Рок это в любом случае протест против системы

Время было уже позднее. Из клуба начали мягко, но настойчиво выгонять тех, кто сильно перебрал с алкоголем. В зале ещё оставались люди, немало, включая почти в полном составе обе группы. Ребята вместе с Тоддом продолжали сидеть за столиком, болтали, смеялись и допивали напитки. Но поздний час неумолимо подталкивал всех собираться. Вся техника уже давно была загружена в машину Роберта — он сделал это сразу после концерта. — Тебя подвезти? — спросил Роберт у Тодда, когда они все вышли на улицу. Он увел смущенный взгляд явно сомневаясь. — Да ладно, не отказывайся, — почти сразу добавил Нил, толкнув Тодда плечом, уже явно в приподнятом настроении после алкоголя. Тодд на секунду замялся, но Нил уже открыл дверь машины, оглянувшись на него с кривой улыбкой: — Давай, садись, я тебе вип место занял. Тодд усмехнулся краем губ и всё же сел рядом с ним, и это решение казалось простым, почти автоматическим, как будто между ними уже сложилась какая-то негласная лёгкость, в которой не нужно было ничего объяснять. В машине было тесно, тепло и шумно, стекла быстро запотели, Роберт возился с коляской Сида, Ларри что-то комментировал, но Нил почти сразу развернулся к Тодду, будто остальной мир его в этот момент интересовал куда меньше. — Слушай, — он чуть наклонился ближе, понизив голос, хотя в этом не было особой необходимости, — Ты сегодня вообще хорошо держался, я серьёзно. Тодд повернул голову, чуть приподняв бровь: — В каком смысле? — Да во всех, — Нил хмыкнул. — Спокойный, не лез никуда, но при этом всё контролируешь… это, блять, редкость. — Ты сейчас меня хвалишь? — с лёгкой насмешкой уточнил Тодд. — Не привыкай, — тут же отмахнулся Нил, но улыбка осталась. Машина тронулась, и какое-то время они ехали, перебрасываясь короткими фразами, иногда шутками, иногда просто переглядываясь, и в этом было что-то странно естественное, как будто они уже давно общаются, хотя на деле всё было совсем не так долго, и Нил даже не заметил, как несколько раз поймал себя на том, что смотрит на Тодда чуть дольше, чем нужно. — А та девка с фиолетовыми волосами, — снова начал он, чуть повернувшись к нему боком, — она же прям к тебе липла, ты чё её так жёстко отшил? — Не жёстко, — спокойно ответил Тодд. — Просто отказал. — Да не, там прям без шансов было, — Нил усмехнулся. — Я аж обиделся за неё. — Переживёт, — коротко бросил Тодд. — Ты тоже, походу, — добавил Нил и тихо рассмеялся. В этот момент Роберт притормозил у дома Сида, началась короткая суета, двери открывались, прохлада улицы ворвалась в салон, но когда всё закончилось и машина снова поехала, внутри стало заметно тише, как будто что-то постепенно сходило на нет. Когда они остановились у улицы Нила, тот вышел первым, не закрывая дверь до конца: — Давай, Тодд, пошли, я тебя провожу, а то потеряешься ещё. — Спасибо за вечер, — усмехнулся тот, выбираясь следом. Дверь захлопнулась, машина уехала, и тишина улицы оказалась куда плотнее, чем в машине, словно вместе с шумом исчезла и та лёгкость, которая была между ними. Они пошли рядом, сначала почти в том же ритме, что и раньше, но без слов это уже ощущалось иначе, и Нил, привыкший заполнять паузы, снова заговорил: — Так вот, я серьёзно, — он пнул носком ботинка камень. — Ты зря её отшил. Она прям огонь. — Возможно, — спокойно ответил Тодд. — Да не «возможно», а точно, — Нил фыркнул. — Ты точно нормальный? — весело спросил он. Тодд чуть повернул голову, посмотрел на него и после короткой паузы сказал: — Просто она не он. Нил не сразу понял, шаг сбился буквально на секунду. — В смысле? Тодд остановился, заставив остановиться и его. — В прямом, — спокойно сказал он, глядя прямо. — Я гей. И вот здесь всё сломалось. Нил замер, будто его резко выдернули из привычной реальности, глаза округлились, лицо исказилось не столько от понимания, сколько от того, что он не хотел это понимать. — Чё?.. — выдохнул он, делая шаг назад. — Ты сейчас серьёзно? — Да, — без пафоса ответил Тодд. Нил резко выдохнул, провёл рукой по волосам, нервно усмехнулся, но смех получился кривым, почти болезненным. — Блять… — он посмотрел на него так, будто видел впервые. — Да ну нахуй. Тишина между ними теперь уже не была нейтральной — она давила. — Ты чё, блять… — он запнулся, не находя слов. — И ты всё это время… рядом сидел, и— — И что? — спокойно перебил Тодд. — Да всё! — вспыхнул Нил, голос резко стал громче. — Это пиздец! Он отступил ещё на шаг, словно дистанция могла что-то исправить. — Мне туда, — резко бросил он, даже не глядя больше на Тодда, и свернул в сторону. — Нил, — позвал тот, но без особого давления. — Да иди ты нахуй, — отрезал он, ускоряя шаг. Теперь он шёл быстро, почти сбегая, плечи напряжены, дыхание сбито, а в голове всё путалось. «Пиздец…» Он сжал челюсть. «Мы же… в машине… рядом… блять…» Он резко выдохнул, будто от этого можно было избавиться от мыслей. — Пиздееец… — вырвалось у него вслух, слишком громко для пустой улицы. Слово эхом разнеслось вокруг, а внутри всё ещё неприятно скребло — не столько от самого факта, сколько от того, как резко всё изменилось за одну фразу. Тодд не двинулся с места сразу, даже когда шаги Нила начали быстро удаляться, растворяясь в тишине пустой улицы, и эта резкая перемена, не задела его так, как могло бы показаться со стороны — он лишь на секунду опустил взгляд, будто фиксируя момент, как будто что-то внутри него щёлкнуло и встало на своё место. Он медленно выдохнул, провёл рукой по лицу, стирая остатки той спокойной, почти нейтральной маски, которую держал весь вечер, и на мгновение в его выражении проступило что-то настоящее — не обида, не растерянность, а скорее холодное осознание того, что всё прошло именно так, как и должно было. — Предсказуемо… — тихо произнёс он, больше для себя, чем вслух.

***

После того как Роберт завёз Нила, они с Ларри направились домой. На улице уже воцарилась полная темнота, машины почти не встречались на дороге. Воздух был прохладным, ощущался лёгкий ночной ветер. Джонсон молча наблюдал за быстро меняющейся картиной за окном машины, вытаскивая из пачки уже третью сигарету подряд. Роберт слегка покосился на друга, думая о том, что тот слишком много курит за один вечер. — Ты стал много курить, — сказал Роберт, указывая на только что зажжённую сигарету. — Я пить бросил, это теперь моё единственное спасение, — втягивая дым, проговорил Ларри. — Чтобы не сдохнуть. — Лиза обо всём знает? — осторожно спросил Роберт. Ларри молча кивнул, вспоминая тот момент, когда мать буквально умоляла его измениться. Шатен был рад хотя бы тому, что не помнил, как припёрся пьяный домой. Он думал о том, как тяжело было ей видеть его в таком состоянии, и винил себя. Роберт не стал задавать лишних вопросов, понимая, что любое вмешательство сейчас только усугубит настроение друга. Ирокезник знал: если Джонсону нужна помощь, он всегда готов выслушать и поддержать. — Я пойду в университет, — сказал Ларри, поднимая голову и глядя на Роберта. — Я хочу как-то наладить эту… жизнь. Роберт искренне улыбнулся. Впервые за долгое время он увидел на лице Джонсона эмоции, пусть даже скромные — печаль, но это были настоящие чувства. Всю оставшуюся дорогу Ларри рассказывал о своих планах на институт. Ранее его жизнь ограничивалась лишь пьянкой, музыкой и рисованием. Теперь выбор пал на художественный университет. Ещё он хотел завершить начатое дело своей сестры — довести его до конца. Он помнил, с каким удовольствием она вкладывала в картины всю себя. Когда Ларри сам попробовал рисовать, понял, насколько это ему нравится. После всего, что с ним произошло, он отдал все свои силы творчеству — картинам и песням, но на людей у него уже не оставалось эмоций. Те, кто его окружали, кроме пары близких друзей, думали, что ему всё равно на мир. И сам Ларри в этом был уверен, он хотел, чтобы так было, обманывая себя. Доехав до апартаментов, они вместе поднялись на четвёртый этаж. Попрощавшись, Роберт пошёл к себе, а Джонсон направился на этаж выше. Ларри тихо зашёл в квартиру. Было уже поздно, и Лиза спала. Он заглянул в её комнату, убедившись, что мама дремлет. Аккуратно закрыв дверь, Джонсон направился в ванную. Взгляд в зеркало задержался чуть дольше обычного. — Какой урод… — пробормотал он, наблюдая своё отражение. Немного постояв, Ларри принял душ, надел чистую одежду и ушёл в свою комнату. Мысли потихоньку затихали — сил на раздумья больше не оставалось. Перед сном Джонсон покурил у открытого окна, вдыхая прохладный ночной воздух. После этого он удобно устроился на кровати и быстро погрузился в сон.

***

Сал вместе с Тревисом шатко шли к дому блондина. Они изрядно напились, держались друг за друга, чтобы не упасть, и смеялись, даже когда шаги сбивались с ритма. Ночь была тёмная, улицы пустые, лишь редкие фонари бросали жёлтые пятна на мокрый асфальт. Планы на вечер давно канули в прошлое — они пили и смеялись, и ни капли об этом не жалели. Тревис казалось, вообще не думал о том, как отец встретит его в таком виде, а Сал пытался хотя бы чуть-чуть удерживать себя в реальности, но веселье и градус алкоголя постепенно размывали мысли. — Ты хоть представляешь как будешь оправдываться перед отцом — крепко держа друга поинтересовался Сал. — Да похуй, — гулкий смех раздался эхом на всю улицу. Через пятнадцать минут они дошли до дома Фелпса. Тревис нажал кнопку домофона, и раздался строгий, злой голос отца. На мгновение блондин подумал, что дверь останется закрытой, но она открылась. Парни зашли внутрь, еле переставляя ноги. На лестничной площадке их уже ждал Кеннет. Его взгляд был тяжёлым, острым, пронизывающим. Тревис невольно усмехнулся, видя грозное лицо отца, а Сал сдерживал смешок, чувствуя, как напряжение будто висит в воздухе. — Опять тут пидорасню развели, — зло прорезал воздух голос Кеннета. — Да, папа, развели, — Тревис подмигнул Салу и тихо прошептал что-то на ухо. — Подыграй мне, — добавил он с хитрой улыбкой. Сначала блондин сделал шаг назад, бросив отцу провокационный взгляд, а потом приблизился к Салу. Фишер подумал, что Тревис хочет просто обняться, и расправил руки. Но вместо объятий — внезапный поцелуй в губы. Сал растерялся, сердце забилось сильнее, а адреналин ударил прямо в голову. Кеннет же замер, словно его парализовал шок, не в силах выдавить ни слова. Минуты тянулись мучительно долго. Сердце Сала колотилось, дыхание участилось, а Тревис, похоже, совсем не тронутый стеснением, с хитрой улыбкой наблюдал за реакцией друга. — Уходи, — пронзительно и холодно сказал Кеннет, захлопнув дверь перед ними. Тревис, всё ещё слегка шатаясь, стоял, не зная, что делать. Сердце билось в груди, кровь пульсировала от адреналина, а смех и безумие вечера ещё звучали где-то далеко внутри. — Пойдем ко мне, — наконец проговорил Сал, стараясь успокоить друга. Блондин молча последовал, и будто уже через пару минут они были в квартире Сала. Сал аккуратно уложил Тревиса на диван, а сам направился в спальню, чувствуя, как напряжение медленно уходит, но энергия и смятение внутри всё ещё горят. За сегодняшний день произошло слишком много. Сал лёг на кровать, сердце всё ещё стучало, мысли скачут между смехом, драками, поцелуями и алкоголем. Он закрыл глаза и, наконец, утонул в крепком, долгожданном сне.