Вишнёвая начинка

✨🌟✨

Чимин рос стеснительным, но добрым и чутким парнем с большим сердцем. Его двоюродный брат, который был старше его на год, по началу глумился над ним, когда распределительная шляпа провозгласила на весь огромный зал: «Пуффендуй!» Ну конечно, Чонгук ведь на прославленном Гриффиндоре, куда попадают только самые храбрые, благородные и решительные, и он с самого детства пророчил младшему такое решение шляпы. Ведь, по образовавшимся стереотипам, Пуффендуй был создан для мягкотелых идиотов и любителей слишком спокойных вечеров. Прям настолько спокойных, что граничить они могли только со скучными. Все мы знаем, что стереотипы частенько не внушают доверия. Поэтому можно спокойно утверждать, что на Пуффендуй попадают дети, в которых ярче выражены миролюбие, желание избежать всякого рода насилие, привязанность к природе, трудолюбие, честность и ещё куча подобных качеств. Несмотря ни на что, Чимин не унывает: он давно привык к характеру брата. Да и некогда ему вдаваться в печали, потому что то самое большое сердце вдруг забилось быстро-быстро при виде одного единственного… парня. Эм-м, Пак ещё не успел за свою сознательную (Что? Сознательную? Ему же всего одиннадцать!) жизнь подумать о… о своей ориентации. Ну и пусть! Ким Тэхён заставил его об этом даже не вспоминать. Он просто есть, и всё. Он просто заселился в его сердце… Тук-тук, не ждали? А мы пришли! Тэхён – он отважный, общительный, добрый, внимательный, он невероятно обаятельный. И как-то так вышло, что он являлся соседом и лучшим другом Чонгука. Поэтому волей-неволей они пересекались. Когда брат прикалывался над ним всё по той же причине поступления на Пуффендуй или же какой-то новой (которая, на самом деле, могла быть абсолютно не важной, но озорному Чонгуку большого повода и не надо), то Ким успокаивающе трепал его по взъерошенной макушке, окончательно превращая волосы в гнездо, и невольно привязывал этого малыша с большими глазами к себе. Одна его улыбка, и хмурость стиралась с лица Чимина, словно по щелчку пальцев. Что же такое творится, раз для Чимина достаточно и этого?.. И не сказать бы, что любой смог бы влюбить его в себя одним подобным жестом. Наверное, это только Тэхён источает такую ауру, что к нему хочется тянуться и дальше. Хочется, чтобы именно эти большие и тёплые ладони приласкали тебя, чтобы человек принадлежал тебе, а ты ему… Подобные мысли пугают даже своего владельца. Чимин начинает избегать брата и его друга. Не помогает… Только хуже становится. Вот ты думаешь, что не видь ты этого человека, то всё пройдёт – забудется. И Пак был такого мнения. Только вот кто знал, что тоска лишь усилит его чувства? Точно не Чимин. Но ничего не изменилось бы. Выходит, что неважно, видится он с ним или избегает его – всё одно, и чувства никуда не уходят. Он уже утонул в Тэхёне. Не выбраться никак. Ловушка (будто от слова love) захлопнулась. Чимину остаётся лишь прятать своё влечение и прятаться самому. Уж больно неловко смотреть в глаза тому, кого любишь, и страшиться своих же чувств и их последствий. Пак проносит свою влюблённость сквозь года. Она не угасает, а лишь набирает обороты. Её настолько много, что эмоции разве что из глаз не летят искрами в виде сердечек.

✨🌟✨

Чимин всё такой же робкий. Он прячется за поворотами коридоров всякий раз, когда видит старшего. Душа трепещет всё сильнее и сильнее. Не стоит даже говорить о моментах, когда Тэхён иногда встречается с ним взглядами, а порой даже заводит разговор. Мозг Чимина словно отключается в такие минуты. И неважно, что они поначалу виделись чаще, чем сейчас: каждый разговор, каждый взгляд ощущаются, словно впервые. Каждый раз эмоции обрушиваются каменной лавиной, сбивая с ног и путая ориентиры. Как бы он не избегал их встреч, уделять внимание любимому хотелось. Очень хотелось. Чимин действует исподтишка. Он по-всякому заботится о старшем: это может быть банально подлить или подложить что-то незаметно во время еды (даже несмотря на то, что они сидят за разными столами). Пак может, скажем, подбросить учебник, что существовал лишь в одном экземпляре на всем Косом переулке, Киму, который долго искал его в библиотеке. А ещё Чимин частенько просит какую-то из его поклонниц передать тому любимый шоколад Тэхёна с вишнёвой начинкой, не раскрывая имени отправителя. Кстати, говоря о поклонницах, старший вместе с Чонгуком состоят в команде по квиддичу. А девушки падки на спортивных мальчиков – вот и всё объяснение. И всё же Чимину не всегда нравится данный вид спорта, учитывая, что там очень легко получить травму, но он не пропускает ни одной игры, в которой участвует Ким. Пак заворожённо наблюдает за старшим: за тем, как он счастливо выглядит, рассекая воздух с невероятной скоростью и проворностью. У него самого начинает кружиться голова всякий раз, когда он представляет, как пытался бы летать так же. У-у-у, Чимин далёк от спорта. Это не его, ему подавай всяких зверушек и растенья. Не мудрено, что без травм не обошлось. Бладжеру удалось задеть Кима и сбить его с метлы. Хорошо, что один из преподавателей успел спохватиться вовремя и хоть немного магически смягчить падение. Но всё равно в больничном крыле отлежаться пришлось, чтобы залечить перелом ноги и вывих плеча. Как же здорово в таких случаях быть волшебниками, не так ли? Пару дней, несколько зелий – и ты на ногах (опустим тот факт, что травма-то получена тоже в волшебном мире и волшебным предметом). Вечером, когда мадам Помфри отошла, оставив больного отсыпаться дальше, Пак проник к койке Кима. Он выглядел бледно, но мирно посапывал, набираясь сил под воздействием лечащего зелья. Солнце уже ушло в закат, отдав небосклон под владение луны. Помещение и лицо парня освещала только она. Чимин чувствовал, как его щёки начинают гореть. Это так странно, что просто от взгляда на кого-то ощущаются такое тепло в груди и желание быть ближе. Пак кладёт незамысловатый мешочек шоколада с вишнёвой начинкой на тумбочку рядом, где уже лежала куча подбадривающих вещиц от друзей и поклонниц, и всё не решается уйти. Даже риск быть пойманным не помогает зашагать прочь. Чимину уже пятнадцать. Тот самый возраст, когда любопытство иногда возвышается над логикой. Хотелось большего. «Интересно, какова его кожа на ощупь». Мысль грешная, но покидать голову не спешит. Мурашки проходят по телу лишь от представления, что можно тронуть (и тронуться). А ведь контакта как такового у них не было. Только Тэхён иногда касался его, а чтобы наоборот – ни разу. Но ведь сейчас можно… Можно ведь? Ким всё равно ничего не узнает. Осмысление последнего замечания дарит и покой, и горечь. Ну что поделать? Выбирать одно и оставаться незамеченным невозможно. Пак подходит ещё ближе, а Ким всё спит. Длинные ресницы бросают тени, брови приятно пушистые; серые волосы взлохмаченными кудрями раскидались по подушке, несколько родинок на лице и чуть пухлые губы. Туда Чимин даже не осмеливается смотреть. Он наклоняется ещё ближе, чтобы прижаться совсем поверхностно, но так обжигающе его лба. Поцелуй непорочный, скорее душевный, нежели несущий «взрослый» характер. Да и рано Чимину задумываться о чём-то более пошлом. Он любит мысленно, не телесно. Сердце стучит так, что уши закладывает, губы покалывают и хочется сбежать. Неужели он смог? Вся смелость ушла на это. Он убегает, разве что не сверкая пятками. А кожа-то тёплая и не менее любимая. Израсходованный запас смелости всё не хочет восполняться, поэтому Чимину не остаётся ничего, кроме как прятаться при виде серой макушки, даже просто при виде брата – ведь есть риск, что Тэхён будет вместе с ним. Когда волнение души угомонилось, Пак снова стал заботиться издалека. Ему очень нравится дарить своё внимание, потому что после появляется светлая и греющая улыбка Кима, от которой самому хочется улыбаться в ответ. Чаще всего Чимин подкладывает ему любимые шоколадки. Также бывали случаи, когда Пак в холодные дни незаметно накладывал согревающее заклятие, потому что уверенный в своём здоровье Ким частенько забывал мантию в своей комнате (собственно, поэтому и забывал, так как ему чудесным образом всегда было тепло). А ещё Чимин хранит школьную газету с колдографией Тэхёна с матча по квиддичу. Там старший радостно улыбается выигрышу, показывает знак победы двумя оттопыренными пальцами и посылает воздушные поцелуи в камеру. Тэхён изображён тут счастливым и даже игривым. Иногда так сильно хочется представить, что он обращается так именно к нему, что это возможно в реальности. Он гладит подушечками пальцев его живое изображение, которое будто ластится в ответ. Пак думает, что сошёл с ума от своей долгой любви. И смешно, и грустно. Прекращать он и не собирается. И не то чтобы сможет. Но не стоит забывать, что колдографии имеют свойство сохранять характер запечатлённого человека. Это важный факт. Пак вот об этом не помнит, потому и не придаёт значения тому, что в других руках Тэхён с изображения на такой же газете просто весёлый – не настолько любвеобильный. Посыл ясен? Тэхён влюблён в ответ. Очень трудно не поддаться влиянию чар Чимина (которые, в свою очередь, не имели ничего общего с волшебством!). Такой милый, застенчивый, такой полюбившийся. Всегда рядом. Даже думает, что остаётся незамеченным. Но ведь как можно пропустить из виду такого очаровашку? Правильно, никак. Кстати, тут ведь тоже мог встать вопрос об ориентации. Дело в том, что это в мире магглов придают слишком большое значение тому, с представителями какого пола строить отношения. Здесь всё иначе. У Тэхёна даже дядя живет с мужчиной. Поэтому Ким, выросший в подобных условиях и склонный к волевому духу, даже не думал когда-либо ограничивать такое чувство, как любовь. Тут важен сам человек, а не наличие или отсутствие конкретных половых органов. Вот как-то так и вышло, что Ким питает светлые чувства к не менее светлому Пак Чимину. Он всё ждёт, когда парень преодолеет свой страх, чтобы самому не давить. Пусть Чимин сам придёт к тому, что пора открываться. А время-то летит. Оно никого не ждёт.

✨🌟✨

Тэхён возмужал к седьмому курсу, окреп и вырос не только телом, но и сознанием. Однако, это последний его учебный год… Страх того, что Ким так и не узнает о его чувствах, заставляет Чимина пойти на решительный шаг (который он бы не совершил, не убеди коварно его Чонгук, взяв на слабо! Ведь в Пуффендуе одни трусишки! Вредина...). Пак просит брата передать вишнёвые шоколадные конфеты с особой начинкой. Там амортенция. Приворотное зелье, способное вызвать у человека, принявшего его, чувства непреодолимого влечения к его создателю. Чимин во время всего процесса приготовления убеждал себя, что это лишь инструмент, чтобы он смог говорить более открыто со своей любовью, не боясь получить незамедлительный отказ. И вот. Презент передан через Чонгука под предлогом угощения от тэхёновых фанаток (уже понятно, что в такое легко было бы поверить), осталось дождаться момента, когда Тэхён подойдёт к нему. Лишь бы подошёл!.. Завтра сочельник. Пак был удручён всё теми же думами – Ким скоро закончит Хогвартс, а ему учиться ещё целый год. Как же он справится без него? Домой не хотелось совсем, зато хотелось посидеть в Трёх мётлах и заняться самокопанием за кружкой сливочного пива. Снаружи холод и снег, а внутри светло и уютная атмосфера. Вокруг шумно; люди во всю веселятся и развлекаются, и только он один всё сидит и грузно выдыхает раз в десять минут, уставившись на плавающую пенку своего напитка. Он настолько ушёл в себя, что даже не заметил, как кто-то занял стул рядом. А вот ладонь, лёгшую на свою спину, заметил, повернулся головой и удивлённо раскрыл веки и рот. На него смотрели любимые глаза. А ещё Ким мягко улыбался и пытался разговорить его. – Почему один? – бархатным голосом, который слышно даже через шум толпы. Хороший вопрос. Ответ на него сидит по левую сторону, потому что Пак будет не один, только если будет с ним. Ещё один вопрос крутится в голове Чимина: «Съел или не съел?» – Поговори со мной, – ласково обращается старший и костяшками пальцев проходится по скуле. «Точно съел», – мысль бьёт оглушающе. Хочется, чтобы без конфет. Но уже поздно об этом думать. – Мне нравится тут, – тихо отвечает, ластится к руке, что не спешит опуститься и опустить. Ким под заклятием. Можно вытворять всё, что мечталось столько времени. Можно даже улыбнуться в ответ, не скрывая любящего взгляда. – А ты почему не дома, не с семьёй? Тэхён улыбается загадочно, растягивает момент. Так непривычно, что Пак не зажимается, не убегает. Он сейчас источает всем своим видом любовь, словно стал олицетворением этого слова. – Скажи, что любишь меня, и я буду дома. Здесь, с тобой, – произносит такие дорогие сердцу слова. Заставляет младшего задыхаться чувствами. – Я люблю тебя. Нет, зелье не помогает Чимину. Ужасно больно осознавать, что ради таких желанных слов нужно было прибегнуть к подобному методу. Глаза наполняют слёзы, и губы подрагивают в улыбке. – Я так люблю тебя, – шмыгает носом. Тэхён подбирается весь, приставляет стул вплотную и тянет Пака на себя. Младший не противится, лезет руками, обнимает крепко и тычется носом в шею. Очередное осознание того, что успокоение нахо́дится в объятиях этого парня, который тормошит его состояние, беспокоит душу. Вся эта двоякость ситуации слишком перемешивает всё внутри. – Чимини, – нежное обращение разливает в груди тепло, – милый, не плачь, – а Пак лишь головой качает, не может не плакать. – Любимый, солнышко, малыш, – гладит по спине, да пальцами в волосы зарывается, прижимая к себе. – Как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Не плачь только. Что мне сделать для этого? Проси всё что угодно. Всё сделаю. – Х-хочу, – говорит в шею, еле отлипает себя от неё, чтобы с печальной улыбкой, грустно смотря в глаза напротив, произнести: – Чтобы ты сказал всё это, когда действие амортенции закончится. Беспокойное лицо Кима тут же меняется. Переживание уходит, являя Паку тёплый взгляд и нежную улыбку. Тэхён стирает подушками пальцев дорожки слёз и подаётся вперёд, целуя сначала в уголок губ, а после в сами губы. Мягкие, солёные, а главное – любимые. Чимин потерян и не знает, как реагировать. Вместо него решает Ким, не отстраняясь и только сильнее напирая на младшего. Так бывает, когда в твоих руках всё, о чём ты мечтал столько лет. Приходится силой себя сдерживать, потому что по Чимину видно его шоковое состояние. Будет слишком эгоистично одному получать удовольствие от поцелуя. – Боюсь, что всё же не смогу сделать этого, – почмокивает, потому как трудно полностью оттащить себя. К сожалению, слова вызывают новый поток солёных слёз. – Ничего, я понимаю. Побудь со мной, пока зелье не выведется, – отворачивает лицо, чувствуя себя отвергнуто и потирая влагу рукавом свитера. Раз уж время ограничено, то Чимин воспользуется им, чтобы пронести эти воспоминания через всю жизнь. Это его первая любовь. Она невероятно крепкая. И это навсегда. Следующие влюблённости, если и будут, то лишь жалкими попытками повторить данную. – Ты не так понял, подожди. Я сейчас, сиди здесь. Пак следит за тем, как Ким идёт к вешалкам у входа, шарясь по карманам своего зимнего пальто. Он наскоро делает новый глоток позабытого сливочного пива, чтобы промочить горло. Тэхён садится рядом, Чимин и не замечал, что они были так близко, прям нос к носу. Даже губа к губе. – Вот, – кладёт перед ним… мешочек. Младший узнаёт в нём тот самый, что с конфетами с амортенцией. Он поворачивает ошарашенное лицо к Киму, но не успевает что-либо сказать. Его снова целуют. На этот раз мокро целуют. Тэхён держит крепко, лезет языком, заставляя Чимина покраснеть от накатившего жара и неловкости, они ведь всё ещё среди людей. – У тебя были усы от пенки, – оставляет маленькие поцелуи. Раз уж дорвался, то довольствуется. – Я не смогу тебе сказать всё это после окончания действия, потому что не ел твои конфеты. Пак старается держать себя твёрдо, но после таких поцелуев разомлел и телом, и мыслями. – Как не ел? – пытается нахмуриться, но слабо выходит: Тэхён всё еще не отлипает. – Так я ведь твои конфеты наизусть знаю. Эти отличались запахом. Они пахли тобой. Стоит отметить, что амортенция пахнет для каждого по-разному. Вот для Чимина она пахнет Тэхёном. Она пахнет любимым. Но Пак, всё ещё неспособный принять последнюю информацию, цепляется к другим словам. – Знаешь мои конфеты? – Конечно, всегда их ел. Приходилось наматывать лишние круги на поле, чтобы не растолстеть, – посмеивается и снова целует. Открывает для себя, что, похоже, был ужасно голоден по этим губам. – Как долго? – спрашивает, как только появляется пауза для вдоха, и пальцами останавливает новый поцелуй, положив их на его подбородок. – С курса третьего? Когда ты стал вести себя слишком заметно, – ловит его пальцы в свои и прижимается к ним губами. Уверенным взглядом в глаза напротив смотрит, чтобы не было никаких сомнений в его словах. – Милый Чимини, – лукаво улыбается, – я всё ждал, когда ты откроешься мне. Удивляюсь, как я так долго продержался. Но теперь ты от меня не сбежишь. Не позволю.