Гончий пёс

Аканэ всегда остается чистой. Безупречно-светлый оттенок ее психопаспорта не меняется даже в тех ситуациях, когда любой здравомыслящий человек может, если не тронуться умом, то стать потенциальным преступником — точно. У нее свои методы в работе, которые зачастую непонятны многим, в частности другим инспекторам. В том числе и ему — гончему псу, когда-то потерявшему контроль над собой. — Первый отряд процветал только благодаря вам, Аканэ-сан, — Нобучика садится напротив и кладет на стол новую пачку сигарет. — Сейчас же в нем царит полный хаос. Касэй хочет повысить инспектора Шимоцуки, таким образом лишив нас еще одного начальника. — Вот как, — Аканэ Цунэмори тянется за сигаретой. Взгляд ее все так же чист, без признаков каких-либо эмоций. Не совсем понятно, расстроена ли она такой новостью, либо, наоборот, рада. — Не могу сказать, что и дальше продолжила быть для вас хорошим наставником. В конце-концов, кому, как не вам знать, что срок службы любого инспектора рано или поздно истекает, зачастую не так радужно. Нобучика усмехается про себя. Как всегда права. Такая печальная участь задела и ее, но Аканэ продолжает оставаться собой, разговаривая о подобных вещах, словно они ее не касаются. Прошло совсем немного времени с момента ее ареста, и, по правде говоря, это лишь второй раз, когда он навещает свою бывшую начальницу. Внутри Гиноза чувствует себя неблагодарным малость, но смотреть в глаза той, что, возможно, рано или поздно казнят, куда хуже. Он всегда поддерживал Аканэ, но не в этот раз. Оттенок ее психопаспорта значительно потемнел, но не настолько, чтобы приписывать к потенциальным преступникам. Как иронично, ведь именно из-за совершенного ею преступления она и оказалась в этой тюремной клетке. — Это наша природа, Гиноза-сан, — поясняет Цунэмори. — Люди не могут выдержать больше положенного. — Но не вы, — отзывается Нобучика. — Вы все еще продолжаете оставаться собой после всего того, что с вами произошло. И в такой ситуации, как вы можете отдавать себя служению Бюро и Сивилле? Аканэ улыбается и затягивается сигаретой. Их вкус практически стал забываться, и это то, что называют упоением. Трогает не хуже наркомана от новой дозы после пары дней перерыва. — Я не перестану радеть за мир, в котором система поддерживает порядок в обществе, — говорит она. — Пока Бюро и Сивилла справляются со своей задачей, переживать не о чем. — Даже если однажды они решат избавиться от вас, как от помехи? — Гинозу передергивает от собственных слов. Констатация факта, но все же, неприятно говорить о таком. Инспектор Цунэмори была для него лучшим лидером, в котором он видел огромный потенциал. Нобучике нравилось ее собственное, порой нестандартное мышление, подход к подчиненным, безупречные качества, как человека. Трезвый и ясный ум, коему она находила грамотное применение, перечеркивал главный недостаток — упрямство и высокое чувство справедливости. Но именно они сработали ей плохой службой в будущем. — Одна жизнь ничего не значит для общества, — задумчиво произносит Аканэ. — Порой она может спасти сотни, а то и тысячи других жизней, стоит только пожертвовать ею. *** Гиноза все еще не может прийти в себя. Он стоит перед лифтом в здании Бюро и не может сделать шаг перед открытыми дверями. Отдать свою жизнь вот так просто, пожертвовать собой во благо общества. Как глупо и самоуверенно. Аканэ-сан и вправду верит в то, что таким образом совершает благое дело. Не ей судить о таком. — Эй, Нобучика, так и продолжишь торчать тут, пока не стемнеет? — произносит Когами. Это заставляет выйти из прострации. Шинья делает неаккуратный жест, хлопнув его по плечу, и проходит в лифт. — Что привело тебя сюда, агент? — спрашивает Гиноза. Хотя, ему и так все известно. Среди подчиненных инспектора Цунэмори еще не было никого, кто был бы так близок с ней, кроме Когами. Сейчас он куда выше ее, но это не отнимает того факта, что связь между ними до сих пор не разорвана. — То же, что и тебя однажды в МИД, — отвечает Шинья. — Думал, я не узнаю? — От тебя ничего не скроешь, — усмехается Гиноза. Его переманивают туда уже который раз, с тех самых пор, как Аканэ-сан заперли в тюрьме. Нет, даже раньше, намного, но этот случай вывел из себя. Гиноза слишком разочарован, слишком подавлен, чтобы и дальше находиться в этом опостылевшем ему офисе. Если для нее Бюро — место, где вершится правосудие во имя граждан, для него это не более, чем трясина, использующая людей в качестве ресурса по управлению общественным сознанием. Ради подобного нет никакого желания жертвовать своей жизнью, как когда-то это сделал отец. Как сейчас это делает Аканэ. — Буду очень рад иметь тебя в напарниках, снова, — с улыбкой произносит Когами. — Прошло так много лет с тех пор, как мы были на равных. *** — Разве ты не расстроен? — Гиноза смотрит на своего друга, пытаясь заглянуть скорее в душу, чем в глаза. — Я по поводу инспектора Цунэмори… бывшего инспектора. — А что я, по-твоему, могу сделать? — Когами отводит взгляд, рассматривая проходящих мимо закусочной людей. Еда в этом месте уже не кажется вкусной. Она пресная, пахнет синтетикой, выглядит как синтетика. Сплошное пойло для свиней, которым внушили, что употреблять такую пищу — правильно. Когами никогда не забудет настоящего вкуса еды. Помнится, в первый раз его даже стошнило от нее. — Ты ведь и сам знаешь ее невиновность, — говорит Гиноза и замолкает. Он не может сказать больше, чем хочет. — Видимо, тебя это сильно задело, — прищурившись, констатирует Когами. Нобучика смущенно опускает глаза. Совсем не так. Он просто волнуется за нее, как за хорошего начальника. Самого лучшего инспектора Бюро. Не более. Люди проходят мимо. Безликие и неизвестные, представляющие все то общество, за которое печется Аканэ. Они проживают свою жизнь, совершенно не задумываясь о том, на чьем горе построено их счастье. — В любом случае, — откинувшись на спинку стула, тянет Когами. — Сейчас нам остается только поддерживать ее. Цунэмори Аканэ не глупый человек. Знает, на что идет. *** Он вновь приходит ее навестить. Аканэ к этому времени докуривает последнюю сигарету, сжимая в руках пустую пачку. Ее спина и плечи за все время заточения кажутся еще более хрупкими, и это расстраивает. Откуда-то из-подсознания появляется дикое желание защитить эту женщину, но он тут же отводит подобную мысль. — А, Гиноза-сан, — Аканэ оборачивается к нему и встречает с теплой улыбкой. — Не ожидала вашего появления здесь. — Да, здравствуйте, — сконфуженно кланяется ей Нобучика. Он проходит к ней и кладет на стол серебристого цвета кейс. — Шион Караномори просила передать вам это, — произносит Гиноза. — Сказала, что для работы. — Да, — оживляется Аканэ. — Я попросила ее сделать его для меня. Спасибо. Она вскрывает кейс и вытаскивает из него тонкий ноутбук со знаком Бюро на крышке. Своими тонкими пальцами Аканэ аккуратно касается клавиатуры, проводит ладонью по краям устройства и удовлетворенно улыбается. — Я почти отвыкла от гаджетов. Ее взгляд полон задумчивости и отрешенности. Последняя сигарета тушится о пепельницу, и Гиноза буквально слышит вздох сожаления бывшей начальницы, как если бы она жалела о своей утрате. — Вы ведь пришли не только ради того, чтобы передать посылку, — обращается к нему Аканэ. Нобучика вздрагивает и неуверенно садится в кресло. Он вытаскивает из внутреннего кармана костюма целых три пачки сигарет и кладет их на стол. На удивленное выражение лица Аканэ он отвечает: — Я собираюсь подавать в отставку. Она смотрит на него с пару секунд, явно оценивая всю серьезность сказанного, затем еле слышно делает вздох. — Вот как, — говорит Аканэ. — Почему-то я не удивлена, — затем с улыбкой продолжает: — Надеюсь, в МИДе вам будет лучше. — Цунэмори-сан, — ошалело округляет глаза Гиноза. — Откуда вы знаете? Аканэ улыбается и откидывается на спинку кресла, положив ногу на ногу. Выглядит очень расслабленно, словно и не расстроена вовсе. — Когами заглядывал на днях, — отвечает она. Гиноза поникает, выдав что-то себе под нос. От ее проницательности никуда не убежать, конечно, но все-таки обидно немного, когда твой лучший друг выдает все секреты девушке, к которой ты небезразличен. — Я думаю, что это отличное решение, — подбадривает его Аканэ. — Вы слишком способны для Бюро, Гиноза-сан. А на что он, собственно, надеялся? Что она будет уговаривать его остаться? Сожалеть о том, какого подчиненного потеряла? Это не в стиле инспектора Цунэмори… бывшего инспектора. А он ей, получается, уже и не подчиненный. Почему-то осознание подобного приходит тяжело, так как он привык прикрываться этими оправданиями. Сейчас их больше ничто не связывает, но Нобучика продолжает переживать за нее. — Я больше не смогу навещать вас, — произносит он. — Так как стану агентом. — Да, — соглашается Аканэ. — Думаю, будет достаточно созваниваться раз в неделю. Гиноза кланяется на прощание и идет по направлению к двери. Он больше не хочет задерживаться здесь. Он слишком много думает, находясь наедине с ней. — Нобучика-сан, — окликает его Аканэ. Он оборачивается. Цунэмори поднимает большие пальцы рук вверх и с сияющей улыбкой желает ему удачи. Гиноза смущенно улыбается и отворачивается, пытаясь скрыть свой румянец. Это первый раз, когда она назвала его по имени. Когда автоматические двери закрываются с характерным щелчком, Аканэ бесшумно оседает вниз и с грустью смотрит в потолок на протяжении долгого времени. Рано или поздно все заканчивается. Даже та мимолетная радость от встреч, пусть и редких, но вселяющих тепло в сердце. Она просто устала притворяться кем-то. Нести за собой крест из несбыточных желаний и идеалов. Бороться за что-то. Возможно, ей стоит отступить. В этот раз, не держась за чью-то протянутую руку, смело принять свою судьбу. Гиноза слишком добр к ней, слишком внимателен. Отпускать его было смелым решением, но верным ли? Возможно, если это касается его собственного будущего. — Ты поступаешь правильно, — раздается голос Когами. Она приподнимает свою руку, на которой красуется браслет. Цунэмори уже и забыла, что он все это время висел на проводе. — Да, — отвечает она. — Возможно, ты прав, Когами. Ему и без того тяжело оставаться в Бюро. Позаботься о своем новом напарнике.