Любимый Отель

Зима. Деревянное, старое и ветхое здание, покрытое тонким слоем белого снега. Гнилые подпорки уже давно были не годны, а холодный ветер, в перемешку с большими хлопьями, чуть ли не сдувало, некогда лучшую гостиницу в городе. Миг и огромный чёрный шар ударил по дому. Доски с грохотом разлетелись в разные стороны, ржавые гвозди заныли тихим звоном. Из толпы, которая наблюдала за разрушением здания, перешептывалась и кричала, что-то по типу «он всё равно был бесполезен», «наивная девочка», «неужели она в серьёз думала, что сможет исправить демонов?». Где-то позади радующихся демонов слышались всхлипы. Тихие, да на столько, что даже те кто стояли рядом могли услышать их, только прислушиваясь. До плеча блондинки докоснулась рука. Чарли слегка повернула голову. Хозяинов руки была Вегги, что не сильно удивило девушку. Вегги — её лучшая подруга, она постоянно была рядом, всегда поддерживала её, поэтому то, что она первая принялась утешать принцессу, после развалившейся мечты, не стало для неё чем-то необычным. Мегне убрала руку, грустно улыбнулась. От этой улыбки внутри что-то кольнуло. Не только у Веги, но и у Энджела, Хаска. — Ну, я сразу знал, что эта затея обречена на провал! — сказал довольно грубым голосом демон, что так сильно напоминал хаски. Как только он понял, что сказал, то сразу затих. Никто больше не старался подать голос. Все стояли в беззвучной тишине. Она поглощала, съедала их изнутри. Бах! По телам четырёх монстров пробежали мурашки. Это был последний удар, который окончательно снёс отель. Отель Хазбин так и не смог исправить не одного демона, но при этом для некоторых он смог стать домом. —… скучать — прохрипела Чарли, все внимательно посмотрели на неё, дабы понять, что она сказала. — Я буду скучать по отелю. По бешеным утрам, по ссорам, по примирения, потому, как всё трудились. Я буду скучать по вам. — Уже намного громче всхлипывая, девушка вытерла слёзы с розовых щёк. По всем пробежался мандраж. Все так привыкли к шумно у обществу, к отелю и к самой Чарли. Нет, они даже представить уже не могут жизнь без этих шумных, придурковатых грешников. Неужели это конец?