Ожидание

По мнению доктора Маккоя, Джиму всегда не хватало усидчивости. Вот и сейчас, вместо того, чтобы спокойно расположиться на своем месте, наблюдая сквозь застекленные стены вокзала, как подлетают и отлетают от посадочных площадок пассажирские шаттлы, Джим мерил шагами ряды между креслами и то и дело хмуро поправлял задирающийся на выросшем за последний год животе форменный китель. Наверное, Джима можно было понять: капитан - а совсем недавно и адмирал - Кирк привык сам отдавать приказы, а не смиренно дожидаться, пока прилетит шаттл, чья посадка была поставлена на это время чьей-то чужой начальственной рукой. - Мы могли бы использовать шаттл с "Энтерпрайз", - в десятый раз нервно сообщил он Маккою. - Наши шаттлы, как и звездолет, находятся в ремонтных доках, Джим, - Маккой возвел взгляд к изящно разрисованному диковинными цветами потолку артезанского вокзала. - И, прежде чем ты заведешь уже утомившую меня песню, транспортатором было невозможно воспользоваться из-за... - Специфических геомагнитных явлений на планете, распространенных именно в это время года, - закончил за Маккоя Кирк и, в очередной раз одернув форменку на животе (из-за чего она, разумеется, опять задралась на спине) буквально рухнул в кресло рядом с Маккоем. - Как ты можешь быть таким спокойным?! - обвиняюще поинтересовался Кирк. - Спок на научном конгрессе, а не в опасной миссии, - ответил Маккой, чувствуя все усиливающееся желание, стукнуть капитана по лбу. Или по заднице. Или вколоть в эту задницу гипошприц с успокоительным. То есть успокоительное можно было вколоть в любую другую часть тела, но задница сейчас казалась предпочтительным вариантом. На самом деле Маккой тоже ощущал этот иррациональный страх, который не купировался и успокоительным. Он точно знал, потому что себе гипошприц вколол три часа назад. Что и позволяло ему сейчас расслабленно развалиться в кресле, понимая, что переусердствовал с дозой. С тех пор, как Спок умер, а потом воскрес, прошло больше года, но подсознательный ужас, желание всегда точно знать где Спок находится и что делает, не проходило. Маккой все чаще одергивал Кирка, чтобы не выдать своих страхов. Никто не удивлялся, так как тут имидж доктора работал на него. Непримиримый скандальный Боунс. Чертовски удобно, знаете ли. Капитан Кирк виновато сопел в ответ на замечания Маккоя и налегал на высококалорийную пищу. Все нервничают по-своему. Кирк имел право нервничать и, сказать по правде, Маккой частенько завидовал этому праву. Даже то, что Спок побыл в его, Маккоя, голове, не делало его право более важным, чем капитанское. И не делало их со Споком ближе, чем Спока и капитана. Тем временем Джим вновь вскочил и принялся мерить шагами зал ожидания, раздражая окружающих. - Джим, - окликнул его Маккой и поманил пальцем. - Что?! - тот сурово поджал губы и вновь одернул форменку на пузе. - Прекрати дергать китель. Я тебе уже сто раз говорил, что просто бери форму на размер больше. - Я не растолстел настолько! - возмутился Джим и покраснел. - Вовсе нет, - слукавил Маккой,вздохнув. - Но когда ты ее дергаешь, у тебя оголяется поясница. И временами становятся видны сердечки на трусах. Прости, Джим, но это очень сомнительный подарок для вулканца. - Боунс, хватит молоть ерунду, - возмутился Джим и машинально одернул китель сразу сзади и спереди. Цвет его лица теперь с формой весьма гармонировал. - У меня с собой гипошприц. - Я в порядке, Боунс! - Значит, я за тебя рад. Но сердечки?! Джим вскинулся и сердито сел в кресло. Очень прямо и втянув живот. Маккой помассировал виски и прикрыл глаза, но и он, и Джим тут же вскочили, когда мгновением позже объявили посадку рейса Спока. - Боунс, - прошептал Кирк, который, вместо того, чтобы направиться к выходу для встречающих, замер столбом возле кресел. - Где там твой гипошприц? - Всё в порядке, Джим, - Маккой обнял его за плечи и притянул в себе. - Думаешь, сердечки были плохим выбором? - Думаю, Спок поймет.