Божечки-кошечки, ты такой милашка!

Мир людей — это как детство для жителей ада. Каждый человек, каждый ребенок имел шанс присвоить себе те, или иные привычки, присвоить себе то, или иное хобби, которое можно превратить в работу в далеком будущем, или веселиться так, как человек, ребенок считает правильным. Веселье для жителей ада — это что-то неправильное. Что-то очень необычное для простых людей. Аластор — самый великий, самый неподобающий, самый наглый и самый могущественный житель этого ада, которого когда-либо кто видел. Про этого жестокого убийцу ходят многочисленные легенды, которые до сих пор обсуждаются между жителями ада. Мужчину, который одет в красное, бояться все. Абсолютно. Его боятся и те "бывшие" неслыханные о нем жители, такие как Энджел Даст, который начал относиться к мужчине в красном с опасением, но все еще пофлиртывает с ним.

***

— Доброе утро, люблю вас всех… — пробурчала Вэгги, в руке которой была чашка кофе. Не успело пройти пять минут после того, как девушка смогла нормально проснуться, как перед ее глазами на барной стойке мирно посыпывал на спине Энджел Даст, пуговицы на его рубашке были чуть расстегнуты, поэтому можно было получше разглядеть его пушок на груди. На полу, между четырьмя бутылками пива, одна которая стояла, две лежали в разбросанном виде, а треться была даже разбитая, но так же валялась, храпел Хаск, который лежал на спине и на голове которого лежала бубновая карта. — М-м-м-х… — прозвучал тяжелый стук. Ангельская пыль упала на пол на живот, на что Вэгги лишь больше разозлилась из-за такого хамского, по ее мнению, поведению. Она была крайне против барной стойки в отеле, которую любезно поставил в отеле Аластор, которого она из-за этого еще больше возненавидела, ибо демон прекрасно знал, что Чарли не будет из-за этого возвражать, ибо по логике, которой он хорошо следовал, в отель придут больше посетителей лишь только из-за барной стойки. Девушка привыкла видеть подобные выходки, но третье утро подряд — излишне. — Доброго утреца-а-а! — жизерадостный, немного писклявый голос разнесся по этажу отеля, который Вэгги любила больше всех в мире, — Эээ… - расстерянно произнесла блондинка, когда увидела Энджела, который поднимался с пола, на который сам же свалился пьяным в хлам, а Хаск никак не парился и продолжал так же храпеть, - третий день подряд? Вэгги была права, барная стойка была тут лишней… — и после этих слов "алкаш с крыльями", как называла его Вэгги, и "тупой гей-извращенец", которого так же называла наша прекрасная Вэгги, проснулись, а сама девушка лишь тяжело вздохнула, понимая, что все-равно не удасться убрать стойку с кучей бухла. — Что за хрень произошла ночью? — раздражительный, ворчливый голос Хаска, который стал еще более хриплым из-за того, что только что проснулся после своего длительного храпа, — а, карта? Откуда... — с головы кота упала карта, а затем Энджел лишь хмыкнул, пытаясь вспомнить о том, почему она оказалась именно у него на голове. Энджел помнил, в отличие от Хаска, что это была именно бубновая карта, но он расплывчасто помнил, какую роль сыграла эта карта, и почему она оказалась именно у него на голове — Эй, котик, — в этот момент Энджел Даст подбежал в Хаску, пытаясь его обнять, — ты не помнишь, что тогда было той ночью? Я вот помню, но очень плохо. Но я точно знаю, что это было очень весело, да, котик? — Да, очень, — в этот момент Хаск грубо отталкивает от себя Энджела Даста, который хотел не только обнять, но и чмокнуть кота в его носик. Но у всех котов есть сильная чувствительность к их носикам, и от этого так же не увернулся Хаск. Затем он круто развернулся и зашагал прочь приводить себя в порядок. Вот и правильно, ибо Вэгги уже была на точке кипения, однако присутсвие Чарли ее сдерживало. — Ну котик… ночью ты был веселее, — наглая улыбка появилась на лице Энджела, ибо он лучше вспоминал ту картину, которая происходила той ночью. А потом стала еще шире после того, как услышал в далеке громкое посылание Хаска. Не зря говорят, что у котов очень хороший слух. Но улыбка сразу исчезла после того, как Чарли загрузила Энджела работой с бумагами, которые он не любил еще больше, чем Чарли. Тогда уже нагло улыбалась Вэгги.

***

Удивительно, но солнце есть даже в аду. Только оно красное-красное, и не такое яркое, как в мире людей. Но в отеле сегодня не было того самого «Шарлотта!» или «Принцесса!», которое доносилось чуть-ли не с самого утра. Не было того, кто мог бы подбодрить Чарли в тот период, когда она уже заколебалась сидеть над бумагами три часа подряд, если не считать между перерывами похода в уборную, принятия пищи и бесспорядок между жителями отеля, который пришлось маленькой и хрупкой Чарли как-то его решать, но не без помощи Вэгги. Однако, тут уже пошли кулаки. Большие и тяжелые кулаки. Кулаки на хрупкую и беспомощную Чарли, которые оттолкнули Вэгги прочь. Но не успел житель отеля и пальцем тронуть саму Чарли, как… — Улыбайся, моя дорогая! Улыбка тебе больше подходит к лицу, чем слезы и беспомощность. В этот момент кулаки превратились в прямые, слишком прямые и ровные большие руки, а лицо жителя отеля, на котором читалась угроза и ненависть, превратилось в испуганное. Жителя как-будто ветром сдуло. — Аластор! — громким и жизнерадостным голосом произнесла Чарли, — я уже подумала, что ты взял себе неожиданный отпуск. — Принцесса, если б я взял отпуск, я обязательно предупредил б тебя. Тем более, без меня этот отель рухнул бы крахом, ха-ха... ах, да! — будто вспомнив то, что он уже задумывал, когда пришел сюда, произнес Аластор, улыбаясь шире — хочешь увидеть то, что ты вряд-ли сможешь увидеть еще раз в своей жизни? Или увидишь, но не скоро? — А? — лишь произнесла Чарли, сделав расстерянное лицо. Шарлотта не понимает, о чем воркует Аластор, но ее так же охватывает и любопытство. Аластор лишь поправляет свой монокль, крутиться на 360°, и только потом переходит к тому, что он задумал. — Бум, — в этот момент до ушей Чарли донесся щелчок пальцев. Вокруг она увидела лишь пыль. Бледно-бледно розоватую пыль, которая рассеится приблизительно через пол минуты. А когда она рассеится, то перед взором Чарли будет стоять на том же месте, где стоял Аластор, мужчина, обычный человек, у которого цвет кожи бежевый. Не серый, не белый, а чуть-чуть темно-бежевый. На вид ему было где-то лет 26, не больше. На нем будет одета та же самая красная и повседневная одежда, которую носил привычный для Чарли Аластор. Вместо монокля, который красовался на правом глазу Аластора, будут обычные черные очки, которые ему так же хорошо идут, как и монокль. Его глаза карие, темно-карие, но при темном освещение, если мужчину измазать кровью, то будет казатся, будто от них отражаются два красных луча, а зрачки горяд темно-красным цветом, как и кровь, что стекает по нему или впитывается в его одежду. Волосы так же поменяют свой цвет на коричновый — каштановый. Его улыбка будет такой же широкой, однако зубы не будут острыми, которые сразу привыклись Шарлотте. Чарли лишь молча стояла, с немного приоткрытым ртом и смотрела на него, на того, где должен был стоять демон. Аластор лишь немного рассмеялся, чтобы хоть как-то развеять атмосферу, а затем подмигнул тем глазом, где тогда красовался монокль. — Неожиданно, правда? — произнес Аластор, чуть наклоняясь к Чарли. Он так же смотрел на нее свысока, как делал это всегда, когда разговаривал с ней в демонической форме, — но это воплощение будет всего-лишь на один день. Я сам немного удивлен, ибо не знал, что тут такое вообще можно, это мир мертвых все-таки, ха-ха! Но эй, не думай, что я так буду хоть иногда красоваться, - в этот момент Аластор подошел ближе к демонессе, - я этот секрет доверяю только тебе. Тебе-тебе-тебе. Этот новый для меня факт будет самым-самым большим секретом. Это будет нашим общим секретом, - его глаза, его темно-карие глаза прищуриваются с каждым словом. Мужчине доставляет удовольствие то, что он сейчас говорит. Он - жестокий-жестокий садист, который доверил свой секрет, новый секрет только ей, маленькой, хрупкой, и беззащитной Чарли, которой явно место не здесь. Принцесса ада, удивлена таким исходом событий, медленно, но уверенно подходит к мужчине в красном, якобы отмечая тем, что она ему доверяет и готова продолжить с ним диалог. А тот в свою очередь, выпрамляется, стоя перед Чарли в полный рост, как делал это тогда, когда подходил к ней ближе. Не сводя глаз с Аластора, Шарлотта тянет свои руки к лицу мужчины. Он ожидал такой исход событий, ибо прекрасно знал, кто она. Но Аластор всего-лишь быстро юркнул в другую сторону. — Не-а Принцесса, даже не в этот раз. Смотри, — он проводит левой рукой по правой, и правой левой, — смотри, этот «фокус» лишь на один день. Такая возможность дается не всем демонам. Ты все еще не поняла? — Аластор опять чуть наклонился к Чарли, — смотри, я на один день стал человеком. Честно говоря, когда я проснулся, то проснулся в таком же виде, как в этом, — Аластор сам оглядел себя, все еще не привыкший к такому обазу. А затем Чарли… улыбнулась. Она очень, очень давно хотела узнать, как выглядят люди. — У тебя... больше нету того радио-голоса. Это... очень непривычно. Но, черт возьми, восхитительно, - Аластор лишь хмыкнул, - именно так выглядят все люди, которые живут в мире живых? - и после этого вопроса у демонессы в голове вспыхнула идея, которую она не могла не осуществить, - можно тебя хотя-бы один раз потрогать, ну пожа-а-алуйста! - жалобно попросила Чарли, на что Аластор немного удивился таким резким исходом событий, - ты же это делал при первой нашей встречи. Я это четко помню, когда ты это сделал очень, и очень неожиданно. Считай это как нашей первой встречи, ибо я впервые вижу тебя в такой форме! — Аластор промолчал, обдумывая это решение, ибо он не любит, когда к нему прикасаются другие демоны. Однако… он не мог ей отказать. Он ожидал немного хуже реакции от нее, хоть знал ее очень хорошо, но она отреагировала совсем по-другому. Но он не сказал ей об этом в слух. Просто не хотел портить такую тошнотворно-радостную атмосферу, которая появилась над ними. "Она не редко грустит, пусть искренне порадуется", думал про себя Аластор. Затем он громко выдохнул, закрывая при этом глаза. — Только сегодня, моя дорогая, — и затем мужчина открыл свои глаза, и Шарлотта, поднося руки к его лицу, начала трогать его за щеки, отмечая тем, что цвет его кожи совсем изменился, и его синяки под глазами стали еще более видными, чем в демонической форме. Затем, она его резко обняла, резко для самой себя и для Аластора. В тот момент он громко выдохнул, тихо зарычал, но ничего не сказал. Пусть девчонка наслаждается этим моментом. Моментом, который стал сюрпризом и для Аластора. Естественно, до того момента, когда Чарли начала задавать те наивные, и, по мнению Аластора, глупые, смешные и забавные вопросы, они оба пошли в комнату Чарли, ибо Аластор был против, чтобы всё это происходило посреди коридора второго этажа отеля Хазбин. К принцессе ада несколько раз стучалась Вэгги, чтобы обсудить вопросы по работе или просто поговорить, поэтому Аластору приходилось опять менять свой образ на демонический. И на вопрос Чарли: "А как же та розовая дымка, которая была после этого?" он ответил, что это он специально сделал, чтобы было более эффектно. Девушка лишь промолчала, но все-равно оценила оригинальность мужчины. Аластор не хотел, чтобы все его видели в человеческой форме, ибо знал, очень прекрасно знал, что могут пойти слухи о том, насколько «смешным» и «глупым» может быть самый великий, самый могущественный и самый жестокий демон — Аластор. Вэгги бы точно не унималась от смеха как минимум два дня, а вот Хаск мог бы рассказать об этом кому-то с пьяну, сам того не подозревая. Он доверял только Чарли, ибо точно знал, что она будет хранить молчанием. Она будет молчать, как гроб, и никто даже не будет подозревать, что у радио-демона есть такой "маленький" секрет. Такой момент с перевоплощением был не с таким самым-самым, но с демоном, который был не сильным, но и не слабым. Аластор, спустя некоторое время, вспомнил о нем одну историю, которую давно забыл. Давно забыл то, что его так когда-то забавляло. Все в Пентаграмме буквально высмеяли этого демона, ибо этот демон, имя которого забыл Аластор, осмелился в таком виде выйти из своего убежища, подумав, что у всех есть такое «перевоплощение», как у него. Но на тот момент, ни у кого такого не было. Даже у Аластора. Понятное дело, его истребили нафиг и разнесли в клочья, как маленькую и ничтожную мушку, которая случайно забрела не туда, куда надо. По мнению жителей Пентаграммы, этому "куску дерьма" не место в городе, которое и так уже перенаселено. Он должен исчезнуть. Абсолютно. Как ни как, а за свою жизнь боятся все, абсолютнно. Кроме сильнейших демонов, таких как Люцифер, Аластор, которых никто в жизни не сможет их истребить. Никогда.