Медовая лихорадка

Это ночь становится незабываемой для них обоих. Ночь, о которой Тянь пожалуй, только и делал, что мечтал, со стороны наблюдая за рыжим чудом, боясь как-то его спугнуть. Их тела, как языки пламени, с каждым соприкосновением разгораются все сильнее, и этим жаром удовлетворяют друг-друга. Хэ тянет Гуаньшаня на себя еще сильнее, уже давно избавившись и от его одежды, и от своей, так мешающей в полной мере ощутить себя свободным. Тянь, скользя пальцами, опускается к пояснице рыжего, чтобы растянуть его прежде, чем войти, но тот останавливает его. Смотрит в глаза и молчит, покрываясь краской. И Хэ понимает. Он, пиздец, как все понимает. Тут же меняются местами, и теперь он сверху, а Мо, все еще смущенный, невольно раздвинул ноги, готовясь принять свою участь. И он принимает. Охотно. Жадно. С протяжным и громким стоном полным удовольствия и желания, чтобы это длилось, как можно дольше. И это длится всю ночь, потому что у них обоих энергии — выше крыши, и до раннего утра продолжаются утехи, завершаясь лишь примерно к пяти часам. Гуаньшань, выдохшийся, уже не в силах что-то сказать, просто требует несколько глотков воды. Голос успел сесть и стал хриплым. Довольный Хэ, как собирался кончить внутрь, так и сделал, с удовольствием наблюдая за тем, как жидкость стекает с очень аппетитной, покрытой укусами и засосами, задницы. У рыжего болит всё. Он уже не вспомнит, сколько раз успел кончить. Тело ноет. Но не способно отрицать очевидное — ему понравилось. Это лучший секс в его жизни. Тянь лежал рядом, тоже не оставшийся без разного рода отметин, потому что Мо — тоже любитель оставить свои следы, чтобы показать принадлежность человека небезразличного ему, к себе. Поэтому на спине Хэ красуются неглубокие царапины, и несколько укусов, сделанные Гауньшанем, когда тот уже не имел сил выдавать стон за стоном. Эта боль даже приятна — признавался каждый из них. Разгоняет по телу кровь. Рыжий пытается встать, чтобы сходить и помыться, но сделать это практически невозможно, ведь тело не слушается, а лежащий рядом Тянь, реагирует моментально на любое движение и только сильнее прижимает к себе Мо и что-то бормочет, что-то шепчет. Хэ выглядит безумно счастливым сейчас, безумно милым, и от него трудно оторвать взгляд. И Гуаньшань не может противостоять этому. Он старается расслабиться, и с облегчением выдохнув, целует сначала в макушку, затем в лоб, в нос, в щеки и понимает... он очень хочет поцеловать в губы. И недолго думая, целует, после прошептав: — Всё, о чём и о ком я могу думать, это ты... кажется, я люблю тебя, — признается рыжий, вновь целуя. Но поцелуй продолжается, потому что теперь на него отвечает Тянь. Немного жадно, немного нагло, но так приятно и по-особенному. А когда он заканчивается, выдаёт такое желанное и простое, но согревающее сердце и душу: — Это взаимно, малыш Мо. Он обнимает его ещё крепче, не желая отпускать куда-либо, отдавать кому-либо, и это свойственно на данный момент им обоим. В этом и проявляется их сегодняшняя любовь.