Рок это в любом случае протест против системы

Выходные пролетели для Бена незаметно. За два дня он успел прочитать лишь несколько любимых комиксов из целой стопки, спрятанной под кроватью. Каждую свободную минуту он тратил на них, погружаясь в мир героев и приключений, словно пытаясь убежать от реальности. Сегодня должна была прийти Мейпл для очередных занятий по математике. Конечно, Бен не хотел возиться с задачами, которые мог решать с закрытыми глазами, но родители продолжали назначать эти уроки всё чаще. Время прошло незаметно. Бен поднял голову от очередного комикса, взглянул на часы и чуть не удивился — пора было заняться уроками. Он сделал домашнее задание, но едва успел отложить тетрадь, как вспомнил о дополнительных занятиях. Учительница, которая обычно приходила строго вовремя, задерживалась. Бен спустился вниз, чтобы уточнить у сестры: — Эшли, а где эта училка по дополнительным? — крикнул он, шагая по лестнице. — Она не придет, — коротко ответила сестра. — Тогда можно я погуляю? Уроки сделаны, — спросил Бен, едва сдерживая радость. — Мне всё равно, делай что хочешь, — ответила Эшли и захлопнула дверь своей комнаты. Бен стоял на лестнице, глядя на закрытую дверь, и улыбка расползлась по лицу. «Надеюсь, Сид сейчас не занят», — подумал он, доставая телефон из кармана. Бен набрал номер друга и принялся ждать ответа. — Да, слушаю, — протянул Сиджей, беря трубку. — Сид, я приду к тебе сейчас? — спросил Бен, спеша. — Чувак, у меня дома полный срач, я не дума… — начал Сиджей, но Бен перебил его. — Я приеду, и мы всё быстро уберём, я скоро буду! — сказал он и повесил трубку. Бен быстро переоделся: со скучных школьных штанов и белой выглаженной рубашки на черные джинсы, белую майку и темную рваную джинсовку поверх. Взяв скейт, он почувствовал лёгкий прилив волнения — вот-вот он мчался через город к другу. Выскочив из дома, он ощутил тепло утреннего солнца на лице, ветер трепал волосы, а сердце билось в предвкушении весёлого и шумного дня. Скейт скользнул по асфальту, и Бен, забыв обо всём, с головой окунулся в свободу улиц и предстоящих приключений.

***

Сиджей даже не успел что-то сказать, как Бен уже повесил трубку. Парень внутренне вздохнул: он вовсе не ожидал, что Бен придёт и начнёт устраивать субботник в его доме. Сиера была занята, ведь в начале года ей нужно было собрать списки для своей группы, а помощь Сиду сейчас была крайне необходима. Но, как обычно, парень пытался справляться сам — иногда лень брала своё, а некоторые участки дома он просто не мог очистить. Через несколько минут раздался стук в дверь. — Входи, — крикнул Сиджей, подъезжая к двери. — Привет! Ну что, где тут нужно прибраться? — Бен вошёл, оставляя у двери свой скейт. — Мне не нужна помощь, я справлюсь сам, — серьезно произнёс Сиджей. — Сейчас включим музыку и быстренько всё сделаем вместе! — Бен не слушал предупреждений. — У тебя магнитофон есть, да? Где он? — мельтеша, он уже направился к шкафу. — Вот там, — показал Сид рукой на большой шкаф. Бен, не теряя ни секунды, достал магнитофон и начал перебирать кассеты. Наугад вставил одну, подключил к розетке — и в комнате зазвучала спокойная, ненавязчивая музыка. — Вот это то, что надо, — улыбнулся Бен. — Ладно, покажи, где у тебя что, и мы начнем уборку. — Я же сказал, что могу сам, — тяжело вздохнул Сиджей, чувствуя, как раздражение постепенно подбирается к горлу. — Да ладно тебе! Вместе быстрее справимся. Ты пыль протрёшь, я полы помою. Договорились? — протянул Бен руку с широкой, искренней улыбкой. — Ладно… — вздохнул Сиджей, протягивая руку в ответ. «Вот что за..? Кто он вообще такой, чтобы вмешиваться в мой порядок? Зачем ему это?» — думал Сиджей, внутренне вздыхая, но одновременно понимая, что сопротивляться энергичному школьнику бессмысленно.

***

Сал и Тревис провели все выходные, почти не вставая с дивана. Сегодня было воскресенье, и Тревис по идее должен был стоять на утренней службе, но после ссоры с отцом мысль о церковных стенах казалась ему чужой. Вместо этого он достал траву, словно маленький ритуал спасения от реальности, и уселся рядом с Салом. — Будешь? — спросил он, протягивая косяк. Его голос был чуть дрожащим, с оттенком ожидания, словно проверял реакцию друга. Сал молча взял, вдохнул и почти сразу ощутил, как тело расслабляется, мысли становятся мягче, а напряжение стекает прочь. Он устроился удобнее на диване и перевел взгляд на Фелпса, ловя мельчайшие изменения в его лице. Атмосфера напомнила тот странный день, когда Тревис впервые поцеловал Сала — непредсказуемо, смело и оставив ощущение тревожной сладости. Тревис потянулся к нему снова, осторожно, почти интуитивно, как будто проверяя готовность друга. Он замер, дыхание учащенное, сердце билось слишком быстро, но не от страха — от чего-то нового, непривычного, что он не хотел признавать. Их губы слились в долгом, медленном поцелуе. Каждый вдох, каждое прикосновение будто отзывалось эхом в груди, разгорая внутри смесь страха и желания. — Это теперь типо наша традиция, — сказал Сал, прерывая поцелуй едва на секунду. Его голос был мягким, но твердым, и сразу снова потянул Тревиса к себе. «Традиция?» — мысленно возмущался Фелпс. Сердце колотилось, руки дрожали, а тело словно само хотело откликнуться на прикосновения. Возбуждение, накрывшее Тревиса за пару минут, было почти физическим: легкое тепло на коже, дыхание, которое становилось прерывистым, сердцебиение, отдающееся в висках. Легкий румянец растянулся по щекам, глаза блестели смесью смущения и желания. Он быстро встал, не в силах справиться с нарастающей волной эмоций, и без слов ушел в другую комнату, оставив Сала на диване, с ощущением незавершенности, почти пустоты. Сал остался, наблюдая за уходящим другом. Он понимал: сейчас разговор бесполезен. Оставалось только ждать, позволять эмоциям утихнуть, надеясь, что время расставит всё на свои места.

***

Как парни договорились, Бен закончил мыть полы во всех комнатах, а Сиджей старательно протирал пыль. Музыка из магнитофона задавала ритм, и оба подстраивались под него: Бен энергично шваброй водил по плитке, а Сиджей чуть подпевал тихому мотиву. Настроение колясочника постепенно улучшалось, а тучи раздражения и усталости, которые висели над ним с утра, постепенно рассеялись. — Я всё, — наконец отложив швабру, сказал Бен, тяжело дыша, но с улыбкой. — Есть что-нибудь попить? — В холодильнике пиво есть, — ответил Сиджей, показывая рукой на кухню. Бен мгновенно подбежал к холодильнику, схватил две холодные банки. Свою открыл прямо по пути к Сиджею и передал другу вторую. Холодный напиток приятно обжег горло, и Бен расслабился. — Люблю пиво, — сказал он, рассматривая банку, почти с восторгом. — Серьезно? А какое больше — светлое или тёмное? — уточнил Сиджей, наклоняя голову и с интересом наблюдая за реакцией школьника. — Ээм… светлое, — наугад ответил Бен, пытаясь не ударить в грязь лицом. — А мне больше тёмное нравится, — улыбнулся колясочник. Разговор плавно перетёк в обсуждение фильтрованного и нефильтрованного пива, и Бен уже чувствовал, что этот маленький диалог — не просто обмен информацией, а способ сблизиться. — Ладно, я пошел играть, — сказал Бен, уходя к барабанной установке. Шум барабанов быстро заполнил всю квартиру. Каждый удар, каждый ритм увлекали его, и Бен полностью погружался в музыку, забывая обо всем, кроме вибраций под руками и звука ударных. Сиджей, переодевшись, вышел с поводком. Собака мгновенно подпрыгнула и запрыгала рядом, предвкушая прогулку. — Ты гулять? Можно с тобой? — спросил Бен, с улыбкой оглядываясь. — Эмм… да, конечно, идем, — сказал Сиджей, привязывая собаку к поводку. На улице было свежо, воздух пахнул недавно пролитым дождем и асфальтом, прогретым солнцем. Сиджей уверенно вел вперед, а Бен пытался запоминать каждый поворот узких улочек, каждый дом с яркими ставнями, каждую деталь, которую показывал колясочник. — Мы тут по улицам погуляем, ты же не против? — уточнил Сиджей. — Нет, только я тут вообще ничего не знаю, — ответил Бен, внимательно оглядываясь. — Тогда я тебе покажу, что где, чтобы знал, — улыбнулся Сиджей. Они шли по узким переулкам, окружённым красивыми маленькими домами с ухоженными садиками и старинными фонарями. Бен задавал миллион вопросов, а Сиджей с удовольствием рассказывал, вспоминая историю каждого здания, маленькие легенды района и случайные детали, которые обычно остаются незамеченными. Разговоры о простых вещах — о погоде, музыке, школах, местных магазинах — постепенно перетекли в шутки, смех и тихие рассказы о жизни. Временами они молчали, просто глядя друг на друга, слушая шаги, шуршание собаки по гравию и шум города вокруг. Когда прогулка подошла к концу, Бен уже успел освоиться с новым районом и почувствовать себя в нём комфортно. Он остановился на своей остановке, прощаясь с Сиджеем и собакой. — Спасибо за прогулку, — сказал Бен, искренне улыбаясь. — Без проблем, — ответил Сиджей, ощущая приятное послевкусие от общения. И пока Бен ждал свой автобус, в груди обоих ребят оставалась лёгкая радость — маленькая, но настоящая, от совместного времени и обычной дружеской заботы.