однако Федя всё ещё не плакал. — Мне очень жаль, — было единственным, что смог вымолвить Денис. И его дрожащий голос как будто привёл Федю в чувства, так как тот тряхнул головой и отвернулся. Он взял в руку стакан с коньяком и быстро опрокинул его, сощурившись от отвращения. Федя никогда не любил крепкие напитки, но сейчас ему было это необходимо. — Прости, что появился вот так из ниоткуда, — сказал он, уставившись на стакан, который только что вернул на стол, — но я больше не мог находиться дома. Отец пьёт, а мать заперлась в комнате, отказываясь с кем-либо говорить. И вот остаёмся лишь я и наша с Сашей комната… там все его вещи, его одежда, его запах, даже его чёртов мусор, который он никогда не убирал! Его кровать до сих пор разобрана, какой он и оставил её тем утром. На столе стоит недопитый им стакан воды. А у входа валяется рюкзак с разбросанными вокруг книгами. Я хотел это всё убрать, но так и не смог… и мне оставалось лишь сидеть и смотреть… и я был больше не в силах это терпеть… — Федя устало закрыл лицо руками, еле-еле покачивая головой из стороны в сторону. — Тебе всегда здесь рады, друг. Ты же знаешь это, — Денис постарался произнести это максимально убедительно, чтобы у Феди в голове не закралось даже крошечной мысли о том, что это не правда. В подтверждение своих слов он положил руку ему на плечо и слегка сжал его, — ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. — Спасибо, — выдохнул парень и опустил руки, откинувшись на спинку дивана и уставившись в потолок. И, удивительно, но, несмотря на то, что парня явно одолевала куча эмоций разного рода, на его лице всё ещё не было и намёка на слёзы. И, зная об эмоциональности и открытости Феди, это казалось Денису явлением инородным и пугающим. Он начал всерьёз переживать за друга. Сердце в его груди начало странно покалывать, хоть он и пытался заглушить это чувство. — Федя, скажи, а ты плакал с того самого дня? — решил напрямую спросить Денис, рискуя и понимая, что как бы там оно ни было, это было неправильно. И он должен был это узнать. Макаров повернул голову в его сторону с печальной улыбкой на своём лице. — Я не могу, — тихо прошептал он, и сердце Дениса от этого болезненно сжалось. — Почему? — непонимающе спросил он. Каким бы кремнем он ни пытался казаться, человеческие эмоции были ему вовсе не чужды, особенно в ситуациях подобных этой. — Потому что если сломаюсь и я, то наша семья окончательно развалится. — Вот идиот! — зло прорычал Денис, отказываясь верить своим ушам. Потеряв брата близнеца, парень думал обо всех кроме себя, — Федя, скрывать боль — это неправильно! Не поступай так с собой! — Это ты мне говоришь? — с усмешкой спросил Федя и горько рассмеялся. Почему-то этому удалось задеть Дениса, будто тот не имел никакого право на чувства и эмоции. — Он умер, а я жив. Слёзы этого не исправят. Конец истории. — Но тебе станет легче! Я не говорю, что мир снова окрасится яркими красками, потому что этого не будет. И, возможно, этого никогда и не произойдёт, но ты должен отпустить себя, иначе следующие похороны, на которые пойдут твои родители, будут твоими! Ты прекрасно знаешь, что я знаю о чём говорю! Возможно, слова Дениса прозвучали слишком жестоко и бессердечно, но, как говорится, лучше горька правда, чем сладкая ложь. И Федя тоже осознавал это, так как в его взгляде Денис не увидел ни тени обиды, ни злобы, а лишь понимание и разочарование в самом себе. За своим горем он совсем забыл, что Денис самым был слишком хорошо знаком со словом «потеря». Ведь не так давно он потерял маму. — Прости, — произнёс он, и Денис снова захотел накричать на него из- за его глупости. — Хватит думать о других! Ты брата потерял! Тебе больно, и ты имеешь это чёртово право страдать из-за этого и скорбеть! Ты имеешь право злиться на жизнь, кричать о несправедливости, срываться на всех подряд, желая всем гореть в аду лишь бы брат снова был рядом! Но самое главное — ты имеешь право плакать! — закончил свою пылкую речь Денис, даже не заметив, как за это время он схватил Федю за оба плеча, слегка его потрясывая. Несколько минут Федя сидел и молча и ошарашенно смотрел на него, а затем черты его лица начали постепенно смягчаться, и Денис понял, что ему удалось до него достучаться. И ему бы хотелось почувствовать облегчение, но он слишком хорошо понимал, что должно было последовать дальше, чтобы радоваться своей очередной победе. — Саша умер, — Федя вновь повторил те слова, с которых начал их разговор. Но больше не было маниакального взгляда на его лице. Теперь перед Денисом сидел покалеченный жизнью, сломанный парень, который только что пережил самую страшную трагедию в своей жизни. Перед ним сидел ещё совсем мальчишка, который не знал, что ему делать и как дальше жить. Дыхание Макарова участилось, а тело задрожало ещё сильнее. Он начал кривить лицо в попытках удержать слёзы, но всё это было тщетно. Он больше не мог скрывать свои истинные эмоции. Они постепенно захлёстывали его. И вот Федя сделал глубокий вдох и наружу вырывался слабый всхлип вместе со слезой, которая быстро стекла вниз по его щеке, и Денис изо всех сил боролся с желанием стереть её своими пальцами, — моего брата больше нет! Часть меня умерла вместе с ним, Денис! Я потерял его навсегда! — в один порыв чуть ли не провыл Федя, и поток слёз наконец-то вырвался наружу, больше не давая парню сдерживаться. Да тот больше и не пытался. Один всхлип заменялся другим и вот его голова уже лежала на плече Дениса. И Денис только и мог, что обнять его и прижать к себе сильнее, желая забрать в свои владения хоть малую часть его боли. И в какой-то момент ему начало казаться, что у него это получилось, ведь его сердце начало разрываться на части. — Какую бы игру ты ни затеял, я не буду в неё играть. Ты уже получил то, что хотел, так что теперь убирайся, — Федя лениво указал Денису на дверь, но тот даже не подумал шелохнуться. — Чем ты думал, когда делал это? — задумчиво спросил он, смотря в окно. Данное расположение было безопаснее всего, так как с пробуждением бывшего друга он осознал, что больше не может на того смотреть. Чувство вины накатывало на него, а боль в груди напоминала о потере близкого человека. И тот факт, что ещё пару часов назад он мог потерять Федю совсем не в метафорическом значении, сводил его сума. — Думаешь, ты — первый, кто за сегодня спросил меня об этом? — невесело усмехнулся Федя, — Я уже прослушал столько лекций за день, что, наверное, могу смело считаться профессором в теме «Почему не нужно убивать себя». И хотя слова Феди и прозвучали саркастически, Дениса злило столько не серьёзное отношение к этой теме, от чего руки невольно сжались в кулаки. Федя слишком по-идиотски вёл себя, когда Денис просто-напросто пытался получить ответы на вопросы, сжирающие его изнутри. — О чём ты думал, когда ты это делал, чёрт возьми? — сквозь зубы прошипел он, и Денис был готов поспорить, что Федя не ожидал такой реакции. — Что после моей смерти место победителя займёт достойный кандидат, — ответил он, и Денис даже не смог понять, было ли это шуткой или тот говорил на полном серьёзе. Для этого нужно было повернуться и посмотреть ему в глаза, но это всё ещё осталось не вариантом. Лёгкая дрожь в теле напоминала ему об этом. — Будет чудом, если им удастся оттереть всю ту кровь, что ты оставил после себя до следующей тренировки, — вырвалось у Дениса, и он сразу же пожалел о сказанном, но слов назад было уже не вернуть. Да и вряд ли Федя хоть немного удивился, услышав нечто настолько мерзкое из его уст. Контролировать свой язык никогда не было в привычке у Дэна. Особенно когда он говорил на эмоциях. А сейчас эмоции бушевали в нём как никогда. Злоба. Разочарование. Грусть. Ярость. Облегчение. Страх. Всё это собралось большим клубком в его голове и взорвалось, лишив его последнего здравого смысла. Он даже не знал, чего он сейчас хотел больше: придушить Федю, чтобы окончательно избавить его и себя от страданий или крепко обнять его, благодаря всех богов за эту глупую спасённую жизнь. — Я не знаю, какого чёрта ты здесь забыл, но, думаю, тебе пора, — холодно сказал Макаров, и, возможно, это было лучшим доказательством того, что бездумной реплике Дениса всё-таки удалось его задеть. — Ты сделал это из-за меня? — после недолгих раздумий спросил Денис, слегка повернув голову, чтобы краем глаза зацепить Федин силуэт на кровати. Тот даже не смотрел на него, нервно играясь с перевязкой на своей руке. Денис хотел ударить его по пальцам и сказать быть осторожнее, но это выглядело бы слишком глупо. И жалко. — Я сделал это, потому что захотел это сделать. Не всегда должна быть причина, — вновь увильнул Федя, но Денис не был настроен принимать такой ответ. — Ты пытался подкатить ко мне, я тебя отверг, заставил проиграть мне, а потом ты порезал себе вены, — выпалил он, словно Федя уже не знал всего этого. — Ты сделал это из-за меня? — Даже если и да, то тебе то с этого что? Я удивлён, что ты ещё не закатил вечеринку в честь такого важного достижения! Тем более когда главный соперник решил так жалко выпилить себя! — Федя говорил так, будто он и правда не понимал в чём была проблема парня. Будто он пытался сложить в своей голове пазл, но один кусочек никак не укладывался. И именем этого кусочка был Денис! — Потому что я видел, как ты лежишь на тех носилках и практически умираешь! Потому что я видел ту лужу крови, что ты оставил за собой! Потому что я чувствую чёртову вину! Потому что если бы ты там сдох, то я бы… я бы… — Денис пытался уцепиться за подходящее словно, но всё, что приходило ему на ум, казалось слишком личным, слишком обезоруживающим. И он не мог позволить Феде услышать это. Он сам не был готов это услышать. — Ты бы разозлился, потому что я не сдержал обещание? — иронично спросил Федя, и только сейчас Денис понял, что в своём порыве он подлетел к кровати парня. — Значит, ты всё-таки помнишь про него? — удивлённо спросил Денис, отступив на шаг назад. Ещё пару минут назад Федя активно делал вид, что понятия не имел о чём говорил Денис. Теперь же он сам раскрыл свою ложь. — Ты спрашиваешь, о чём думал, когда я делал это? — переспросил Федя, и Денис слабо кивнул головой, не зная, что ещё ему оставалось сделать. — Я думал о том моменте, когда я тебе его дал. За пару часов им удалось выпить почти всю бутылку, и это сказывалось на темпе их речи, но прежде всего на смысловой составляющей того, что они говорили друг другу. Вообще-то Денис уже не мог вспомнить то, что они обсуждали всего лишь пять минут назад. Он лишь знал, что они старательно обходили тему Саши, родителей Феди и похорон стороной, говоря о плавании, девчонках и о будущем. И Денис был уверен, что так оно и будет продолжаться, но внезапно Федя сменил тему планов на лето (которые, по правде говоря, теперь казались довольно депрессивными), начав говорить о том, что Денис смог ещё не скоро забыть. — Хочешь расскажу секрет? — прошептал Федя Денису, и тот заинтересовано посмотрел на него и кивнул головой, ожидая что-то крайнее скучно и ординарное, в стиле Феди. Лучше бы именно это он и получил. — Я жалею, что вместо Саши не умер я, — признался он, и Денис замер на месте, уверенный, что он услышал что-то не так. — Кажется, я перепил и теперь слышу какую-то чушь, — потряс он головой, пытаясь хоть немного прийти в себя. — Это не чушь, это правда, — возразил Федя серьёзным тоном, — я должен был утонуть, а он жить. Так для всех было бы лучше, — безысходность так и читалась в его интонации, но Денис срать на это хотел. — Что за бред ты несёшь? — возмущённо спросил тот. — Как такое вообще могло прийти тебе в голову? — Это же правда! — Федя развёл руками, будто не понимая, как этого можно было не видеть. — Будешь нести такую чушь — я тебе морду набью, я тебе это гарантирую, — пригрозил ему Денисенко, надеясь, что это хоть немного приведёт его в чувствах. — Ты не понимаешь, — Федя недовольно покачал головой, а затем уставился на свою руку, — а ведь я мог бы просто взять и… — он провёл воображаемым лезвием по своему запястью, и это стало последней каплей для Дениса. Он, как и пару часов назад, вновь грубо схватил его за плечи, развернул к себе и звонко ударил парня по щеке, дабы пробудить в нём хоть немного здравомыслия. Федя явно был застигнут врасплох таким резким поворотом, что было видно по его ошарашенному взгляду, направленному на Дениса. — Следующий удар будет ещё сильнее, если ты это продолжишь! — сурово произнёс Денис и увидел, как слёзы начали скапливаться в уголках глаз друга. Видя такое сохранять лицо было намного тяжелее. — Я просто не вижу смысла продолжать, — прошептал Федя словно был на исповеди. — Ты — дурак! Дурак, если думаешь так! — Денис воскликнул укоризненно. — Ты нужен своим родителям сейчас как никогда прежде! — Смотря на меня, они будут видеть лишь Сашу. Я буду делать им лишь больнее, — слёзы медленно стекали по его щекам. — Ты нужен Лере! Помнишь свою потрясающе красивую девушку? Она по уши влюблена в тебя, — зацепился Денис за первое, что пришло ему в голову. Лера стоила того, чтобы ради неё жить, верно? — Это не серьёзно, — горькая усмешка появилась на лице Феди, — с ней я не чувствую здесь ничего, — он положил руку на сердце, и Денис почувствовал необъяснимое желание накрыть его ладонь своей. Видимо, алкоголь сказывался на его мыслях и поступках, но именно это он в итоге и сделал, удивив этим не только Федю, но и самого себя. Как только их руки соприкоснулись ему показалось, что тепло, исходившие от тела друга, перешло на него, пробежавшись по нему с ног до головы и покрыв его тело приятной дрожью. — Ты нужен мне, — еле слышно произнёс он, будто кто-то мог его услышать. Момент казался слишком интимным для посторонних глаз и ушей. И эта мысль не оставляла Дениса даже в собственном доме, в котором были лишь они вдвоём. — Рано или поздно и ты уйдёшь, — с досадой промолвил Федя в ответ. — Никогда! — заверил его Денис, для которого было проблемой даже представить ситуацию, при которой такое могло бы произойти. Они были рядом друг с другом с третьего класса, не разлей вода, лучшие друзья. Никто не знал их так, как они знали друг друга. Даже те секреты, которыми они не осмеливались делиться, они всё равно знали, ведь стоило посмотреть другому в глаза, чтобы всё понять. И Денис знал Федю. Возможно, даже лучше, чем тот знал сам себя. — Обещаешь? — с надеждой спросил Федя, всё ещё не веря в искренность товарища. Но Денис совсем не обижался на это. Он даже не сомневался, что когда-то два брата близнеца пообещали друг другу то же самое, и вот сейчас остался лишь один с сердцем, разбитым на мелкие кусочки. — Обещаю, — с полной уверенностью ответил он, и внезапно его взгляд упал на губы Феди, которые оказались слишком близко. Был ли это алкоголь или нет он не мог сказать, но внезапно он почувствовал острую необходимость попробовать их на вкус и понять, такие же они сладкие какими выглядят. И эта мысль сжигала его изнутри. В этот момент в его сознании пробудилось две личности: Денис, который просто хотел поддаться порыву и вырваться из оков собственных страхов и предубеждений, и Денис, который презирал первого за столь грязные и отвратительные мысли. И Денис, состоящий из червей и гнили, был намного сильнее, ведь его воспитывал отец, и он быстро одолел того, что так отчаянно желал вырваться на волю. И так парень оторвал взгляд от губ Феди. Но было ещё кое-что важное, что он должен был сказать и что могло его отвлечь от неподобающих фантазий. — Ты должен мне тоже кое-что пообещать, — произнёс он, смотря на Федю, который с таким обожанием смотрел на него в ответ. О как знаком был Денису этот взгляд! Боже, как он любил этот взгляд! — Что? — Пообещай мне, что никогда не сделаешь ту глупость, о которой подумал сегодня, — попросил Денис, потому что не было ничего на этом свете мысль о чём пугала бы его настолько сильно. — Обещаю, — без раздумий ответил Федя полушёпотом, полностью доверившись Денису и его словам. И в тот момент Денис подумал, что теперь они связаны навсегда. И, о Боже, как сильно он хотел, чтобы это было так. — Что? Совсем забыл о своей части уговора? — Федя выглядел довольным тем, что ему удалось загнать Дениса в тупик. Денисенко соврал, сказав бы, что не помнил части со своим обещанием, но он старательно блокировал этот момент в своём сознании, дабы не истязать себя муками совести. — Ты пообещал, что никогда не оставишь меня. Но ты оставил. Нарушение обещания с моей стороны казалось справедливым ответом. — Не пари чушь! — вспылил Денис. — Мы говорим о твоей жизни. Это ничто по сравнению с той глупостью, что пообещал я! — Но для меня это не глупость, — произнёс Федя, поражая своей искренностью. Возможно, ему удалось почувствовать что-то, что позволило ему немного открыться. Возможно, это был взгляд Дениса, который с таким волнением осматривал его, старательно избегая повязки на руке. Возможно, это был тот факт, что Денисенко пришёл к нему посреди ночи, отказываясь уходить. А, возможно, это были всё те же чувства Феди к Денису, который тот никак не мог погасить в себе, как бы гадко с ним ни поступал парень. — Не смей умирать из-за меня! Я этого не стою! — Денис понимал, что немного честности и открытости было наименьшим, что он мог предложить бывшему другу. — Я знаю, — согласился Федя, и Денису почему-то стало от этого очень больно, — теперь я это знаю. — Значит, этого больше не повторится? — с надеждой спросил Денис, игнорируя все те мысли, что вновь начали словно голодные вороны истязать его изнутри. Федя слабо кивнул головой. — Теперь меня окружают лишь те, кто на самом деле любит меня, и этого достаточно. Денисенко не знал, было ли намерением Феди причинить ему как можно больше боли или нет, но так или иначе ему это удалось. Парень почувствовал подступившие к глазам слёзы, изо всех сил стараясь их сдерживать. — Тебя всегда окружали только те, кто тебя любит, — произнёс он. — Думаю, теперь тебе точно пора, — сказал Федя, будто пропустив мимо ушей последние слова бывшего друга. По тону его голоса не оставалось никаких сомнений: это был конец их разговора. Простояв еще пару секунд рядом с кроватью Феди, который демонстративно отвернул от него свою голову, Денис медленно направился к двери, но остановился на полпути, решившись на последнюю каплю искренности со своей стороны. — Помнишь, когда Саша умер, ты сказал мне, что вместе с ним умерла часть тебя? — спросил он, и Федя неуверенно кивнул головой. — Так вот сегодня чуть не умерла лучшая часть меня. На этих слова он резко развернулся и чуть ли не вылетел из палаты, оставив Федю одного разбираться с весом сделанного им признания. Ведь завтра утром Денис заставит себя об этом забыть. Он заставит себя поверить в свою ненависть к парню и заставит себя его презирать. Он будет кидать нелестные комментарии и грязные шуточки в его сторону. Он будет вести себя так, будто Федя — не больше чем пустое место в этой жизни. Он вновь даст прогнившей изнутри версии себя овладеть своим разумом. И даже если это и будет разрывать его на части, завтра он заставит Федю окончательно и бесповоротно возненавидеть себя.