Рок это в любом случае протест против системы

Ночной Нокфел, освещённый фонарями вдоль почти пустых улиц, казался особенно красивым. Дул лёгкий ветер, и жара уже спала. Джонсон шёл далеко от клуба, неся под мышкой холст, накрытый покрывалом, и любовался тёмными городскими пейзажами. Такие виды вдохновляли парня, и он не мог не разглядывать их с восхищением. Хотя центр города с его высотками остался позади, тут стояли аккуратные пятиэтажки с оранжевым светом в окнах. Джонсону хотелось остановиться прямо на улице, достать кисти и новый, белый холст и запечатлеть всю эту красоту. Но он понимал, что сможет это сделать только дома, поэтому ускорил шаг, нетерпеливо желая добраться до своих принадлежностей. Дом уже был близко, и Ларри, в хорошем настроении, поспешил к дверям апартаментов. У лифта, как всегда, стоял надоедливый сосед. Джонсон указал на него пальцем: — Даже не думай что-то сказать! Лифт открылся, и Ларри поднялся на пятый этаж. Войдя в квартиру, он увидел Лизу, сидевшую на диване среди сумок, смотрящую телевизор. Ларри улыбнулся и подсел к ней, приобняв: — Привет, милый, как прошёл концерт? — спросила Лиза. — Нормально. Ты уже уезжаешь? — ответил Ларри. — Да, сынок. Я решила дождаться тебя и пожелать удачи в университете, у тебя всё получится, — ласково сказала она, гладя его по волосам. — Получится, мам, — пробормотал Джонсон с лёгкой, натянутой улыбкой. Лиза подняла свои сумки: — Ладно, я поеду. Будь аккуратен, — сказала она у двери, улыбнувшись. — Пока, мам, — ответил Ларри, закрывая дверь за ней. В квартире стало тихо и немного пусто. Атмосфера одиночества, серости и грусти заставила Джонсона забыть о желании рисовать ночной город. Он остался в гостиной до позднего вечера. Хотя завтра ему нужно было рано вставать, Ларри не ложился спать. Расхаживая по комнате, он думал о банальном: во что одеться и что взять с собой в университет. Решение поступить было столь спонтанным, что многие вещи казались непривычными и не до конца осмысленными. Когда группа начала упорно работать над своим будущим, Джонсон совсем позабыл о своём собственном. Он ни на секунду не задумывался о дальнейшей жизни до создания группы, и старые проблемы продолжали его съедать. Невозможность оставить прошлое мешает настоящему и будущему. Но поступление в университет, знакомство с новыми людьми и возможностями — это был большой шаг к адекватной жизни. Хотя Ларри был не совсем готов к первому дню в университете, он понимал: выспаться — это важная часть подготовки. Он расстелил кровать. Как обычно, Лиза успела убрать комнату или сменить постельное бельё, оставив всё идеально чистым. Расположившись на кровать и закрыв глаза, он пытался очистить разум и уснуть, хотя мысли продолжали наполнять голову.

***

Вечеринка подходила к концу, гости постепенно расходились по домам. Роберт сидел один: Нила и Тодда он почти весь вечер не видел рядом. Парень уже собирался вызвать такси, когда к нему подошёл Тодд. Его волосы были растрёпаны, а сам он выглядел потерянным. — Где все? — спросил рыжий, шатаясь. — Разошлись по домам. А ты где пропадал? И Нил где? — прищурился Роберт. — Нил?.. Мы… воду брали… потом… — Тодд говорил пьяным, сбивчивым голосом. — Ясно… Слушай, вам с Нилом всё равно в одну сторону. Если его найду, поедем втроём на такси, — предложил Роб. — Ты ведь не против? — Я? Не, мне бы только домой добраться, — махнул рукой парень. — Отлично. Тогда жди у выхода, я поищу Нила. — Ага… я пока покурю, — сказал Тодд и направился к дверям. Роберт прошёлся по клубу. Он уже сомневался, что Нил всё ещё тут, но у гримёрки наткнулся на него. Лицо друга было мрачным, и это сразу бросалось в глаза. — Эй, Нил! Мы домой едем, поедешь с нами? — окликнул его Роб. — Ага, — коротко бросил тот, хмурясь. — Ты в порядке? Злой какой-то. — Да всё охуенно, — резко ответил Нил. — С телкой в гримёрке трахался. Заебись было. Роберт нахмурился, но решил не спорить: — Ну… ладно. Такси уже подъехало. Пошли. На улице было прохладнее, чем в душном клубе, и парни глубоко вдохнули свежий воздух. У входа стоял и курил Тодд. Он даже не заметил ребят, пока они не подошли ближе. — Тодд, ну что, едем? — спросил Роберт. — Стоп, этот пидор с нами поедет?! — с ненавистью в голосе бросил Нил, ткнув пальцем в Тодда. Роб ошарашенно посмотрел сначала на одного, потом на другого: — Нил, да что опять случилось? — Всё то же самое, Роберт. За концерт педиком он меньше не стал, — огрызнулся Нил и первым направился к подъехавшему чёрному такси. — Я спереди сяду. Все молча разместились в салоне. Полдороги Нил сидел, словно на иголках, уставившись в окно и не оборачиваясь назад. Тодд же был слишком пьян, чтобы обращать внимание на его колкости, и спокойно смотрел на ночной город. — Роберт, честно, я не ожидал, что клуб окажется таким большим. У вас получилось здорово, — вдруг сказал он. — Спасибо, чувак. Мы и сами удивились, что нас туда позвали, — улыбнулся Роб. — Ну я правда рад за вас… — Ты можешь заткнуться? — перебил его Нил, резко повернув голову. — Заебал своим пидорским голосом. — Я просто разговаривал с Робертом, — попытался спокойно объяснить Тодд. — Всё, нахуй! — Нил рванул вперёд и ткнул водителя. — Останови машину! Таксист молча притормозил у обочины. Нил распахнул дверь и выскочил наружу. Тодд, криво улыбнувшись, проводил его взглядом. Потом опустил глаза и, уже без всякой улыбки, посмотрел на Роберта. — Я тоже тут выйду. Было круто потусить. Пока, Роб, — бросил Тодд. — Ты уверен, что стоит выходить за ним?.. — начал Роберт. — Да-да, всё под контролем. До скорого, — ответил рыжий, даже не оборачиваясь. Машина умчалась в ночь, а Тодд быстрым шагом пошёл догонять разъярённого Нила. — Да стой ты! — выкрикнул он, едва не споткнувшись о кривой бордюр. — Слушай, иди нахуй, пока я тебе не въебал, — бросил Нил, даже не оборачиваясь. Его голос сорвался на яростный хрип. — Так! — наконец догнал его Тодд, хватая за плечо. — Мы с тобой… я и ты… — Чего мы с тобой, блять?! — взорвался Нил, резко дёрнувшись. Его глаза сверкнули в тусклом свете фонаря. — Думаю, надо поговорить, — выдохнул Тодд, уже чувствуя, как сердце колотится в груди. — Нихуя! — взревел Нил. — Ты, педрила ебаный, я с тобой разговаривать не хочу! Иди, блядь, к своим таким же! А меня оставь в покое! Он почти кричал, так, что прохожие если бы такие были, наверняка остановились бы. Но улица была пуста. — Ага, хорошо, — неожиданно спокойно произнёс Тодд, и в голосе его зазвенела злость. — Пойду. Кстати, прям сейчас, — рассмеялся он издевательски, демонстративно бросая слова Нилу в лицо. — Фу, блять! Иди к чёрту! — Нил рванул вперёд, ускоряя шаг. Тодд только ухмыльнулся, закурил на ходу и неспешно направился в сторону дома мистера Эдисона, будто всё происходящее его больше не касалось. Нил же кипел изнутри. Его трясло. Каждый мускул требовал развернуться и врезать, стереть эту ухмылку с рыжего лица. Но он стиснул зубы, глубоко вдохнул, выдохнул и, почти бегом, добрался до своего дома. Гулко хлопнула дверь и Нил исчез в темноте коридора, оставив за спиной ночь, полную злости и несказанных слов. — Привет, дорогой, — из полутёмной гостиной вышла мама Нила, кутаясь в мягкий халат. — Привет… — Нил тяжело вздохнул, стаскивая кеды у порога. — Ты опять меня допоздна ждёшь? — Нет, просто сон не идёт. Телевизор смотрела, — устало протёрла глаза женщина. — Ну да… как всегда, — буркнул Нил, закатив глаза. — Как концерт? — с теплотой спросила мама, подходя ближе. — И… что там твой новый друг? От этих слов у Нила дёрнулся глаз, будто ток пробежал по нервам. — Концерт был нормальный, — сказал он резко. — А нового друга у меня нет. Ты же про Тодда? — Ну да. Рыжий, милый паренёк. Я думала, вы подружились, — мягко улыбнулась она. Нил почти взорвался. — Ооо, нет, мама. Ты очень ошиблась. Я с ним ничего общего иметь не хочу! И не буду никогда! — Не кричи, — нахмурилась женщина, глянув на лестницу. — Все спят. Ты чего такой? Выпил лишнего? — Я трезв! — выкрикнул Нил, ударив ладонью по стене. — Просто он пидор! Я не хочу с ним общаться! Мама замерла. Её глаза расширились — она не сразу поняла, что именно сын имеет в виду. — Да, мама, он гей, — бросил Нил, будто выплюнул яд. — По мальчикам. И мне… мне просто мерзко рядом с ним находиться! Тишина повисла тяжёлой плитой. Только гул холодильника нарушал её. — Ладно… — пробормотал Нил, явно уходя от разговора. Он быстро поцеловал мать в щёку и, не глядя ей в глаза, добавил: — Спокойной ночи. — Ладушки… спокойной ночи, милый, — ответила она тихо, с заметной тревогой в голосе. Женщина осталась стоять в прихожей, глядя на закрывшуюся дверь второго этажа. В её глазах мелькнула забота, непонимание и боль, но она решила отложить разговор. Сейчас сын был слишком зол. Нил, захлопнув дверь своей комнаты так, что стекло в шкафу дрогнуло, повернул ключ в замке. Он рухнул на кровать, уставился в потолок. Мысли с бешеной скоростью носились в голове, кусали его изнутри, не давая покоя. Стыд, злость, непонятная боль — всё переплелось в один ком. Он лежал так два часа, пока усталость не стала тяжелее мыслей. Только тогда он поднялся, медленно расстелил кровать и забрался под одеяло. Плотно закрыл глаза, будто надеялся спрятаться от собственных мыслей. И уснул — тяжело, беспокойно, стиснув зубы.

***

Музыка в клубе стихла, перестала тянуть в пляс. Вся компания bruned была пьяна, даже Пых, который обычно держал себя в руках, еле стоял на ногах. Все понимали: пора расходиться, пока не натворили чего-нибудь лишнего. — Так… эм… надо машину вызвать, — промямлил Сал, щурясь в экран телефона. — А нафига? Поехали на моей, — шатаясь из стороны в сторону, предложил Тревис. — Ты видел себя? — рассмеялась Эшли. — Я бы, конечно, доверила тебе свою жизнь… но нет. Фишер не слушал их, уже ковыряясь в телефоне . — Эй, Фишер, — продолжал настаивать Тревис, — ты бы доверил такому крутому водителю, как я? — Чего? — Сал не сразу понял, о чём речь. — Ладно, хер с вами. Поеду сам, — махнул рукой Тревис и собрался выйти. — Стой, ты идиот? — поднял на него мутный взгляд Сал. — Сам идиот, — буркнул Фелпс. — Ты обещал мне, — Сал обнял его за плечи, заглянул в глаза. — Мы едем вместе. На такси. Тревис задрал нос, будто всё ещё хотел упереться, но остался. Обещание оказалось сильнее пьянства. — Всё, вызвал. Идём, — сказал Сал. Друзья неровным строем двинулись к выходу. Эшли на каблуках шаталась больше всех, но снимать их не собиралась, видимо пока не упадёт. Тревис облокачивался на плечо Фишера, то и дело шепча что-то на ухо. Пых едва переставлял ноги, с закрытыми глазами, словно во сне. Машина приехала быстро. Все забрались внутрь: парни на заднее сиденье, Эшли впереди. Водителю продиктовали адреса, и автомобиль тронулся. Пых мгновенно уснул, уткнувшись в стекло, и тихо захрапел. Эшли боролась со сном, наблюдая за огнями за окном и думая о завтрашнем дне первом дне в университете. Ей никогда и в голову не приходило идти в художественную сферу, но теперь она радовалась хотя бы тому, что не уехала в другой город учиться на математика. А Тревис думал только об одном — о Сале. В голове всплывали поцелуи, моменты концерта, и от этих воспоминаний у него сладко сжималось внутри. Рядом Сал устроился, положив голову ему на плечо, и Фелпс не мог отвести глаз от друга. — Ты спишь? — тихо тронул его Тревис. — А? Нет-нет, не сплю, — пробормотал Сал. — Сал… — Фелпс наклонился ближе, почти коснувшись его губ. — Эй, — Сал мягко оттолкнул его. — Почему? Почему, Сал?.. — голос Тревиса был сломанным. — Я не знаю… — натянув кривую улыбку, сказал Сал. Фелпс отвернулся, глубоко вздохнув. Он хотел вырваться из машины и закричать во всё горло, но вместо этого достал из кармана таблетки. Воды не было — проглотил так. Застыл, глядя в пустоту, пытаясь отключиться. Но рядом дышал Сал, и это только давило сильнее. За всем этим наблюдала Эшли через зеркало. На миг она протрезвела: в её голове вспыхнуло понимание. Она давно замечала странное между ними. Сейчас это стало слишком явным, чтобы игнорировать. Машина остановилась у дома Пыха. Тот даже не думал просыпаться. — Ребята, будите его, — вздохнула Эшли. — Хоть как-нибудь. Тревис потряс его за плечо, без толку. Эшли вышла, открыла дверь со стороны Пыха. Тот чуть не вывалился на асфальт, но, резко очнувшись, расплылся в улыбке. — О, мой дом! Супер! Спать пошёл! — и, смешно шатаясь, побрёл к подъезду. Все засмеялись. Эшли снова села в машину, и они поехали дальше. В салоне стало тихо: Тревис, расслабившись после таблеток, полулёжа смотрел в потолок, Сал уже спал на его плече, а Эшли то и дело оборачивалась назад, изучая их. У дома девушки она попрощалась коротко. Вышла и тут же заметила свет в окнах. — Вот дебил малолетний… — буркнула она и поспешила к дому. Хлопнула дверью, скинула каблуки и влетела в гостиную. — Беен! Ты время видел? — сердито закричала она. — Да ладно тебе, я уже иду, — сказал брат, выключая телевизор. — Я маме скажу, до скольки ты тут сидел перед школой! — вспылила Эшли. Бен промолчал и прошёл мимо неё, бросив быстрый взгляд грустный, осуждающий. Поднялся в комнату, рухнул на кровать и уткнулся лицом в подушку. — Ну пиздец… — пробормотал он в неё. Через минуту вспомнил про рюкзак. Собрал учебники и тетради — привычка с первого класса, навязанная родителями. «Бред, — думал он, — вечером забыть не меньше шансов, чем утром». Но рюкзак стоял готовый. Свет погас. Бен устроился поудобнее и, хоть сна не было, заставил себя закрыть глаза. Завтра всё равно придётся вставать.

***

Машина почти подъехала к дому Тревиса. Но тот был в таком состоянии, что даже подняться с сиденья не мог: алкоголь, вперемешку с таблетками, окончательно вырубил его. Сал, сидя рядом, мрачно смотрел на друга и понимал: бросить его здесь не вариант. А значит, придётся самому тащить в квартиру, где его ждёт отец. Когда автомобиль остановился, Сал попросил водителя подождать и попробовал растормошить Тревиса. Но тот только бессмысленно мотнул головой и снова осел. Пришлось брать его почти на руки. Сам Фишер был пьян, и каждый шаг давался с трудом, но он упрямо тянул друга к подъезду. У двери Сал начал шарить по карманам Тревиса в поисках ключей. Пусто. Значит, придётся тревожить Кеннета. Сжав губы, Сал набрал номер квартиры на домофоне. Щелчок замка — никаких слов в динамике, только разрешение войти. Лифт, длинный коридор, тяжесть на руках и гул в висках. Когда дверь квартиры распахнулась, на пороге уже стоял Кеннет. Суровый взгляд, каменное лицо, ни одного лишнего движения. Сал молча передал ему сына и так же молча развернулся. Ни один из них не сказал ни слова. Он спустился вниз, снова сел в такси и откинулся на сиденье. В голове всё путалось: алкоголь мешал собрать мысли в кучу. Но где-то на дне сознания теплилась странная радость — последний концерт лета прошёл на ура. Он действительно чувствовал: начинается новая жизнь, и впереди целый год для того, чтобы воплотить мечты в реальность. И всё же в этой мятежной радости было и другое — тяжёлое, липкое воспоминание о Тревисе. Сал гнал его прочь, но оно возвращалось, заставляя сердце неприятно сжиматься. «Где я так упустил, что он…» — Сал даже мысленно не мог договорить. Он понимал: он не знает, как себя вести, никогда не оказывался в подобной ситуации. Оставалось только пустить всё на самотёк и ждать, к чему это приведёт. Такси остановилось у его дома. Расплатившись с водителем, Сал поднялся в квартиру. Каждый шаг был осторожным, лишь бы отец не услышал. Гостиная встретила тишиной и полумраком. Сал облегчённо выдохнул, скинул обувь и вещи и почти бегом скрылся за дверью своей комнаты. На часах было далеко за полночь. «Хватит», — подумал он. Расстелил постель, улёгся и мгновенно провалился в сон.