Навеки в моём сердце

Глава 2

      — Мэтью, я больше не могу просто сидеть и ждать: Энн должна была вернуться домой несколько часов назад, — Марилла нервно ходила по кухне, то и дело приглаживая передник, будто это могло помочь успокоить волнующееся за дочь сердце. — Нет, я так больше не могу, Мэтью, запряги лошадь, езжай к мистеру и миссис Барри: они с Дианой должны были быть вечером дома. Возможно, что-то случилось, и Энн осталась у них, нужно убедиться, иначе я места себе не найду до самого утра.       Мэтью, подгоняемый волнением за дочь, пришпорил Бэлль, и та понеслась галопом вдоль пшеничного поля семейства Барри. Мысль о том, что с его девочкой могло что-то случиться, причиняла ему неимоверную боль, которую он пытался игнорировать и тешил себя надеждой на лучший исход ситуации, в которой оказалась их семья.

×××

      — Мистер Катберт, мне так жаль, но Энн у нас нет. Она даже не заходила сегодня, — слова мистера Барри совсем выбили Мэтью из колеи. — Диана, милая, когда ты видела Энн в последний раз?       — Часа четыре назад, папа. В нашем лесном домике, что в полутора милях отсюда. Как только стало смеркаться, мы попрощались, и я ушла домой. Энн собиралась еще задержаться, чтобы дописать свой рассказ. Но она должна была быть дома как минимум три часа назад! О, мистер Катберт, мне так жаль, что я ушла, оставив её там одну. Ведь Энн могла увлечься рассказом и потерять счёт времени. Возможно, она еще там, — искра надежды мелькнула в глазах Дианы, подарив надежду и обоим мужчинам.       — Диана, одевайся, покажешь нам ваше убежище, — произнес отец. — Мы не останемся в стороне, мистер Катберт, поскорее, идёмте.

×××

      — Её там нет, — Диана завесила за собой импровизированный вход в их с Энн лесное пристанище. Испуг в её глазах, казалось, с ошеломляющей скоростью передался и мужчинам, которые с каждой минутой всё сильнее волновались за Энн.       — Диана, — голос отца был непреклонен, — беги на площадь, звони в колокол, зови на помощь наших друзей. Боюсь огорчать вас, мистер Катберт, но с Энн, видимо, случилось что-то серьёзное. Впереди целая ночь, и холод начинает пробирать до костей. Кто знает, в каком она положении. Диана, рядом живут Гилберт Блайт с Себастьяном, по дороге на площадь забеги к ним. Это ускорит поиски.       Мэтью, обхватив руками голову и прислонившись к ближайшему дереву, бесшумно шевелил губами, молясь всевышнему, чтобы с его девочкой ничего не случилось.

×××

      Сонный взлохмаченный вид Гилберта в любой другой ситуации позабавил бы Диану, если бы не обстоятельства, по которым она явилась в дом Блайтов в столь поздний час. Гилберт перевёл удивлённый взгляд с часов, стрелки которых показывали час ночи, на раскрасневшееся лицо Дианы. Она же тотчас схватилась за его руку, моля о помощи:       — Энн… она, — сердце Гилберта пропустило удар, — Энн не вернулась домой. И её нет, — Диана на секунду перевела сбившееся дыхание, — её нет в нашем Клубе писателей, где мы распрощались еще четыре часа назад. О, я никудышная подруга, — Диана прижала руки к заплаканному лицу, — я не должна была оставлять её одну.       — Беги пока на площадь, — слова Гилберта казались механическими, пока сердце и разум осознавали произошедшее. — Я с Башем в лес, — крикнул уже на выходе из дома Гилберт, на ходу накидывая красную клетчатую куртку, — не хочу даже думать, что с Энн могло произойти что-то плохое.       «Энн, милая Энн. Прошу все высшие силы, пусть она найдётся целой и невредимой», — Гилберт сглотнул, на миг представив обратное и тут же отбросив дурные мысли, которые холодными щупальцами проскальзывали в его воображении, и что есть силы пришпорил лошадь. Казалось, что он теряет вечность, а не считанные минуты, пока добирается через тьму неприветливого леса к тайному укрытию Энн, его Энн, мысль о которой в этот момент словно нож проскользнула в не на шутку обеспокоенном сознании.       Её нет. Нет в лесном убежище, которое Гилберт проверил уже раза три, словно надеясь на то, что Энн там чудесным образом материализуется. Мужчины решили разделиться, чтобы начать поиски и не терять времени до прихода помощи. Холод, пронизывающий до костей, только усиливался от дуновений промозглого ветра, но, обеспокоенный, Гилберт, казалось, не замечал ни ледяного ветра, ни опустившейся температуры, когда сердце колотилось от страха за такую уже ставшую родной для него рыжеволосую бестию. И пусть в школе она его игнорировала, заставляя сердце огорчённо сжиматься при виде её показного равнодушия, Гилберт не мог избавиться от мысли, что не успел сделать что-то важное до того, как с Энн случится непоправимое… Эту мысль он отгонял от себя сильнее прочих.       — Энн! — казалось, что от его крика могут проснуться все мистические обитатели мрачного леса. — Энн! — ещё один крик, и ещё, и ещё… Ноги несли Гилберта вглубь леса, легкие задыхались от бесконечного бега. — Где же ты? — тихий шёпот соскользнул с губ Блайта, вскрывая всю боль, таящуюся в израненном сердце.       Каждая секунда безуспешных поисков была крупицей в песочных часах отчаяния, падающей тяжёлым грузом в обеспокоенном сердце. Безжалостный ночной лес скрывал от взволнованного Гилберта ту единственную, ради которой он готов отказаться от всего на свете, лишь бы она была жива и невредима. Минуты безуспешных поисков тянулись отчаянной бесконечностью, казалось, что эта леденящая душу ночь являлась самим дьяволом, жаждущим забрать самое дорогое в жизни — смысл! Гилберт мчался, не разбирая дороги, обыскивал глазами, полными страха, казалось, каждый куст, каждую травинку, пока не наткнулся на обрывок платья Энн, зацепившийся за ветку, словно рука призрака пыталась удержать её в плену. Этот крошечный лоскут ткани Гилберт не спутал бы ни с каким другим: сколько раз тайком он наблюдал за Энн, одетой в простое школьное платье цвета горького шоколада, который не шёл ни в какое сравнение со сладкой карамельной нугой её волос.       — Энн! — в надежде, что она где-то рядом, Блайт ещё раз позвал девушку, на поиски которой сбежался уже, казалось, весь Эйвонли. Там и тут начали мелькать огоньки в руках ищущих её горожан.       Обыскивая ещё тщательнее каждый закуток неприветливого леса, Гилберт наконец-то наткнулся на лежащую без сознания Энн. Да даже поиск и находка клада с несметными сокровищами не вызвали бы такого восторга и чувства счастья, какие испытал он при виде живой Энн. Она всё еще была без сознания. Её хрупкое тело, облачённое в школьное платье и лёгкую накидку, явно не достаточно тёплую для такой морозной ночи, абсолютно не согревали. Гилберт снял свою куртку, наспех накинутую, когда он выбегал из дома, и укутал в неё своё самое ценное сокровище. Затем, аккуратно взяв Энн на руки, понёс к лесному домику, где условились встретиться мужчины в случае успешных поисков. И хоть беспокойство за состояние Энн было столь сильно, но Гилберт не мог не признать, что испытывал истинное удовольствие, ощущая её в своих объятиях. Такая отчуждённая и равнодушная в школе, сейчас она была так близко, что даже при лунном свете он не мог насытиться созерцанием её хрупкого образа. Изучая каждую веснушку на любимом лице, Гилберт словно губка впитывал это мгновение, которое скоро станет лишь воспоминанием. Единственное, что он мог себе позволить: смотреть на неё со щемящим чувством тоски и безответной любви. Проведя последние минуты в блаженном состоянии, обнимая самую драгоценную ношу в своей жизни, Гилберт принёс её к лесному домику, где не без сожаления пришлось передать её в руки мистера Катберта. Энн была жива и в безопасности. Сердце Гилберта покрылось ещё одной раной-воспоминанием, разжигающей карамельный огонь её волос во влюблённой душе… Воспоминанием, в котором он держал Энн в своих руках так близко. Жаль, что это воспоминание принадлежало лишь ему: минуты счастливой близости не останутся в памяти Энн. Это его тайна, его отдушина, которая будет пытать его израненное сердце бессонными ночами.