My soul is painted like the wings of butterflies

      Женя Калинкин был ярым почитателем группы The Queen. У него было несколько виниловых пластинок, парочка CD-дисков и, конечно, бесконечно долгий плейлист из всех 12 альбомов этой британской группы. Экспрессия Фрэдди Меркюри была для него чем-то вроде стакана воды, который бодрит по утрам, насыщает тебя и заставляет поднять задницу, чтобы сделать что-то. Не совсем буквально, но суть ясна.       Это началось неожиданно: около двух лет назад поднялась большая шумиха вокруг нового байопика «Богемская Рапсодия», слишком много постов в ленте были с восхитительным Рами Малеком, почти к каждой записи было прикреплено несколько аудиофайлов, включая тот, который когда-то сразил всех наповал — «Bohemian Rhapsody». Несколько позже Калинкин узнает кучу фактов, интересных историй, посмотрит множество видео, клипов, интервью, купит книгу и обязательно сходит на тот фильм, который заставит его окончательно и бесповоротно влюбиться в эту группу, а после в того, кто будет заменять ему творчество четырех уникальных музыкантов, не буквально. Но обо всем по порядку.       В один день, вроде, летом это было. Даты точной нет, это было совсем не важно в начале. Женя проснулся довольно рано, на улице светило солнце, птицы вовсю пели, а из открытой настежь форточки доносился лёгкий прохладный ветерок, еле колыхая распущенные и достаточно длинные волосы парня. Он слишком долго сидел и смотрел в одну точку, будто пытался разгадать какую-то загадку, найти на коре дерева, которое виднелось из окна и, между прочим, было за пару метров от него, в замысловатом узоре то ли какой-то рисунок, то ли непонятно что, при учёте, что зрение у него явно было не из разряда «единицы». Из этого лёгкого состояния транса его вывел звук будильника на телефоне, и Женя потянулся к прикроватной тумбочке за ним и очками. Кстати об очках: они ему невероятно шли! Настроения включать телевизор для шума на фоне не было, поэтому он решил пойти давно проверенным, но таким устаревшим путем — включить радио. У него имелось небольшое радио тёмного жёлтого цвета, он заменял ему почти всё: от друзей во время плохого настроения до чего бы то ни было. Вот и сейчас он не захотел связываться с миром через телефон, больше всего парень прямо в этот момент хотел бы включить музыку, послушать ведущих, не получая каких-либо уведомлений: сегодняшний день он проведёт с собой и только собой, нужен отдых.       Радио как раз стояло на подоконнике в небольшой кухне. Женечка открыл окно полностью, потянулся так, что его свободная рубашка слегка оголила бёдра, с которых почти спали шорты, и наконец включил свою верную шарманку. По комнате раздался весёлый смех какой-то ведущей, она что-то беззаботно рассказывала, а её время от времени прерывали другие два ведущих. Калинкин слегка улыбнулся и поплелся в ванную комнату, а после, доставая нужные продукты, пошёл обратно на кухню. Он зашёл как раз в тот момент, когда говорили о новом фильме. — О, Фрэдди Меркюри, звучит знакомо, — рассуждал он вслух. — Надо потом глянуть, — и это «потом» продлилось до осени, когда, буквально, каждая рекламная пауза на телевидении, реклама в социальных сетях или простая встреча не обходилась без обсуждения темы о назревающем прорыве года в области кино.       Почти каждый знакомый Калинкина спросил у него: «а слышал ли ты, мой друг, про «Богемскую рапсодию»?» Обычно Женю крайне раздражали вещи, имеющие необычайно большой ажиотаж вокруг себя, ему казалось, если он последует этому общественному мнению, будет одним из баранов в стаде или просто разочаруется из-за ложного мнения, создавшегося вокруг той или иной вещи, чаще, конечно, это касалось фильмов или сериалов. Однако в этот раз парень чувствовал… вдохновение? Нет, не так, он чувствовал буквально кучу эмоций от просмотра одного только трейлера, воодушевляясь каждой секундой. Именно это послужило своеобразным крючком, тянущим его в кинотеатр. Он не решал: идти ему с кем-то или одному; он просто взял, ткнул пальцем на совершенно рандомную дату и купил билет на вечерний сеанс. Это осознание, что ему лучше идти одному, что после фильма его будет одолевать чувство, из-за которого он не проронит и слова до завтрашнего утра, тоже было частью какого-то прилива вдохновения, и его просто напросто не хотелось терять за пустыми обсуждениями.       Тот день, на который выпала дата сеанса, был одним из последних, в которые можно было бы увидеть фильм. Это даже обрадовало парня, поскольку большое количество людей могло бы помешать ему насладиться картиной. Заходя в зал, он увидел примерно человек двадцать, разбросанных по всему периметру, так что шанс, что с ним рядом кто-то сядет, был не велик. Его место было на ряду десятом из двенадцати и располагалось не совсем по середине, скорее чуть ближе к центральному проходу. Женя сел в удобное, такое мягкое синее кресло и глубоко вдохнул. Он прокрутил несколько песен, которые успел послушать десятки раз за небольшой промежуток времени, взяв за точку отсчёта тот прилив вдохновения, когда впервые посмотрел трейлер к фильму. Через несколько минут началась реклама, свет погас, начали работать колонки. Калинкин приготовился по полной: взял с собой большое ведёрко с солёным попкорном и большой стакан с холодным персиковым чаем. Как это обычно бывает, люди заходят и после того, как начинается реклама. Каждый раз, когда мимо его ряда кто-то проходил или буквально только ступал ногой на ступеньки в проходе, он шептал про себя: «только не сюда, пожалуйста», но все или не доходили до него, или шли дальше. И вот остаётся несколько секунд до начала фильма, и в этот момент через сиденье от него по правую сторону садится парень примерно его возраста, может быть, чуть старше. Женя косится на него, чтобы понять, какова логика того парня, который купил билет на вечерний сеанс и решил купить именно в том месте, где сидел он — Женя Калинкин, ведь куча мест ещё есть, перед ними вон целый свободный ряд!       Слишком много чести, подумаете вы. И будете правы, наверное. Фильм длится чуть больше двух часов, и, когда прошла примерно половина, Женя уже был готов сходить еще десятки раз на этот шедевр. Табун мурашек пробегал по его коже с такой частотой, что ему хотелось быстрее завернуться в одеяло, потому что вместе с тем становилось ещё и холодно! Внутри него просто-напросто пробирали до глубины души такие эмоции, которые раньше он не ощущал, во-первых, так часто, во-вторых, в таком большом объеме и будто все сразу. Парочка знакомых песен уже была сыграна, чувство эйфории и хорошее настроение держалось так долго, как в принципе могло оно удержаться в этом человеке. Наряду с этим парень справа не упускал возможности лишний раз взглянуть на Калинкина, улыбнуться уже лёгкой одержимости этого чудного парня и подумать о том, а не подсесть ли поближе к тому, кто так же одиноко сидит? — Правда, игра Рами Малека настолько заставляет проникнуться душой к самому Фрэдди? — глаза Калинкина округлились максимально, когда рядом с ним сел тот парень и сказал на ухо вот эти слова.       В самом начале ему было жутко неловко, его отчасти раздражало, что с ним кто-то сел, но он не думал, что этот кто-то будет ещё больше подогревать интерес к самой группе, к персоне солиста и остальных участников. Время от времени этот незнакомец всё больше входил в зону комфорта Жени, рассказывая какие-то интересности, и тот впустил его окончательно. — Кажется, ты действительно много знаешь о них, — выходя из зала, беззаботно сказал Калинкин новому знакомому. Тот пожал плечами и лишь улыбнулся.       Только сейчас Женя заметил, как он был одет: чёрные зауженные джинсы, чёрные ботинки, классная футболка с символикой The Queen и такая же чёрная толстовка. Почему всё чёрное? — У тебя прикольн… — Меня Вася зовут, — перебил парень.       Женечка взглянул на него и тоже представился. — Такое странное знакомство получилось, если честно, — усмехнулся парень в очках и потрепал свои волосы.       Было уже начало двенадцатого, фонари ярко освещали дорогу, обрамляя её по бокам. Вася и Женя шли не спеша, болтая о всяком, задавая порой глупые вопросы и смеясь с какой-нибудь глупой шутки. Дойдя до дома Калинкина, Женя сам предложил обменяться номерами, и тот тоже был не против, выхватывая из его рук телефон, быстро набирая номер и записывая себя просто «Вася». — Я вообще проездом в этом городе, завтра уезжаю уже. Было приятно с тобой поговорить, понаблюдать за тем, как ты смешно реагируешь на некоторые сцены фильма и всё такое, улыбайся чаще, тебе это идет, — Вася улыбнулся, обнял Женю, который в обеих руках держал свой телефон и был немного смущён этим, помахал рукой и ушёл. — Пока, — только и всего мог сказать парень, в голове договаривая фразу: «мне тоже было приятно поболтать с тобой!» И лишь после прихода домой он почувствовал, что ему в разы сложнее было бы пережить эти эмоции, умять их и утрамбовать в каком-нибудь закутке души, если бы ещё на середине фильма к нему не подсел Вася.