The Scenes They Should Have Shown in Season 10

Микки не возражал против публичного проявления чувств, по крайней мере, теперь: всё это осталось в прошлом. Он был помолвлен с парнем, в которого был влюблен десять лет. Так что ни хрена тут уже не спрячешь, и даже если бы он мог это скрыть, то не хотел этого делать. Он занимался этим достаточно долго. Микки был в порядке относительно того, кем он был, и более чем в порядке с тем, кем был Йен. Несмотря на множество плохих качеств, которые он, вероятно, должен был бы признать в своем будущем муже, брюнет видел только совершенства. Йен был все тем же веснушчатым, глуповато ухмыляющимся подростком, в которого он втайне втюрился, и в глазах Микки ничто в Йене не могло быть неправильным. Конечно, рыжий совершал ошибки, некоторые умышленно, а другие нет, но Йен был человеком... человеком Микки. И он был единственным, с кем Микки хотел провести вечность - или даже несколько минут - вместе. Прислонившись к холодильнику, Микки сделал большой глоток из своей бутылки, наблюдая, как Йен играет в удивительно конкурентную игру «Уно» с Липом, Лиамом, Карлом и Ви. Как обычно, в доме Галлагеров было полно желающих повеселиться - кого-то Микки знал, а кого-то нет. Свет над кухонным столом придавал волосам Йена янтарный оттенок, отчего его красивое лицо казалось более воздушным, чем обычно. Микки задумался, видят ли другие люди его жениха так же, как он сам, светится ли он для них так же, как он светится для Микки. Глядя в эти аквамариновые глаза, он видел десятилетия - прошлое и будущее, танцующие среди цветочных лепестков ирисов. Черт, как же сильно он его любил. - Микки, ты ведь говоришь по-мексикански? - спросил Карл, кивнув брюнету, чтобы тот присоединился к ним за столом. От его слов Лиам съежился. - Это испанский язык, а не мексиканский. - Даже если мексиканцы говорят на нем? - растерянно поинтересовался Карл. – Да, похуй. «Уно» - это испанская игра или что-то в этом роде. Ты ведь говоришь по-испански, верно? - Немного, - пробормотал Микки. В его воображении Мексика была за миллион миль отсюда, ее прекрасный песок и солнце омрачали лишь его воспоминания об одиночестве. - Он свободно говорит, - гордо вставил Йен, держа руки широко раскрытыми, как будто ждал, что Микки поспешит прямиком в них. - Не скромничай, Мик. Брюнет неспешно пересек комнату, не желая показаться слишком нетерпеливым, чтобы присоединиться к ним, хотя так оно и было. Он провел последние тридцать минут, слушая болтовню Кева о какой-то ерунде, на которую ему было наплевать, и сейчас ему так хотелось получить немного своего времени с Йеном. Для Микки было безумием, что он когда-то думал, будто может прожить годы без него, что он прошел свой жизненный путь, так и не зная, будет ли он с идиотом, который крепко держал сердце Милковича своими ненормально длинными пальцами. Он скучал по Йену, даже когда сидел напротив него в другом конце комнаты, и теперь он знал, что Йен тоже скучает по нему. - Я не скромничаю, - сказал Микки, усаживаясь на колени Йена. Это было не так естественно, как ему хотелось бы. Брюнет все еще изучал глаза каждого, как только он делал что-то «гейское», проверяя, вздрагивают ли они или не одобряют. Дело было не в том, что ему было все равно, если им это не нравилось, а в том, что это было его первым инстинктивным желанием узнать. Четыре пары глаз подтвердили, что им на все наплевать, а одна пара губ легла ему на затылок, впиваясь сладким поцелуем в кожу. - Это так, - не согласился Йен, обвивая руками талию Микки, чтобы прижать его к себе. - Он научил меня кое-чему. - Например, тарань меня сильнее, Паппи? - поддразнил Лип, заработав средние пальцы от Йена и Микки, а также шлепок по голове от Тэми, которая только что вошла в комнату. - Ты такой грубый, - упрекнула она его, наклонившись, чтобы взглянуть на карты своего парня. - У него четыре карты смены цвета и хода. - Серьезно, Тэм? - воскликнул Лип, качая головой, когда девушка дала смеющемуся Йену «пять». Микки не волновали ни карты Липа, ни его дурацкие шутки. Его волновала только рука Йена и то, что она больше не обнимала его. Не теряя времени даром, брюнет схватил руку своего мужчины и переместил ее так, чтобы она держалась за ту, что его обнимала. Йен тихо засмеялся и крепче обнял Микки. - Я люблю тебя, детка, - прошептал он тем хриплым голосом, который сводил Микки с ума. - Вы такие милые, - заявила сладким голосом Ви, потянувшись за телефоном. - Я давно не думаю, что мы с Кевом такие, - она направила камеру, чтобы сфотографировать Йена и Микки. - Улыбайтесь, ребята. Микки был уверен по изменению позы Йена, что тот приготовился к съемке, поэтому тоже улыбнулся. Просто удивительно, что полдюжины кружек пива и целая куча любви могут сделать с чьими-то запретами. - Это будет вашим свадебным приглашением, - воскликнула Ви, показывая фотографию на экране. - У Мика уже есть кое-что на этот счет, - промурлыкал Йен, покрывая челюсть Микки поцелуями. - Отвали, Галлагер, - проворчал брюнет, не желая, чтобы все знали, как сильно он интересовался планированием их свадьбы. Он переместил свой вес так, чтобы оказаться как можно дальше, а его задница все еще крепко сидела на коленях его жениха. - Ты должно быть шутишь? - усмехнулся Лип, делая затяжку своего вейпа. - Ну конечно, - неубедительно ответил Йен. - Ему насрать, он просто хочет повыпендриваться. Все полностью на мне. - Тогда мы используем эту фотографию для приглашений, - решила Ви, продолжая держать свой телефон так, словно это было произведение искусства. Микки ничего не сказал, зная, что он откажется от этой идеи, как только останется наедине с Йеном. Он ненавидел социальные сети и расклеивание их лиц повсюду для людей, которых он ни за что не хотел видеть. Если подумать, то, может быть, это было бы хорошим «пошли нахуй» для всех, кто не хотел видеть их вместе. Может быть, он пошлет одну из них своему отцу. И всем его друзьям тоже. А еще лучше, может быть, он пошлет своему старику одну из частных фотографий, которые они сделали, пока трахались. Терри ничего так не заслуживал, как открыть конверт и увидеть, как Микки открывается для Йена. - Мне нравится, - заявил Йен, щекоча Микки по бокам и снова повторил. - Я люблю тебя. - Я тоже тебя люблю - пробормотал Микки, зная, что все смотрят, как Йен толкает его локтем для поцелуя. Желая этого поцелуя больше, чем уличной славы, Микки повернул голову и прижался своими губами к губам Йена. - А ты можешь сказать это по-испански? - поддразнил его Карл. Микки вздохнул, ему было неинтересно находиться в компании Галлагеров, когда он действительно хотел побыть наедине со своим единственным Галлагером. - Могу, - признался Микки, забирая карты из рук Йена. - Теперь твоя очередь, да?- спросил он рыжего, получив в знак подтверждения кивок. - А еще я могу сказать «Уно», - он бросил одну из двух карт. - Сука. - Черт возьми! – рассмеялся Лиам. - Абсолютный уровень жестокости. - Бесподобной жестокости, - взвизгнула Ви, хлопая в ладоши. - Пожалуйста, положи конец этой игре, Микки. Это продолжается уже слишком долго. - Ты всегда можешь перестать играть, - фыркнул Лиам, явно раздраженный ее равнодушием к игре. - Я думаю, это была твоя тактика, - предположил он, глядя на Микки прищуренными глазами. - Подойти и отвлечь нас, чтобы мы не поняли, что у Йена было две карты. - Ты считаешь, что я придаю значение такому дерьму больше, чем есть на самом деле, приятель, - заверил Лиама Микки. - Я пришел сюда, потому что он был здесь. И я бросил карту, потому что не хочу, чтобы он здесь оставался и дальше. Лиам надулся, поняв, что никто не заинтересован в игре, а Йен лишь просиял от такого признания. - А где ты хочешь, чтобы я был? - пропел рыжий, потирая бедро Микки. - Ты знаешь, где я хочу тебя видеть, - пробормотал Микки в рот Йену, когда тот поцеловал его. Невинный чмок превратился в два скользких языка и негласное согласие отодвинуться подальше от стола. Остальная часть игры прошла с Микки, не обращающим внимания ни на что, кроме толстого члена Йена, тыкающегося в его задницу. Были невинные причины, по которым Микки нравилось сидеть на коленях у Йена, но были и другие. По общему признанию, он проводил большую часть своего времени именно в этом положении. Это было удобно и эротично в самых лучших отношениях. Однако, чем больше времени он проводил, сидя на коленях Йена, тем меньше времени он был готов вести себя хорошо с остальными Галлагерами. К тому времени, когда была брошена последняя карта, Микки уже было все равно, кто ее бросил и о чем все говорили. Он хотел остаться наедине с Йеном. - Я устал, - пробормотал Микки, поворачиваясь ровно настолько, чтобы уткнуться носом в Йена. - Пойдем, уложу тебя спать, - сказал Йен, и на его сладких губах заиграла улыбка. Они попрощались со всеми, но Микки не помнил ничего, кроме того, как рука Йена лежала в заднем кармане его джинсов, когда они выбежали из общего пространства в свой собственный маленький мирок. В то место, которому они принадлежали.