Принцесса, вы меня боитесь?

Йона гневно откинула прядь волос со лба, недовольно надула щеки и фыркнула. Сейчас в лоб Хака прилетел персик за то, что он посмел вновь ее назвать тем «милым» прозвищем, которое она возненавидела, едва оно сорвалось с его губ — Женушка. Это злило ее ещё больше, чем сам парень. Сон стал просто невыносим и ужасно непонятен: он мог невзначай приобнять ее, если она грустила по поводу смерти отца, дразнил все чаще и чаще, спал на другом футоне, отгородившись от нее ширмой, постоянно указывал что делать и как. Это была ужасная опека, даже хуже, чем во дворце, но в клане Ветра ей нравилось. Она чувствовала себя частью одной большой и дружной семьи. Тае Ву, Хэн Дэ и Тае-Йон звали ее «сестричкой», Мундок звал не иначе, как «внучка» и всегда норовил угостить конфеткой, но Хак бессовестно стаскивал их прямо из рук Принцессы, аргументируя это тем, что его жене много сладкого есть — вредно. Мундок не скупился на хорошие подзатыльники, а Йона — на звонкий смех. Все шло своим чередом. Днем Йона знакомилась с бытом в клане Ветра, а ночью подолгу не могла уснуть, глядя на ширму перед собой, за которой дремал Хак. Пусть она и знала, что он близко, заснуть не могла, как ни старалась. Он тоже не спал, глядя на темный потолок, и думал. Думал о том, что же будет дальше. Сейчас все шло более или менее спокойно, почти как всегда. Только о Су-Воне речь заходила редко, а сама Принцесса все реже и реже вспоминала о нем, окунувшись с головой в размеренную жизнь клана Ветра. Но что-то беспокоило ее. Она сама не понимала, но это чувство возникало внезапно, стоило ей заговорить со своим супругом — становилось не по себе, пальцы слегка дрожали, а из головы вмиг уходили все разумные слова. Принцесса тогда в очередной раз прижимала ладони к щекам и убегала прочь — к Аямэ. За две недели пребывания здесь, Йона успела стать с девушкой закадычными подругами, любящими пошептаться, пока их никто не слышит. Бывшая невеста Хака рассказывала ей много интересного об Империи, о людях, о занимательных вещах и о Громовом Звере. Девушка слушала ее и поражалась каждый раз. Неужели Хак и в правду такой любящий и заботливый? — Скажи, а правда, что ты была невестой этого болвана? — решилась спросить Аямэ Йона, наблюдая за тем, как ловко девушка пришивает пуговицы к одежде маленького Тае-Йона. — Да. Господин Мундок решил, что я и Господин Хак были бы неплохой парой, но у меня к тому времени уже был любимый человек — Саки. Ваш супруг не особо противился желанию своего дедушки. Он уже очень давно любит одну девушку, но, по его словам, эта любовь безнадежна… — вздохнула светловолосая, отгрызая нитку. — Это из-за меня! — Нет, это было еще давно, когда я только-только стала невестой Господина Хака. Не переживайте, — улыбнулась Аямэ. — Я никогда не подозревала, что он влюблен в кого-то… — вздохнула Принцесса. — Не огорчайтесь. Вы хорошая и милая, не думаю, что Господин Хак оставит вас без внимания. — А? Мне его внимания и так хватает! Он слишком раздражающий! — вспыхнула юная особа. — Это одежда маленького братика? Можно я тоже пришью пуговицу? — Конечно, Ваше Высочество! — улыбнулась ей подруга, протягивая иглу с ниткой и одежду. — Что надо делать? — оживилась Йона. — Приложите пуговицу к ткани и проткните иглой с изнаночной стороны, проводя иглу через ушко пуговки… Вот так, — тонкие пальцы ловко орудовали иглой, а Принцессе стало вдруг неловко. Аямэ умела так много. — Теперь обратно. Поняли? Дальше попробуйте сами! Взяв дрожащими руками иглу и продолжив делать то, что начала ее подруга, Йона успела несколько раз уколоться по неосторожности. Девушка рядом с ней слегка беспокоилась и снисходительно улыбалась — она понимала, что Принцессу к таким делам никогда не допускали. Она же пыхтела и сосредоточенно пришивала пуговицу, пусть и выходило это сперва криво и коряво. Нитка будто на зло путалась. Приходилось все делать заново, но ей хотелось научиться. Любая девушка в ее возрасте уже умеет шить, готовить, стирать и немного врачевать, а все, что умела Йона ограничивалось лишь игрой на Кото и танцами. Она даже петь не умела. Хак часто дразнил ее по этому поводу — это очень бесило. В ней росло желание научиться всему, чему только можно. — У вас уже получается, — подбадривала ее Аямэ. — Вы способная ученица, Госпожа Сон! — С-спасибо, — смутилась немного девушка, но не от похвалы, а от ее нового имени. — А ты можешь научить меня всему тому, что сама умеешь? — Почту за честь! А теперь завязывайте узелок и отрывайте нитку. Маленький Тае-Йон с большой радостью ходил все утро в заштопанной кофточке и особенно трепетно смотрел на верхнюю пуговицу, которая была пришита несколько иначе. Он видел, как старшая сестричка Йона пришивала ее, и испуганно прикрывал свои большие глазки, когда Принцесса случайно колола свои пальчики. Едва Аямэ надела на него одежду, малыш со слезами на глазах обнял обеих девушек и долго шептал «Спасибо!» — Братишка Хак! — просиял Тае-Йон, подбегая к вошедшему в дом Сону и обнимая его. — А две старшие сестрички пришивали мне пуговицы! — Пришивали? Пуговицы? Ее Высочество пришивала пуговицы? — переспросил Зверь для достоверности, прислоняя гуань-дао к стене и осматривая младшего братца. Верхняя пуговица немного отличалась от других, пусть по форме была абсолютно одинаковой — пришита немножко криво, но крепко. Сон усмехнулся про себя — Женушка очень старалась. Ил в жизни бы не позволил ей заниматься чем-то подобным — он всегда боялся за драгоценную дочурку. — Сестренка очень старалась! Когда я вырасту, то хочу найти такую же милую жену! — смеялся ребенок, накручивая круги вокруг улыбающегося брата. — Нет! Сестричка Йона совершенно не умеет готовить, шить, прясть, врачевать, а еще она ужасно надоедливая и совсем не симпатичная! И скажу по секрету — у нее явно проблемы с головой. Речь сейчас совсем не о кудряшках, как у барашка! — закончил он свою тираду под смех ничего неслышащего малыша, а в следующую секунду уворачивался от небольшой подушки, запущенной в него. Йона выглядывала из кухни, недовольно поджав губы и сложив руки на груди. Щеки горели от злости, а фиалковые глаза молодой жены готовы были испепелить «любимого» мужа заживо. — Сегодня остаешься без обеда! — фыркнула она, гордо подняв подбородок и скрылась с глаз. — И даже с мужем не поздоровалась! — возмутился Хак и тут же поморщился — в нос ударил запах чего-то горелого. — Вы там всю кухню спалили что ли? — Нет, Господин Хак! — отозвался голос Аямэ. — Мы немного заболтались с вашей супругой, и каша самую малость подгорела! Пришлось варить все заново. Мы открыли все окна, но запах так и не исчез! Госпожа Йона очень старалась! — Что ж! Я ужасно голодный! — потянулся Сон, заходя на кухню. На удивление тут было очень чисто, а на столике уже ждали четыре тарелки с рисовой кашей. Йона стояла, все такая же разозленная, у окна и стучала пальцами по подоконнику. Маленький Тае-Йон вмиг уселся за столик и с ожиданием уставился на старших. Аямэ пожала плечами и тоже села. Малыш схватил ложку и принялся жадно уминать кашу, на что девушка хохотнула в рукав, а лицо Принцессы перестало быть таким суровым. Она села за стол, а за ней к трапезе присоединился немного промедливший Хак. — Надеюсь, я не отравлюсь и выживу! — молитвенно сложил он руки, за что получил удар по ребрам от маленькой супруги, и принялся за еду. — Хм… Съедобно, но собакам понравилось бы больше. Йона расстроенно выдохнула, мешая кашу в тарелке и силясь не заплакать. Аямэ неодобрительно кивнула головой, доела кашу, встала из-за стола, поблагодарила и вышла. Малыш тоже наелся и, довольный, сытый, обнял старшую сестричку и побежал на улицу к Хен Дэ и Таэ Ву. Жена и муж остались одни в неловком молчании. Принцесса отодвинула тарелку в сторону и отвернулась от Хака, немного отодвинувшись. Сон понял, что свалял дурака, желая пойти и разбить голову о ближайший столб. Когда Принцесса отвернулась к окну и шумно вдохнула, он понял, что она вот-вот заплачет. Потому он за минуту опустошил тарелку и протянул посуду своей (а так он стал ее называть совсем недавно) жене. — Этого слишком мало для меня! Еще хочу! — заявил он. Лицо обернувшейся Йоны посветлело. — Сам же сказал, что это для собак! — Беру свои слова назад! — буркнул Громовой Зверь и виновато посмотрел в сторону. — И-извини… Если честно, у вас хорошо получилось. — Ты грубый, Хак, — вздохнула Йона. — Какой уж есть, Женушка, — сказал он, пожав плечами. — Я все еще требую добавки! — Я все еще злюсь! Принцесса взяла тарелку Хака из рук и наложила в нее еще каши. Она все еще злилась, но теперь она злилась на него несколько иначе. Гнев не проходил так же, как всегда, а задерживался еще на немного, оседая неприятной гранитной крошкой на сердце. Раньше она могла на него позлиться и забыть, то теперь все было немножко по-другому. Йона не находила этому объяснения. Однако все подколки друга и — Принцесса все никак не могла в этим свыкнуться — мужа особенно ранили. Девушка просто не понимала, отчего вдруг привычный задира стал еще более невыносимым, но внимательным и даже заботливым. Может, он пытался себя показать как примерного мужа — скорей всего нет, выходило плохо. Может, он чувствовал еще большую ответственность за нее, потому и усиленно приглядывал за ней. Она теперь его жена в конце концов. Пора привыкнуть. — Эй, Хак? — Чего? — промямлил с набитым ртом Сон, лопая за обе щеки очередную порцию каши. — У тебя когда-нибудь… ну… это… — рыжая отчаянно пыталась подобрать слова, нервно постукивая пальцами друг о друга. — Ты в-влюблялся в кого-нибудь? Бедный муженек подавился кашей. Откашлявшись и выпив воды, Сон поднял удивленный взгляд на свою женушку. «С чего бы вдруг такие вопросы?» — подумал он, не зная что и ответить. Сказать ей правду — будет слишком. Они только-только вновь стали общаться нормально, а его признание просто спутает все карты. С другой стороны, можно было бы и высказать все — в голове уже всплыл план действий после признания: выйти из комнаты, напиться у деда саке до умопомрачения и завалиться спать где-нибудь в лесу под деревом и денька три-четыре вообще не появляться дома. Девушка тогда точно его убьет. — Ну, не то чтобы… Мне с ней ничего не светит. Она любит другого. Так что, не забивайте свою головку, — отмахнулся генерал, решив перевести тему. — Вам стоит научиться готовить блюда из мяса. А я, так уж и быть, буду все пробовать и постараюсь не отравиться! — А ты с ней говорил? — не унималась девчонка. Он был влюблен. От осознания этого сердце ухнуло куда-то вниз. Было немного неприятно — Принцесса даже немного удивилась. Раньше с ней такого не случалось. Она прекрасно знала, что ее друг детства нравится многим девушкам, но не придавала этому значения. Хак всегда был словно непробиваемый в таких делах и всячески высмеивал ее чувства к Су-Вону, а оказалось, что он сам был влюблен. Йона была в растерянности. — Говорю же вам — не заморачивайтесь. Вы теперь моя жена, так что отныне я буду крутиться около вас. Вы поняли? — Угу… — вздохнула Принцесса, уныло пододвигая свою тарелку с кашей к себе. «Чего это она?» С чего бы ей вдруг интересоваться такими вещами типа: влюблен он или нет? Они теперь женаты, так что смотреть в другую сторону просто не могут. Они вместе проживут всю жизнь до старости. Неужели Хак так и собирается мучиться, храня все чувства в себе? Все равно, рано или поздно, ему нужно будет все ей сказать, а потом как-нибудь открыть глаза, чтобы она воспринимала его не как друга, а как мужчину. Пока что Йона любит Су-Вона. Этим все сказано. Су-Вон тоже когда-нибудь да женится, а Принцессе это точно разобьет сердце. Ей и без того сейчас несладко. — Слушай, Хак… — Что еще? — пробубнил Громовой Зверь, отставляя пустую тарелку в сторону. — А кто она? «Да что ж это такое!!!» — хотел взреветь он, но сдержался и обреченно выдохнул. — Не важно! А что такое, Женушка? Неужто ревнуешь? — c хитрой улыбкой на лице придвинулся он к Йоне. — Опять твои глупые шуточки, — отпрянула она от него. — Мне просто интересно! Это Аямэ, да? Вы с ней довольно близки. Она много чего о тебе знает, чего не знаю я. Она милая, красивая, умеет все-все и… — Меня не интересует. Нет, это не Аямэ. Вас правда не должно это волновать. Ага. — Нечестно! Ты знаешь, кого я люблю, а сам не говоришь мне, кто нравится тебе! Я с тобой не разговариваю! — девушка поднялась из-за стола, взяла опустевшие тарелки и принялась их мыть. «А она сильно изменилась…» — проследил Хак на ней глазами. Та Принцесса, которая ранее целыми днями сидела без дела, только и думала о красивых нарядах и безделушках, постепенно исчезала. Привыкая к жизни в Фууге, она старалась не отличаться от людей вокруг: носила одежду простого кроя, была добра со всеми и старалась помогать чем может. Она с детским интересом осматривалась вокруг каждый раз, находила все больше нового и занимательного, звала мужа с собой в лес, если у него было свободное время. В клане Ветра ей безумно нравилось. Намного больше, чем во дворце. Как-то раз она попыталась отрезать себе волосы топором — они, видите ли, ей мешали. Сону еле-еле удалось ее переубедить. В кои-то веки она его послушала. Принцесса менялась, не только внешне, но и внутренне. Ее глаза теперь были особенно яркими, смех звучал еще более звонко, да и о Су-Воне она упоминала все реже и реже. Хака это настораживало и радовало. Какая-то его часть все же надеялась, что когда-нибудь она его заметит. В голову Громового Зверя пришла идея. Зачем признаваться, если можно дать подсказки? Йона еще маленькая и наивная, вряд ли догадается в первого раза. Так почему бы не попробовать? — Я не скажу, кто она, но скажу, что знаю ее очень давно и постоянно слежу за ней! — Кошмар… Хак, ей наверняка рядом с тобой неуютно! Раз ты все время за ней следишь! Это же мешает! — Она этого не осознает. Наверное, принимает как должное, — пожал парень плечами. — Она глупая! Ты хоть и дурак, но все равно хороший… — покраснела малость Йона, ставя тарелки в шкафчик. Громовой Зверь еле сдержал смех. Знала бы она, что говорит о себе, то сам он давно бы уже лежал на полу, убитый скалкой или сковородой. Эта игра обещала быть забавной. А Хак собирался повеселиться сполна.